24-летний парень создает в белорусской глубинке, уникальный агро-экологический комплекс

Проконсультировавшись со специалистами, возвел на участке несколько вигвамов. Рядом появятся и землянки. Планы грандиозные. Отдых будет вариативным.

***

***

***

***

***

***

***

***

Туризм, поясняет Мельниченко, — это лишь небольшая и незначительная часть глобальной задумки.
— Хочу создать инфраструктуру, которая позволила бы нам жить в условиях полного самообеспечения. Кормить себя, заготавливать корма для животных. Для этого организовано фермерское хозяйство. Будем заниматься посадкой зерновых, овощей, плодовых деревьев. Будет плантация для выращивания грибов — вешенок, шиитаке. Займемся разведением животных.

— Сначала мы привлекали наемных работников. Роман стоял над ними, объяснял, под каким углом нужно забить гвоздь, — продолжает Светлана Мельниченко. — Не вариант! Пришли к тому, что к проекту надо привлекать людей, которые хотят жить на земле. Недавно на поселение приехала первая семья из Солигорска. Это наши соратники. Муж будет заниматься посадкой растений, курировать закладку питомника, жена возьмет под контроль поварское дело, реализацию на продажу молочной продукции.

— По моим подсчетам, — говорит Роман, — для обеспечения всего проекта нужно 5 семей. Площадь комплекса составит 300 га. Да, это будет чрезвычайно эффективное хозяйство, но им будут управлять действительно заинтересованные люди. Не наемные работники, думающие исключительно о зарплате, которых все время нужно контролировать. Я уже давно понял: контроль губит дело, залог успеха — в самостоятельности. Пока мы позволили себе заселить только одну семью, но желающих очень много. Звонят, пишут — из Украины, России, Беларуси. Присматриваемся к ним. Не спешим. Это должно быть серьезное взвешенное решение, а не какой-то кратковременный импульс.

— Может ли десяток человек управлять огромным хозяйством, курировать и туризм, и фермерство? Вы уверены в том, что не прогорите?

— В Беларуси ничего подобного пока нет. К нам приезжал эксперт по органическому земледелию из Европы, консультировал. Впечатлился. Обнял Романа — сказал, что обязательно приедет с семьей посмотреть, что у него получится, — говорит Светлана Мельниченко.

— Даже открыть придорожное кафе в наших реалиях — решить квест сотого уровня сложности. А вы грезите такими масштабами, — все еще не верим мы.

— Когда переходишь от разговоров и стенаний к действиям, оказывается, что перед тобой сотня вариантов, — Роман Мельниченко уверен в себе.

— То, что вы задумали, можно назвать бизнесом? — задаем напоследок вопрос, который вертится на языке.

— В какой-то мере да. Но это ни в коем случае не коммерция, не ходьба по головам, не существование ради денег, — рассуждает парень. — С английского «business» переводится как «дело». Да, это мое жизненное дело. Можно сказать и так.

— Получается, деньги из вашей системы ценностей исключены? И черный BMW вам не нужен?

— На данном этапе нет. Но у нас будут электрические бесшумные квадроциклы. Будут полеты на дельтаплане. Будет радость от того, что все, что ты делаешь, не мешает тебе наслаждаться жизнью. Философия простая, она строится на следующем наблюдении: жить нужно в соответствии с природой.

— Иногда нас спрашивают о рентабельности, — говорит Светлана Мельниченко. — Первоначальные вложения были невелики: то, что заработал Роман, плюс средства от продажи квартиры в Глубоком. За сутки в нашем домике просим $155 — немало, скажет кто-то. Но желающих достаточно, а принимаем мы не всех. Если бы хотели исключительно зарабатывать, то обслуживали бы туристов массово, потоком. Но тогда бы первоначальная идея потеряла смысл. Мы бы утратили свою индивидуальность. Деньги ради денег? А какой в этом смысл? Стоило ли ради этого начинать?

С туристами мы стараемся взаимодействовать. Один лишь пример. У нас нет четкого расписания обедов и завтраков. Сегодня завтрак в девять, завтра в двенадцать — как захочет гость. Мы вовлекаем отдыхающих в игру, они помогают нам создавать комплекс, что-то построить, прибить. Часто вкладывают и деньги, становятся соучастниками нашей идеи. Это тоже рентабельность, но эти цифры не отразишь в бухгалтерии.

— Разумеется, деньги для развития нужны. Были разные предложения. Пока мы не нашли того инвестора, который бы загорелся идеей, разделил ее с нами, а не захотел все перестроить под туристический конвейер, — рассказывает Роман.

В свои 24 Мельниченко выглядит гораздо взрослее многих сверстников. Роман уже переболел деньгами и думает о качестве жизни. У него нет трех высших образований, его отец не служит в горисполкоме или в МВД, он все начинает с нуля, без шефов и патронов.

Поэтому, уезжая из Моргов, мы все еще думаем, что его грандиозный проект — утопия.
Стереотипы, как якоря, держат нас крепко. Будет чертовски здорово, если мы ошибаемся.

на этом все , спасибо за внимание