За стенами гетто: почему в США сначала появились, но быстро были уничтожены привычные нам спальные районы

26.

27.

Иное будущее ждало лишь аналогичные районы Нью-Йорка. Там в 1940—1970-е годы построили около трех сотен жилых комплексов разного масштаба, и почти все они существуют до сих пор. Здесь по-прежнему в основном социальные квартиры и во многом соответствующий им контингент, но они выжили по специфически нью-йоркским причинам.

Во-первых, этот мегаполис и так переуплотнен, и у города просто нет места для расселения сотен тысяч жителей многоэтажек. Во-вторых, цены на недвижимость там таковы, что любой снос обойдется мэрии в фантастическую сумму. Наконец, в-третьих, федеральное правительство отказывается субсидировать даже джентрификацию таких домов. В итоге статус-кво в Нью-Йорке сохраняется и поныне. Это единственный американский город, в котором можно найти массовую «микрорайонную» застройку, пусть внешне она несколько отличается от нашей.

29.

30.

В чем же причины столь неудачного опыта реализации идей Корбюзье в США? Многоэтажные районы в Америке строились на месте трущоб, а не в хотя бы чуть более благополучных кварталах. В их недорогие квартиры заселялись обитатели вновь же трущоб, причем их количество лишь множилось. При этом вместо устаревшего района бедности получался современный район концентрированной бедности, который быстро приходил в упадок. Отмена сегрегации, произошедшая в те же годы, многими американцами воспринималась болезненно. Белые все так же предпочитали жить с белыми, в результате чего в этих модернистских кварталах формировалось общество, объединенное лишь крайне низким уровнем доходов и цветом кожи. Непременным следствием этого была криминализация района и его все более стремительная деградация, за которой шел неминуемый снос.

32.

33.

«Бегство белых» продолжалось, ведь «американская мечта» никуда не делась. В менталитете граждан США идеалом все так же оставались собственный домик в пригороде с подстриженным газоном, похожими на тебя соседями, хорошей школой и дорогой на работу в даунтаун на личном автомобиле или на поезде. У многоэтажных микрорайонов не было ни единого шанса: слишком быстро они заработали себе негативную репутацию. В массовом сознании среднего класса они были и остаются уделом бедняков, мигрантов и преступных элементов.

Лишь в последнее время благополучные американцы начали возвращаться из пригородов в даунтауны и сопредельные районы. В основном речь идет о молодых квалифицированных специалистах, белых воротничках, для которых удобный доступ к работе и развлечениям имеет большее значение, чем размеренная жизнь в скучной субурбии. Но и в данном случае этих смельчаков ждут уже джентрифицированные районы с малоэтажной квартальной застройкой, а порой и современными, модно выглядящими жилыми комплексами из стекла, металла и дерева.

На постсоветском пространстве получился совершенно иной опыт эксплуатации идей Корбюзье. Во-первых, государство не давало нашему человеку выбора. Научный сотрудник мог переехать жить в пригороды только тогда, когда становился академиком и ему полагался загородный дом. Обычные массовые советские дачи для полноценной круглогодичной эксплуатации не годились. Единственной альтернативой становилась многоэтажка («сталинка», хрущевка или брежневка), перед которой все оказывались равны: и инженер, и учитель, и врач, и работяга с ближайшего завода.

Социального неравенства, подобного американскому, здесь не существовало. Были лишь оттенки серого, поэтому жить в Зеленом Луге считалось престижнее, чем в Шабанах, а на Комаровке — лучше, чем в Чижовке. С поколениями впитавшиеся в генотип стандарты комфортной жизни процветают и поныне. В XXI веке у нас и в некоторых соседних странах по-прежнему растут номерные Каменные Горки и Сухарево в то самое время, когда в остальном мире, который принято считать цивилизованным, про подобные «человейники» забыли десятилетия назад.

36.

37. Все. Спасибо.