Тут-то мы и обнаружили подводный погреб. В Крымскую войну 1854 года неприятельские корабли хотели проникнуть в Балаклавскую бухту с моря через каменное горло, но здесь их застигла буря. Стоял беспокойный ноябрь. Часть судов пошла на дно бухты, а многие погибли от русских пушечных ядер.
Французский военный парусник «Ришелье» привез тогда для офицеров своей эскадры несколько ящиков дорогого виноградного вина. От парусника мы нашли только обломки. Бутылки лежали глубоко в песке. Курсант Рудик даже сперва не догадался, что это вино. Бутылки были особенные, пузатые, толстого тусклого стекла. Когда он сообщил с грунта о своей находке, наш кок крикнул:
– Ура! Неси сюда! Ко дню рождения Феоктиста Андреевича приготовлю именинный пирог – тесто со столетним вином!
Но глубоководный погреб оказался замкнутым на заколдованный замок. Бери вино в руки, любуйся сколько хочешь, а вынести не смей.
– Чего же ты не принес? – спросили мы Рудика, когда он поднялся из воды с пустыми руками.
– А ты сам попробуй достань?
Пошел на грунт другой курсант и тоже вернулся ни с чем. Наступила моя очередь.
– Смотри там, осторожнее обращайся! – шепнул мне Рудик.
– Почему?
– Увидишь сам.
«Что за ерунда!» – подумал я.
И вот я на грунте, иду, ищу бутылки. Воздух едва бормочет в шлеме. Двое качалыщиков уже не в силах были вращать помпу. Еще несколько человек ухватились за ручки маховиков...
Эту глубину не в силах просматривать даже самый дальнозоркий баклан, что терпеливо сидит и покачивается на красном буйке возле водолазных ботов. Прожорливый хищник все время наготове. Свесил, как гирю, свой чугунный нос и бултых под воду за кефалью! Лакомка. Ему подавай только вкусный сорт рыбы!
Цвет воды тут я увидел такой, что никак его сразу не определишь. У мыса Тарханкут, тоже в Черном море, там, например, дно красное и вода отсвечивает малиновым цветом.
В Финском заливе серый и свинцовый цвет воды.
В Неве и Волхове цвет желтый – от песка.
На речке, впадающей в Ладогу, у Вознесения, вода цвета йода.
В Баренцевом море зеленая и прозрачная, будто ты стоишь в толстой светло-зеленой бутылке. На Байкале, у пристани Танхой, – синевато-фиолетовая, как денатурат.
В Ледовитом океане, у острова Диксон, с водой происходят превращения. Зимой водолазы клали каменную постель для мола на глубине пятнадцати метров. У них над головой висела ледяная крышка толщиной метров шесть, но лучи солнца проходили сквозь лед, такой он был прозрачный. Водолаз только шагнет по грунту, и пузырьки из-под шлема превращаются в радугу. Махнет он рукой – вода заиграет, будто разноцветные ленты развеваются на ветру. Вода здесь бирюзовая. Но едва подует южный ветер – превращается в мутно-коричневую, даже противно спускаться.
А вот в Балаклавской бухте, на этой голубой глубине, цвет воды лунно-белесый, как белая ленинградская ночь. И, куда ни посмотришь, над тобой и вокруг тебя бесцветные, точно вываренные чаинки, крошечные волокна – это планктон, рыбья пища в подвешенном состоянии.
А со всех сторон тебя обступают беловатые, мутно-фарфоровые стены, словно стоишь на дне огромной пустой чаши. Шагнул – и чаши нет, под ногами ровное дно. Дальше темный туман стоит. Кажется, будто это стены подводного Херсонеса, древнего исчезнувшего под водой города, который разыскивали наши археологи. А подойдешь поближе, и стены уходят от тебя. Мираж.
Я добрался, наконец, до обломков французского парусника «Ришелье». Чугунное ядро лежало рядом. Его можно было резать водолазным ножом, как сыр. Дерево давно сгнило, железо проржавело, чугунные пиллерсы корабля ломались в руках, как макароны. А бутылкам ничего не сделалось. Они лежали и стояли в песке то горлышками, то донышками кверху.
Я захватил целую охапку, но тут вспомнил предостережение Рудика. Внимательно посмотрел на бутылку Вино как вино. И дал сигнал, чтобы поднимали.
На первой остановке, когда меня оставили на выдержке, снова посмотрел на бутылки. Ничего не произошло. Только поверхность чуть-чуть искрила и подергивалась.
На сорока метрах взглянул на бутылки и даже испугался. Вино метало огни, бурлило и полыхало.
Когда до верха оставалось метров пятнадцать, что-то вдруг треснуло под мышкой и разбросало руки в стороны. По шлему протарахтели осколки стекла, и меня окутало розовым облаком. Вино растаяло, как дым.
Золотовский Константин - Рыба-одеяло
https://librebook.me/ryba_odeialo/vol1/2
yaplakal.com