Про немецкие мемуары

26

Или вот:

'Как-то ночью я дежурил у телефонной трубки в штабе дивизиона, а Петька занимался тем же, но на наблюдательном пункте, который разместился в небольшом крестьянском хуторе между нашими и немецкими траншеями. Было затишье, обе армии спали, и только часовые лениво постреливали из винтовок и пулеметов да пускали осветительные ракеты.
Наши разведчики, находившиеся на наблюдательном пункте, воспользовались затишьем и предались веселым развлечениям. Они заперли хозяина и хозяйку в чулан, а затем начали всем взводом, по очереди, портить малолетних хозяйских дочек. Петька, зная, что я не выношу даже рассказов о таких делах, транслировал мне по телефону вопли и стоны бедных девчушек, а также подробно рассказывал о происходящем. Сочные его комментарии напоминали футбольный репортаж. Он знал, что я не имею права бросить трубку, что я не пойду к начальству, так как начальство спит, да и не удивишь его подобными происшествиями - дело ведь обычное! Так он измывался надо мною довольно долго, теша свою подлую душонку. Позже он ожидал от меня ругани или драки, но я смолчал, и молчание мое обозлило Петьку до крайности.'

Опять же - можно рассказывать про миллионы изнасилованных немок - и ссылаться на 'очевидца'. И с него взятки гладки - ему опять же рассказывали, а он бедный ничего не мог сделать - трубку-то не бросить! А почему, к слову? Впервые узнал, что оказывается, дежурный штабной связист должен держать трубку у уха постоянно.

27.

Или вот:

'Как рассказал мне бульдозерист, взорвались подряд три машины вместе с механиками.
- Землю копать тут страшно, - сказал он, - в каждом ковше экскаватора обязательно оказывается несколько скелетов...'

Ну, это тем более интересно - прикинем какие у нас экскаваторы были 30 лет назад и прикинем, как туда впихнуть скелетов несколько...

28

Или вот:

'После войны господин Эрвин X. провел три года в Сибири на лесозаготовках.
- Да, было плохо. Многие умерли. Но я выжил. Я был спортсмен и это помогло!
Потом - возвращение домой, в родной Мюнхен, учеба в Академии художеств, и теперь он занимает хороший административный пост в баварской столице. Я - его гость, и он принимает меня. Он холодно вежлив, но в каждом его взгляде и движении я ощущаю плохо скрытое презрение. Если бы не служебные обязанности, он вряд ли стал бы разговаривать со мной. Истоки презрения господина X. к русским - в событиях военных лет. Он довольно откровенно говорит обо всем.
- Что за странный народ? Мы наложили под Синявино вал из трупов высотою около двух метров, а они все лезут и лезут под пули, карабкаясь через мертвецов, а мы все бьем и бьем, а они все лезут и лезут... А какие грязные были пленные! Сопливые мальчишки плачут, а хлеб у них в мешках отвратительный, есть невозможно!

- Господин X., - говорю я, вспоминая наши ожесточенные артподготовки 1943 года, когда часа за два мы обрушивали на немцев многие сотни тысяч снарядов, - неужели у вас не было потерь от нашего огня?

- Да, да, - отвечает он, - барабанный огонь (Trommel Feuer), это ужасно, головы поднять нельзя! Наши дивизии теряли шестьдесят процентов своего состава, - уверенно говорит он, статистика твердо ему известна, - но оставшиеся сорок процентов отбивали все русские атаки, обороняясь в разрушенных траншеях и убивая огромное количество наступающих... А что делали ваши в Курляндии? - продолжает он. - Однажды массы русских войск пошли в атаку. Но их встретили дружным огнем пулеметов и противотанковых орудий. Оставшиеся в живых стали откатываться назад. Но тут из русских траншей ударили десятки пулеметов и противотанковые пушки. Мы видели, как метались, погибая, на нейтральной полосе толпы ваших обезумевших от ужаса солдат!

29

И на лице господина Эрвина X. я вижу отвращение, смешанное с удивлением, - чувства, не ослабевшие за много лет, прошедших со дня этих памятных событий. Да, действительно, такое было. И не только в Курляндии. Я сам до сих пор не могу представить себе генерала, который бездарно спланировал операцию, а потом, когда она провалилась, в тупой злобе отдал приказ заградотрядам открыть огонь по своим, чтобы не отступали, гады!

Действия заградотрядов понятны в условиях всеобщего разлада, паники и бегства, как это было, например, под Сталинградом, в начале битвы. Там с помощью жестокости удалось навести порядок. Да и то оправдать эту жестокость трудно. Но прибегать к ней на исходе войны, перед капитуляцией врага! Какая это была чудовищная, азиатская глупость! И господин Эрвин X. откровенно презирает меня, сводит до необходимого минимума контакты со мною, не провожает меня в аэропорт, поручив это шоферу такси. Однако общение с господином Эрвином X. и мне, мягко говоря, не доставляет удовольствия. Я ведь сперва бросился к нему с открытым сердцем: вместе страдали, вместе мучились и умирали. А теперь я не вижу в нем ни проблеска интеллекта - одна деловитость и энергия. Мне неприятны его самоуверенность и чувство превосходства над всем, что есть в мире.

Господин Эрвин X. остался таким же, каким был в сороковых годах! Испытания закалили его, ничему не научив. Какой же я был глупый идеалист тогда, в сорок первом, под Погостьем - считал, что в немецкой траншее страдает эдакий утонченный интеллектуал, начитавшийся Гете и Шиллера, наслушавшийся Бетховена и Моцарта. Оказывается, это был господин Эрвин X. Да, он ничему не научился, остался самим собой, а я? А я начал прозревать и постепенно осознал, почему красноармейцы безобразничали в Германии в 1945 году. Это была месть немцам, которые много хуже вели себя на нашей земле. Но, может быть, еще большую ненависть вызывали заносчивость, наглость и высокомерие многих немецких солдат и особенно офицеров, сохранившиеся даже после войны.'

30

Собственно на этом отрывке можно бы и закончить. Немцы для ННН - утонченные интеллектуалы, наши - зверье, тупое и пьяное. И честно говоря, после этого отрывка так стало горько и погано - не воин-победитель беседовал с побежденным врагом, а никчемный унтерменьш - с арийцем сверхчеловеком - униженно и подобострастно. Но, в речи Эрвина любой нормальный человек видит наглую брехню - от начала и до конца. Вот так добротно - полная брехня. И про статистику (60 и 40 процентов, ага. Во всех дивизиях одинаково.

Знает Эрвин статистику, как же))) И про двухметровый вал из трупов в Синявино - тут меня Дзиньштейн просветил, что там шла насыпь узкоколейки, как раз возвышавшаяся на 2 метра, через нее атаковали и наши и немцы и трупов там лежало густо. Но чтоб вал из трупов - это Эрвин сбрехнул нагло. И что странно - вроде ННН пишет, что воевал в пехоте и артиллерии именно в Синявино. Уж что-что, а вал из трупов любой бы знал. И при том спокойно выслушивает брехню ганса, то есть Эрвина. Мне лично странно - такие вещи обычно воевавшие помнят. И про странную атаку, в которой толпы пехоты метались под перекрестным огнем после того, как основную массу немцы уже истребили. Сколько же там было народу, если после массакра еще толпы метались? И самое главное - что это за заградотряды с десятками пулеметов и противотанковых пушек?

Заградотряд - это усиленная пехотная рота. И к слову - а когда это заградотряды успели занять окопы из которых в атаку пошли толпы этих самых? И где такое было? Вот забавно - о жютких расстрелах целых полков заградотрядами понаписано море писанины, Михалков даже кино снял, где наших заградотряд начинает расстреливать в спины раньше, чем немцы огонь открыли и злому НКВДшнику-пулеметчику похрен, что он стреляет в полковника НКВД, ага. Так прямо в лицо полковнику и говорит. Но ни одного факта такового деяния за прошедшие 20 лет торжества 'Правды О войне' никто не привел. Ни одного! Хотя бы расстрелянный взвод. Черт с ним с толпами... Вот собственно этот эпизод - квинтессенция всей книги. Русский солдат услужливо лебезящий перед наглым брехливым гансом....

31

Для людей несведущих отмечу особо то, что фронтовику ННН как-то невдомек, что опять же странно.
Фронт нарезан кусками, и каждый кусок фронта занят определенной частью или соединением. Потому там нет толп, это фантазии Эрвина. Есть полоса ответственности дивизии - как правило, несколько километров фронта, полоса ответственности полков, батальонов, рот, взводов, отделений. Размеры определены уставами и соблюдаются по возможности, опять же зачастую в том плане, что нарезается куда больше, чем возможно. Соответственно атакуют те, кто окопы занимают. Но их всяко, не толпы. Скорее на передовой обычно недостаток бойцов, это в штабах народу полно. При этом на одну дивизию по приказу приходится по одному заградотряду - сводное подразделение из обстрелянных бойцов той же дивизии. Сидит оно не на передовой, а в ближнем тылу, обычно у штаба дивизии. Расстрелять оттуда находящихся на нейтральной полосе товарищей невозможно, далеко слишком.

Вооружение у нее - соответствующее пехотной роте, то есть, нет там десятков пулеметов и противотанковых оружий по определению. Заградотряды НКВД располагались еще дальше в тыл - опять же у них не было десятков пулеметов и ПТО и они тем более не могли расстреливать атакующих (задачи заградотряда НКВД отлично расписаны Богомоловым в 'Моменте истины'). То есть немецкий бред любым мало-мальски служившим человеком воспринят как Сияющая Правда быть не может. А ННН выдает эту чушь, как Истину.

Разумеется, в его мемуарах видим уже не удивляясь, что наши потери вдесятеро больше, чем немецкие, что на Невском Пятачке на 1 квадратный метр плацдарма приходилось 17 убитых красноармейцев (площадь плацдарма 2, 5 млн. квадратных метров к слову). Все это позволяет отнести меморию ННН сюда - к немецким мемуарам.

На фото - как раз окоп. Как в нем на передовой разместить "толпы" красноармейцев?

32

К слову интересно еще и то, что с ННН сильно все непонятно. Сам он воевал вроде как все время на передовой, но в корпусной артиллерии. Это вообще-то сильно не на передовой. Дальность действия таких артсистем - 15-20 км. Потому рассказы о боях в Погостье смущают - что артиллерист - дальнобойщик делал на передовой? Также непонятно, как мог ННН слушать брань генералов - генералы на передовой не слишком часто околачиваются, а тут ННН своими ушами слушал разносы. Ничего не говорится ННН о том, как он командовал отделением. Да и вообще в его изложении много непоняток, причем постоянно.

Например:


'Однажды я решил испытать хваленый немецкий пулемет МГ (машин гевер), выпускавший, как говорили, восемьсот пуль в минуту. Я взял его из рук мертвого немца, повесил себе на шею - двенадцать килограммов железа. Плюс еще более трех килограммов патронов, запасных стволов и т. п., да еще гранаты, еда и многое другое... Мы шли километров сорок и с каждым шагом этот проклятый 'машин гевер' становился все тяжелей и тяжелей. Я совершенно изнемог и утешался лишь тем, что наш 'максим' еще тяжелее, более двадцати пяти килограммов.

Когда впереди показалась цепь атакующих немцев, я даже обрадовался, плюхнулся в яму, прицелился, нажал курок...
- Доннер ветер! Таузен тойфель! Дрек мит пфеффер! Дейче муттер!

Проклятая сволочь! Этот 'машин гевер' никак не работал! В ярости я бросил его в лужу, схватил автомат убитого соседа и стал палить в наступающих... Эту атаку мы отбили...'

33

Все непонятно от начала до конца. С чего это боец решил выкинуть свое оружие и взять немецкое? Каждому бойцу (кроме тыловиков, ага) положено оружие, которое ему в красноармейскую книжку вписывается. Вот у моего деда записаны винтовка и карабин полученные в ходе войны. За потерю оружия драли шкуру. А его командир на это как посмотрел? Сам боец взял незнакомое оружие и пошел с ним 40 километров. Опять непонятно - откуда и куда их так тут на Ленфронте перебрасывали? При этом он даже не поинтересовался - как вообще машинка работает. Прям контр-страйк какой-то... Молчу о том, что вообще-то - Maschinengewehr. Не машингевер. Машиненгевер. Хотя это не красит ни интеллигента-профессора, ни корректора в издательстве. Да и в других ругательствах ошибки вопиющие. К слову - с чего это русский боец ругается по -немецки? А получить в бок по ошибке очередь от своих ему не страшно?

И так постоянно. То его расчет получает приказ выдвинуться с пушкой прямо к немецким окопам и пушку тянут 21 человек, после чего подрываются всем скопом на фугасе у самых немецких окопов, 19 человек разносит в пыль - прям ничего не осталось, одна нога с куском живота, отлетевшая на сорок метров на землянку командира. Что за орудие? Если 45 мм - то как-то непонятно, что там делало 21 человек. Там проста не за что двум десяткам уцепиться - малая она, пушка эта.

То он в одиночку уничтожает из другой пушки взвод немецкой разведки. И после таких рассказов остается странное впечатление, что это гирлянда писарских баек. Довелось в свое время пообщаться с писарями. Тоже все начальство идиоты, все окружающие мерзавцы. Один писарь - герой всех боев и самый умный в армии человек...

34

В общем, отличная книга для немецких ветеранов и наших либералов. Но полна откровенной чуши более, чем поностью.

Единственно, что интересно - фотографии Д.Онохина. Например на них есть непойми откуда взявшийся - и разбитый прямо под Ленинградом в декабре 1941 года французский танк, которого тут быть не могло по определению, ближайший батальон с такими танками по Гиллебрандту находился далеко на севере... Правда это может быть и бельгийская бронемашина.

Фотографии Д.Онохина, правда, густо разбавлены фотографиями немецкими, что не совсем понятно, но тем не менее.

35

Очень любовно показан быт немцев тут под Ленинградом. Что удивляет - хероватый быт, окопный, да еще и без валов из советских трупов в 2 метра, что немцы обязательно бы сфотографировали, будь оно правдой. Вот правдой являлось то, что для оккупантов тут была настоящая Жопа Мира, это да, правда, солоно им тут пришлось. Ну и, разумеется, и здесь видно перекосом, даже разбитую вдрызг немецкую трешку - там даже башня с крестом валяется - окрестили в пылу борьбы с совком 'подбитым нашим танком у Погостья'. Ну, в общем - немецкие мемуары...

Да, к слову. Власов и Пеньковский - тоже фронтовики...

36

Готтлоб Бидерман 'В смертельном бою' М. Центрполиграф 2005

Двойственное ощущение после прочтения этого мемуара. Нет, Готтлоб конечно же германский солдат до мозга костей и таковым и остался. Разумеется, в его мемуаре есть все положенные штампы (см. пародию И.Кошкина) - и тридцатиградусный мороз в Крыму, и дурак Гитлер, и умные и честные генералы, и волны накатывающейся советской пехоты и так далее. Но при этом его мемории ни в какое сравнение не идут с вышеперечисленными мной.

37

Для чего мы читаем мемуары, что нам там интересно? Ощущения человека, попавшего в обстановку, в которую мы уже не попадем. Бытовые и военные подробности виденные и пережитые мемуаристом. То, что он пережил сам. И особенно - опыт, полученный тогда и могущий быть примененным нами нынче. Все остальное - идеология, послезнание, умствования о том, что ясное дело мемуарист знать и видеть не мог, чужие рассказы, ретранслируемые мемуаристом, нас мало в общем интересуют. Ну, какой интерес читать заявы фронтовика о том, что делал Сталин или Гитлер, когда он мерз в окопе?

Сам-то мемуарист откуда эту информацию взял? Фронтовик видел только свой кусок окопа, много - взводную, ротную позицию, никак не Сталина с Гитлером. И максимум о ком он может рассказывать - командир полка - и очень редко - командир дивизии. Потому рассказы о высших сферах - это уже худлит, причем убогий, потому как мемуарист не писатель, не этим интересен.

38

И тут Бидерман выгодно отличается от разных умников, рассказывающих в своих мемориях все что угодно, только не то, что он сам видел. Он - не писарь, а действительно фронтовик и те самые осмеянные Кошкиным привычные германские штампы-бредни в мемории Бидермана получают несколько иное освещение. Простоват он, Бидерман, хитрит неумело и потому его мемории читать интересно. И что удивительно - от их чтения можно получить пользу, применив рассказанное им, фронтовиком, в случае если прижмет сейчас.

39

Меня он расположил к себе уже описанием первого боя. Началась перестрелка, непонятно кто с кем. И трава напротив в поле шевелится, вроде учили стрелять на любое шевеление, но видно ж что это ветер. Тем временем стала бахать соседняя пушка, потом что-то там загорелось, столб дыма стало видно. Потом ему объяснили, что сунулась советская рота с бронемашиной, бронемашину подожгли - соседний расчет преуспел. А он кроме дыма ничего не увидел...

40

Начал войну Бидерман (вообще-то Бидерманн, но у Центрополиграфа крайне непрофессионально работают переводчики, корректоры и редакторы. Периодически это просто бесит, потому как лучше б они шли работать не в издательство, а грузчиками. Их интеллекту это было бы впору) артиллеристом при 37 мм. Противотанковой пушке. Наводчик. Ефрейтор.


И въехал он к нам в составе противотанковой роты пехотного полка - на французских гусеничных тягачах 'шенилеттах'. Так хорошо въехали, что до Крыма из 10 тягачей уцелело 2. Остальные поломались, повредились под обстрелами. Ну и энтузиазм местного населения сказался, например два тягача грохнулись на минах. Это к слову о том, что немцы французскую технику никак не применяли. И мудаки из Центрполиграфа тоже туда же - де, слабенькие были тягачи, никак не годились для войны в России. При этом тут же разместили фото других артиллеристов - с 50 мм. Пушками на прицепе... То есть ясно, что рота с шенилеттами была отнюдь не одна и за пару месяцев войны из сотни скажем таких машинок гавкнулось безвозвратно 80... А из 1000 значится 800. И соответственно да, немцы больше эту технику не применяли.

На фото - остов такого бронетягача, правда переделанного немцами в САУ.

41

К слову, рассказывая о дивизии 'Одеколон' в Крыму - так иронично назвали свежеупакованную дивизию, которая прибыла с Запада и моментально испарилась, потеряв в первом же бою 40 танков - Бидерман отмечает, что танки в дивизии были французские. (МРА помнится пену испускал, доказывая, что этого не может быть, потому как не может и все! Это де были чешские танки, а Бидерман - тупой осел и все перепутал. Но мне как-то мнение противотанкиста, который танки обязан по силуэтам опознавать как-то более внушает уважение. )

42

Удивило, что Бидерман, разглядывая наших военнопленных отметил, что там и белолицые русские и азиаты и какие-то смуглые кавказцы. К слову к крымским татарам и кавказцам Бидерманн искренне расположен - отличные холуи из них получались, хиви не за страх, а за кусок хлеба, за Сталина они воевать не хотели, а вот защищали родную Германию от души. Русские - враги, без всяких симпатий. Уважает и боится, но враги. И разумеется немцы воюют за Родину, защищая ее даже штурмуя Севастополь и Ленинград, а советские - за Сталина...

43

Несколько раз в книге отделение Бидерманна отражает нападение куда больших масс советских войск. Должен отметить, что чувство меры у Бидерманна есть и более чем на роту с танками он не претендует. Первый железный крест получил уже в Крыму - подбив в условиях деревни три советских танка - один со 150 метров, другой с 80, третий - с 40, до этого в боях с танками не сталкивался. Проверил единственный битый танк, который не сгорел -с холодком убедился, что русскому наводчику не хватило долей секунд - прицел был наведен на позицию ПТО. На всякий случай открыли замок и вынули из ствола снаряд.

При этом рассказывая о превосходстве в численности советских войск (оно по его мнению было всегда и везде, а вот германсике войска все время были стощены) проговаривается - типа его орудие с пулеметом отражало русское наступление, отбили атаку, русские откатились, разумеется - и артиллерия перестала стрелять... Понимаешь, что кроме пушки Бидерманна стрелял еще кто-то, отбивая эту атаку.

44

Симпатично, что Бидерманн рассказывает очень много про армейский быт и порядки в германской армии. Например, кто-то украл у хозяев дома, где жил расчет, корову. В память о сожранных у хозяев курах и гусях расчет, оскорбленный тем, что из их дома кто-то коров тырит - отправился восстанавливать справедливость. Следствие закончилось ничем, поэтому украли корову у румынского подразделения и отдали хозяевам. Украли походя гуся у чужого подразделения. Фельдфебель тамошний, однако отследил, кто гуся съел и нажаловался. Бидерманна, как командира расчета вызвали на ковер, однако после короткой отповеди капитан его угостил выпивкой из стаканчиков - обрезанных артгильз. Оказалось, что для капитана свой ветеран милее всяких там разных, да к тому же как раз офицеры из штаба округа попались на воровстве овец и потому в общем дело о гусе спустили на тормозах.

45

Вообще немецкая дисциплина выглядит не так, как мы привыкли ее считать. Например уже в конце войны генерал-полковник Шернер взял за правило всяких штабников отсылать за провинности в пехоту. Этим он плюнул в душу пехотинцам, которые вначале вроде как гордились тем, что они инфантерия, а тут вишь - быть в пехоте - это наказание. К Бидерманну (он уже стал лейтенантом) направили проштрафившегося фельдфебеля-оружейника. Его прегрешение было в том, что Шернер подозвал его к себе, фельдфебель курил в этот момент трубку, и, подойдя к генералу отдал правой рукой честь, а трубку оставил в левой. Шернер спросил - что он там держит. Фельдфебель показал трубку.

Генерал полковник велел ее выкинуть. Фельд выколотил ее о каблук и спрятал в карман. И загремел за это в пехоту. Ну читатели могут оценить такую дисциплину, Швейк с куружкой пива в руке где-то рядом. Но дальше еще смешнее - естественно оружейника Бидерманн направил в батальон, потому как оружие требовало ухода и ремонта, а тут такой мастер свалился вдруг. Через пару дней из штаба явился однорукий офицер - узнать как выполнен приказ командующего. Увидел, что приказ игнорирован и фельдфебель не в окопе, а чинит поломанное при штабе, ушел - и все осталось без последствий, то есть проверяющий тоже на приказ забил. Неплохо, а?

К слову - удивляет огромное количество инвалидов в германской армии в конце войны - однорукие, одноглазые и так далее. А Гиллебрр помнится писал, что куча инвалидов ушла из вермахта. Однорукий - не инвалид?

46

Заметки мемуариста и сейчас кое в чем могу быть полезны - например он пишет, что его друга убил метко пущенный советский снаряд, когда взвод строился на площади. После этого последовал приказ обходится без построений на виду у противника. А после того, как снаряд разнес сразу нескольких наблюдателей из разных подразделений, которые собрались в удобном для корректировке месте - вышел соответственно приказ, чтоб и наблюдатели не кучковались. Вполне применимо. Очень увлекают практические советы такого свойства - например Бидерманн набрал на поле боя трофеев - медали, пистолеты и отнес поварам. После этого его расчет получал еду вкуснее, чем другие. Ротный фельдфебель с помощью умельцев на базе советской трофейной полевой кухни создал передвижной самогонный аппарат, и вся рота потом получала доппаек, еще и на торговлю с другими ротами оставалось. Нашли трофейный советский тягач 'Комсомолец', свинтили с него генератор тока, чтоб никто не попользовался машинкой, а потом провернули самозахват трофея.

огда заручились поддержкой начальства. Стырили три бочонка вина, чтоб не бегать протянули шланг - от бочонка в форточку избы, где ночевали и самотеком получали вино в надобном количестве всю ночь, не привлекая беготней и бочонком на столе ненужного внимания патрулей, начальства и халявщиков. При приходе ненужного элемента конец шланга прятали под стол - и усе. От таких деталей - а их в книге много - мемуар приобретает этакой ремарковский окрас, очень герой становится похожим на тех солдат - из 'На западном фронте без перемен'. Потом отряхиваешься, как только начинает живописать очередной героический бой.

47

В целом мемуары стоят того, чтоб их прочесть. Воевал Бидерманн в Крыму, участвовал в боях за Севастополь, штурмовал Ленинград с Манштейном и далее попал в Курляндский котел. Много всяких деталей, интересных эпизодов. К слову - много пишет о потерях. Потери немцы несли все время и весьма тяжкие. В некоторых случаях все понятно - при штурме Севастополя в ротах из 80 человек сталось по 20, а первая же атака его полка у Гайтолово принесла потери до 30 процентов, в некоторых случаях уроды из Центрполиграфа набардачили так, что смысл усколкзает напрочь. Ну, вот например:

'Каждая пехотная рота 437 пехотного полка за два предыдущих месяца потеряла в среднем 4 человека убитыми, 2 - пропавшими без вести, 4 ранеными и 2 - больными, итого - 22 человека'

Я лично нифига не понял. Прямо 'рупь двадцать да рупь двадцать - итого четыре тридцать!' Кто обяснит, что тут имелось в виду - буду благодарен.

48

Более внятно написано о потерях при боях в Синявино в 1942 году. 'За период между 22 сентября и 7 октября (1942год) наш батальон в общей сложности потерял 62 человека убитыми, 280 ранеными и 30 пропавшими без вести. Примерно 20-30 легкораненых осталось при батальоне, так что боевая численность батальона составляла примерно 50 бойцов'

После этого понятно, почему бравый Манштейн сообщил не свои потери в мемуарах (11 армии, которой он командовал), а привел потери 18 армии...

49

Ну а в целом - враг он враг и есть. Читать его интереснее, чем других, он честнее, явно с юмором человек был, не так пафосен и ходулен, но увы так врагом и остался... Особенно это заметно, когда он попал в плен. С ним в ГУЛАГе обращались ужасно, заставили обрить голову, чтобы избавить от вшей и водили в баню, чтобы мылся. Но он был непреклонен.

Опять же по его описаниям русские пленные всегда получали медпомощь и их кормили, а если что и случалось, то вермахт никак не виноват в творившемся в тылу вермахта. А вот немецких военнопленных просто истребляли и плена немцы боялись адски. При этом живописание ужастей советского плена исчерпывается упоминанием слова ГУЛАГ и нагнетанием саспенса, увы ничего конкретного так в ужастях и не прописано.

50

В общем война заканчивается когда похоронен последний солдат воевавший в ней... В смысле - пока все не перемрут, так врагами и ходят. Слишком это оставляет сильный след - убивать друг друга и терять своих друзей.

А немецкие ветераны - молодцы. своих хвалят, врага ругают, врать не стесняются и прут, как и наши либералы незамутненную геббельсовскую пропаганду.

Все в говне - но гордо держат голову. В отличие от нас.

Спасибо за внимание!

http://samlib.ru/n/nikolaj_b_d/deutchememory.shtml