готовят в проститутки?для какого нибудь пьервудмана.охуенно растить дочь что бы она тебя позорила,правильно что рождение сына более почетно чем девочки.хоть одна тут есть которая не понимает,куда ведут эти пути?я думаю знают и поэтому идут.тьфу противно
хз... у меня отвращение... и тётки есть ничё, однако ж место и действо...
Больше требования порадовали:
Цитата
Участие в кастинге могли принять девушки 18-25 лет, ростом от 170 см, незамужние и бездетные. При себе им необходимо было иметь раздельный купальник и туфли на каблуке.
Как один раз пошутил Стилавин на конкурсе красоты, когда его спросили:"Что это за пятно на платье?", - он ответил:" Это конча её спонсора." И думаю был абсолютно прав...
Добавлено в 17:51
Цитата (ijuhyg @ 15.03.2012 - 14:46)
Цитата (Jus @ 15.03.2012 - 12:47)
08
вот она - работа моей мечты..
Да ну нафиг, импотентом станешь... Вот если проводить треннинги по постельной борьбе - это да
Хрень какая то. Жюри в "арфатку" шею замотало (там видимо в зале довольно прохладно). А у девчат при просмотре гусинную кожу даже на ягодицах от холода видно. ?
Зал поющих кариатид Лена пришла на прослушивание за два часа до назначенного срока, но все равно оказалась в очереди девятой. Девушки, собравшиеся в небольшом холле — среди желтой кожи, стекла, хрома и винтажных голливудских плакатов, украшавших стены вместо картин, — заметно нервничали. Лена тоже. Девушки исчезали за дверью из матового стекла с интервалом примерно в четверть часа, потом выныривали и шли к выходу. По их лицам ничего нельзя было понять. Когда по холлу пролетел звон электронного колокольчика и секретарша назвала ее фамилию, Лена вдруг запаниковала и долго не могла засунуть книгу в сумочку, так что секретарша даже нажала на кнопку еще раз. Но по пути к матовой двери Лена пришла в себя — и толкнула ее уверенной рукой. За дверью оказался небольшой кабинет, похожий на приемную доктора-косметолога: письменный стол, пара кресел и жесткая медицинская кушетка, обтянутая клеенкой. Хозяин кабинета, которого было принято называть «дядя Петя», сидел на кушетке, скрестив мохнатые ноги, и курил сигару. Дядя Петя был полный мужчина лет пятидесяти с голым черепом и мясистым лицом в стильных прямоугольных очках. Несмотря на свежевыбритость, он выглядел небритым: его полуседая щетина была так непобедимо густа, что казалось, будто он только что посыпал голову пеплом сигары, а для полноты покаяния втер некоторое количество еще и в щеки. Одет он был как ребенок — в мятые белые шорты и футболку с радужной надписью: Taliban Ichkeria Некоторое время он глядел на Лену, пожевывая сигару. Затем указал на стол и произнес: — Раздевайся и залазь… То есть наоборот — залазь и раздевайся. Лена была в курсе, что петь придется голой, но все-таки испытала шок, поняв, что все произойдет не на подиуме, а на письменном столе в прокуренной комнатенке. Как-то это выглядело несерьезно. С другой стороны, место было самое серьезное, какое только бывает, это она тоже знала. Обнаружившийся диссонанс мог означать только одно — ее представления о серьезном и несерьезном не соответствуют актуальной действительности. Такое с ней уже бывало в жизни. Поэтому, отбросив сомнения, она залезла на стол и быстро обнажилась. — Пой, — сказал дядя Петя. — У меня флэшка с музыкой, — ответила Лена, — есть куда поставить? — Давай без музыки. Специально на этот случай у Лены была приготовлена песня про Югославию, которую пели «Татушки» — она очень выгодно подчеркивала ее тонкий чистый голосок. Лена запела: Над вечерним Дунаем разносится белый цвет белый цвет белый цвет… — Ногу подними, — сказал дядя Петя. Лена покраснела и, продолжая петь, подняла левую ногу, согнув ее в колене. Стоять на одной ноге было неудобно, но можно. Она развела руки в стороны и попыталась придать своей позе максимальное изящество. Стыд наполнил ее голос какой-то особо пронзительной хрустальной чистотой. Дядя Петя даже не смотрел на нее — так, может, глянул искоса один или два раза. Он занимался своей сигарой, которая слишком сильно прогорела с одного бока. Озабоченно смазывая слюной проблемную область, он пускал струи дыма в потолок, но раскурить сигару равномерно никак не получалось. Когда Лена второй раз пропела «Ты уходишь в огонь, Югославия, без меня без меня без меня», в голове дяди Пети, видимо, сработало какое-то ассоциативное реле. Он стряхнул с сигары пепел, сморщился и сказал: — Хватит. Давай что-нибудь другое. — А ногу можно опустить? — спросила Лена. Дядя Петя отрицательно помотал головой. Лена к этому времени уже порядком устала — и сделала ошибку. Она запела «Колеса любви» «Наутилуса». Это была красивая песня, но с неуловимым и как бы скользящим мотивом, и петь ее следовало только под музыку. — Это знала Ева, это знал Адам, колеса любви едут прямо по нам… — начала она, но через несколько секунд дала такого явного петуха, что замолчала от смущения, а потом начала заново. — Не надо, — остановил ее дядя Петя. Положив сигару на край кушетки, он сделал пометку в блокноте. — Можно ногу опустить? — опять спросила Лена. — Можно, — кивнул дядя Петя. — Можно уже одеваться. — А декламация? Декламацию будете слушать? — Нет. Лена слезла со стола. Она чувствовала, как на ее щеках разгорается румянец позора, и ничего не могла с этим поделать. Ей было очень неловко, и, одеваясь, она смотрела в мусорное ведро — словно смирившись с тем, что отныне ее место именно там. Пелевин "П5"
Это сообщение отредактировал pvgdrk - 16 мар 2012 в 19:55
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com