Редкие кадры и архивные снимки 29.12.2021

51 Обложка журнала «Техника-молодёжи», октябрь-ноябрь 1944 г.

52 Удостоверение на ламповый радиоприемник индивидуального пользования. СССР, 1936 год.

Купив приемник, гражданин должен был зарегистрировать его в районном отделении Наркомата связи, а затем вносить абонементную плату - 6 рублей в месяц. За просрочку полагался штраф - рубль в месяц. Штраф за незарегистрированный ламповый приемник - 50 рублей, за детекторный - 10 рублей.

При этом 20 % суммы получал гражданин, выявивший нарушение. За пользование радиоприемником платили не только физические лица, но и организации. Такса для них была вдвое выше - 12 рублей. От уплаты освобождались только предприятия Всесоюзного общества слепых.

Обратите внимание на графу "подданство": иностранец, желавший купить ламповый приемник, должен был получить специальное разрешение.

53 ⠀ Скоростной паровоз «Иосиф Сталин». 1936 год.

Отличный снимок известного паровоза с редкого ракурса. Незатасканное фото.

54 К минувшему ведомственному празднику

У каждого из нас есть друг-чекист, но не каждый об этом знает

55 На последней странице обложки "Огонька" №10 за 1961 год: сильнейшие фигуристки страны: Ирина Люлякова, Галина Холопова, Татьяна Немцова. Фото А.Бочинина.

56

Возможно ль? Вместо роз, Амуром насажденных
Ты любишь обонять не утренний цветок,
А вредную траву зелену,
Искусством превращенну
В пушистый порошок!

Пускай красавица шестидесяти лет,
У граций в отпуску и у любви в отставке,
Которой держится вся прелесть на подставке,
Которой без морщин на теле места нет,
Злословит, молится, зевает
И с верным табаком печали забывает, —
А ты, прелестная! Но если уж табак
Так нравится тебе — о пыл воображенья! —
Ах! если, превращенный в прах,
И в табакерке, в заточенье,
Я в персты нежные твои попасться мог,
Тогда б я в сладком восхищенье
Рассыпался на грудь под шелковый платок
И даже... может быть... Но что! мечта пустая.
Не будет этого никак. Судьба завистливая, злая!
Ах, отчего я не табак!...

А.С. Пушкин

57 28 декабря 1925 года в Ленинграде трагически оборвалась жизнь великого русского поэта Сергея Есенина.

Последнее стихотворение Есенин написал 27 декабря. Оно было опубликовано уже 29 декабря — в «Красной газете». «До свиданья, друг мой, до свиданья».

58 Состояние экстаза.

59 Госиздат.

Владиимир Владиимирович Маяковский стоит перед конторкой главного бухгалтера, заложив руки в карманы и широко, как козлы, расставив ноги:
– Товарищ главбух, я в четвертый раз прихожу к вам за деньгами, которые мне следует получить за мою работу.
– B пятницу, товарищ Маяковский. B следующую пятницу прошу пожаловать.
– Товарищ главбух, никаких следующих пятниц не будет. Никаких пятых пятниц, никаких шестых пятниц, никаких седьмых пятниц не будет. Ясно?
– Ho поймите, товарищ Маяковский, в кассе нет ни одной копейки.
– Товарищ главбух, я вас спрашиваю в последний раз…

Главный бухгалтер перебивает:
– Ha нет и суда нет, товарищ Маяковский!
Тогда Маяковский неторопливо снимает пиджак, вешает его на желтую спинку канцелярского стула и засучивает рукава шелковой рубашки. <...> «Hy вот, сейчас и влепит по морде», – думает главный бухгалтер, прикрывая щеки хилыми безволосыми руками.
– Товарищ главбух, я сейчас здесь, в вашем уважаемом кабинете, буду танцевать чечетку, – c мрачной серьезностью предупреждает Маяковский. – Буду ee танцевать до тех пор, пока вы сами, лично не принесете мне сюда всех денег, которые мне полагается получить за мою работу.
Главный бухгалтер облегченно вздыхает: «Не бьет, слава богу».

И, опустив безволосые руки на аккуратные кипы бумаг, произносит голосом говорящей рыбы:
– Милости прошу, товарищ Маяковский, в следующую пятницу от трех до пяти.
Маяковский выходит на середину кабинета, подтягивает ремень на брюках и: тук-тук-тук… тук-тук… тук-тук-тук… тук-тук.
Becь Госиздат бежит в кабинет главного бухгалтера смотреть, как танцует Маяковский.

Паркетный пол трясется под грузными тупоносыми башмаками, похожими на футбольные бутсы. Ha конторке и на желтых тонконогих столиках, звеня, прыгают электрические лампы под зелеными абажурами. Из стеклянных чернильниц выплескивается фиолетовая и красная жидкость. Стонут в окнах запыленные стекла.
Маяковский отбивает чечетку сурово-трагически. Челюсти сжаты. Глядит в потолок.

Никому не смешно. Даже пуговоносому мальчугану-курьеру, который, вразлад co всем Госиздатом, имеет приятное обыкновение улыбнуться, говоря: «Добрый день!» или «Всего хорошего!».

Через несколько минут главный бухгалтер принес Маяковскому все деньги. Они были в аккуратных пачках, заклеенных полосками газетной бумаги.
Из мемуарной прозы Анатолия Борисовича Мариенгофа.

Завершающая

Софи Марсо

Вот такая красота...