Целый арсенал чтобы грохнуть Соловьева? Будто он какая-нибудь важная шишка. Обыкновенная говорящая голова из телека.
Размещено через приложение ЯПлакалъ
Странно... Зачем им это... Соловьёва вроде не за украинский бюджет содержат, из России ему миллионы за пиздобольство платят. Он вреда больше России приносит чем какой то другой стране.
Да я бы его сам убил! Включаю утром радио. А оно молчит. Думал сломался приемник. Электричество кончилось. Выключателем щелкнул. Подумал в телецентр ракета попала, наконец. Успел завести телефон. И тут радио заговорило. Это у Соловьева, блять, пауза была. Он обдумывал какую следующую букву произнести. Никогда не видел, что бы так эфирное время разбазаривали.
Да кому эта гнида нужна? Не смотрит уже этого муденя никто,вот и сделали вброс.Что бы рейтинг повысить.Поймали какого то сумасшедшего и повесили на него....
Странно... Зачем им это... Соловьёва вроде не за украинский бюджет содержат, из России ему миллионы за пиздобольство платят. Он вреда больше России приносит чем какой то другой стране.
Зачем его убивать, говно вонючее... на такую мразь патроны тратить.
Ниже - не мое, но в тему.
ТОКСИКОЗ.
Перед каждым эфиром они собирались мутной обрюзгшей стайкой за большим круглым столом. У всех были некрасивые одутловатые лица, умело маскировавшиеся гримом перед выпуском. Все они были нездоровы, и плохо пахли, несмотря на литры дорогого парфюма, и большую дистанцию. Они обсуждали сегодняшний эфир, цыкая на расторопных ассистентов – не тот кофе, не та минералка, не тот стул под жопой… Хотя насчет стула однозначного мнения не было. Тот стул, еще как тот! Чур меня, за такие мысли. С каждым днем гримерам приходилось все туже – маскировать вырождение и некрасивость стало не просто профессией, но уже искусством. Они и сами видели в зеркала, что их лица все серее и некрасивее, болезней, отвратительней. Они заменяли зеркала на более мутные. Меняли парфюм и даже кофе. Но что-то прорывалось с каждым днем все больше. На эфирах становилось все хуже. Убедительно врать уже не получалось. Все как один они срывались на истошный вой, визг, истеричные кликушества. Карманные оппоненты, ко всему привычные и циничные до скрежета, изумленно замолкали, не зная, что сказать. Они шпарили по заготовленному тексту, но теперь это их коробило, выкручивало и срывало. Все шло не по сценарию, не по плану. Это утро было особенно серым. Полноценная апрельская зима серела и обваливалась осклизлой слякотью. Даже яркие пафосные отбивки их программ были с явным сероватым больным налетом. Они стояли за своим большим круглым столом, и яростно перекрикивая друг друга, как сумасшедшие брокеры в преисподней, призывали смерть. Словно соревновались, кто больше, жирнее, грубее прославит нацию и Мессию, затопчет ногами факты, вобьёт гвоздь в робкие остатки здравомыслия…
Ленке было всего пять. И ее сегодня не взяли в садик, потому что сопли. Ее мама подозревала что дело вовсе не в соплях, а в том, что Ленка отказалась быть нижней черточкой буквы «Z». Ей велели лечь на пол, накрывшись полосатой тряпочкой в черную и золотисто-коричневую полоску. Ленка ненавидела пчел, ос и шмелей – ее сильно тяпнули за нос года два назад на даче. Поэтому быть нижней черточкой Ленка отказалась. Ленку позвали к методисту, где долго объясняли, что при таких родителях – мама моет полы на самых правильных эфирах, а папа эти эфиры охраняет – Ленке нельзя быть столь политически несознательной! Ее несогласие может сказаться на папино-маминой карьере. На эфиры обо всем доложили, но письмо еще не дошло… Теперь электронные письма шли с такой же скоростью, что и почтовые. Саму Ленку призвали быть за войну, ненавидеть весь остальной мир, кроме русского специального мира, и обязали нарисовать добрый веселый русский танк, несущий процветание и справедливость в разные страны. Ленка от страха ревела и танк нарисовать не смогла. Вечером воспитательница сказала ее маме, что у Ленки опасные для других детей сопли. Ленка пошла на работу вместе с мамой. Она еще не знала, что ее мама и папа тут больше не работают. Мама и папа тоже этого не знали. Ленка прижималась носом к стеклу, и завороженно смотрела на круглый стол, где сидели все они. Она их всех много раз видела дома по телевизору, а в садике ее родителей раньше уважали за то, что они прикасаются к истеричному голосу правды и справедливости. Даже через стекло Ленка почувствовала, как плохо пахнет. И вспомнила совершенно другой запах. Когда умирал ее старый прадедушка, он лежал, гладил Ленку по голове своей морщинистой худой рукой, и тихо шептал: «Скажи мамке, пусть меня отвезет в умиральню». Ленкина мама вытирала ему рот, варила бульон, и заливаясь золотистым смехом, уговаривая прадедушку не бросать их, пожить еще и не спешить в умиральню. Она говорила: «Дед, а помнишь, как ты меня паять учил? А бабуля тебя потом мокрой тряпкой отходила, за то, что пальцы сожгла? Дед, вот твои медали, дед, ты ж у меня герой, дед, не бросай нас сейчас!» Прадедушка плакал, жал маме Ленки руку, и старался умирать не так неприятно и обременительно. Когда ему было совсем плохо по ночам, с ним сидел Ленкин папа, который читал ему старые непонятные книжки про каких-то фашистов, с которыми сражался дед давным-давно. И Ленке разрешали не спать и сидеть с прадедушкой. Она забиралась на его кровать, аккуратно, что б не задеть больные старые ноги, сворачивалась калачиком и засыпала. Прадедушка смущался, потому что писал в подгузник, а Ленка смеялась: «Ты теперь маленький, а я вот выросла!». Как-то к ним зашла соседка, которая поморщилась и недовольно сказала: «Ну у вас и вонь». Ленке это не понравилось, и она громко зарыдала, мстительно поглядывая на соседку, а потом закричала папе: «Она меня ударила, папочка!». Прадедушка все видел и слышал и весь вечер был почему-то счастлив. Когда он умер, Ленка его не боялась. Она просто заранее скучала по нему. А через месяц пропал запах деда, и без этого запаха Ленка тоже скучала. И вот сейчас, глядя через стекло на большой стол и эфирных людей за ним, Ленка улавливала что-то резкое, такое же противное, как та их соседка и ее слова. Ленка вдруг подумала, что вонь идет от слов. А эфирные люди, казалось, вот-вот лопнут или рассыплются на части. Внезапно под дверь укатилась ручка. Ленка подняла ее, проворно забежала в комнату с круглым столом и протянула главному из эфирных людей. У него был перекошен рот, как будто он сейчас закричит или ударит. Ленка поняла, что попала в самый что ни на есть эфир и ее теперь видят все остальные на земле, а может быть даже воспитательница в садике и противный задира Димка. Эфирный как будто обрадовался Ленке. «Скажи, девочка, зло должно быть наказано? - проорал он. - Вот если у тебя, например, отняли щенка, а потом убили его и вот так оторвали ему голову…» Эфирный с пугающим Ленку упоением показывал, как именно отрывает голову щенку. И продолжал: «… а перед этим, оторвали лапку, вкололи в глаз булавку, и прижгли пузико спичкой… Скажи девочка, что ты сделаешь с тем, кто так поступил с твоим щенком?» Ленка серьезно посмотрела на эфирного. «Дядя, сказала она, у вас какашка изо рта выпала. Я знаю, чем у вас пахнет – какашками. У вас во рту какашки, а это потому, что надо чаще чистить зубы. И еще поменьше врать – так мама говорит. Она говорит, что когда врешь, то изо рта идут какашки». Ленка вздохнула, и вышла из комнаты… Вечером, ее родители на кухне смеялись и плакали одновременно, и быстро собирали документы. За ними скоро должен был приехать друг, который отвезет их навсегда в другую страну. Родители боялись, что друг не успеет и тогда Ленку отправят с детский дом. Ленка забралась на кровать прадедушки и обняла его подушку. Ей снилось, что он, совсем молодой, гладит ее по голове и говорит: «Ты молодец, Ленка, молодец, я горжусь тобой, Ленка…»
... В ходе обысков в злоумышленников изъяли самодельное взрывное устройство, 8 самодельных «коктейлей Молотова», 6 пистолетов ПМ, обрез охотничьего ружья, гранату РГД-5, более 1 тыс патронов, наркотические средства, поддельные украинские паспорта, националистическая литература и атрибутика. ...
...раз пошли на дело - грохнуть захотелось...
Ну с желанием - понятно, не сошлись с идеологической точки зрения. Бывает. С инвентарём - ну + валенок понятно, на безрыбье и щуку раком как говориться... Хотя выбор больше похож на набор дилетанта для налёта на вино-водочный ларёк в колхозе "Имени 100 лет без урожая". Ну дурь и ксивы - тоже вопросов не вызывают... А вот ихние буквари, мурзилки и атрибутика - зачем? Если на дело собрались, так шмотья и хабара нужно по минимуму брать?
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com