Только сегодня у подруги читал с утра, написала что ЖИЗНЕННО! Сама работает только в полиции, но сути не меняет.
«В 4 года я захотела стать врачом, в 30 лет – я в декрете, из которого не вернусь».
Мне 4 года.
Папа болеет пневмонией и получает внутримышечные инъекции. А я бегаю вокруг и жду, пока мама закончит и отдаст мне шприц.
И вот я забираю его и бегу к своим “пациентам” – плюшевому зайцу Масе и медведю Кире. Они тоже болеют, как папа, и им, как папе, надо делать уколы…
Мне 5.
Ко мне пришёл соседский мальчик и мы ушли в комнату играть. Я только-только научилась читать и стала хвастаться. Вытащила любимую книгу – 2-й том атласа Синельникова, открыла на самом интересном месте и давай вдохновенно читать:”по-лО-вы-е органы”.
Мне 10.
Мои настольные книги – “Справочник педиатра” Усова и пособие по внутренним болезням для фельдшеров.
Мне 12.
Наш класс снимают на видео и на вопрос “Кем ты хочешь стать?” я уверенно отвечаю: “Врачом”.
Я ничуть не сомневаюсь в том, что именно этого хочу. И никто не сомневается.
Мне 14.
Я занимаю третье место на городской олимпиаде по биологии. Потом то же повторяется в 15 и в 16.
Мне 17.
Я учу всего 3 предмета – химию, биологию, русский. У меня не было вопроса, куда поступать. У моей семьи тоже. И у учителей в школе.
Меня не трогали по другим предметам. Все знали: Марго собирается в медицинский.
Все ещё 17.
Я плачу от счастья, узнав, что зачислена на бюджетное отделение педиатрического факультета нашего медицинского универа.
Мне 18.
Зимняя сессия на “отлично”. Как, впрочем, и летняя.
Мне 19.
Я устраиваюсь работать в детскую онкологическую реанимацию. Впервые своими глазами вижу боль, смерть и осознаю, что моя обожаемая медицина – не всесильна, а супергерои в белых халатах – обычные люди, которые могут только то, что могут.
Мне 21.
Я все ещё полна энтузиазма. Из детской реанимации уволилась: стыдно признаться, но тот накал драмы и боли был для меня запредельным. Устраиваюсь фельдшером на скорую.
Сутки на выходных. Два ночи среди недели. Посреди всего этого – учёба.
Руками в трикотажных перчатках откапываю пьяниц из-под снега. Попадаю в любую вену с закрытыми глазами. Алгоритм действий при фебрильных судорогах, кардиогенном шоке, астматическом и эпи-статусах помню даже во сне и пьяном угаре. Дозы преднизолона, адреналина, наркотиков считаю в уме за секунды.
Мне 22.
Поступаю в субординатуру (6-й курс) по детской хирургии. Всё так же работаю на «скорой». В процессе учёбы хожу на операции. Свободного времени нет, но я все равно его нахожу.
Мне 23.
Я стою в мантии и смешной шапке, ректор вручает мне мой красный диплом. Снова, как в 17, плачу от счастья. Я так мечтала стать Доктором – и вот я доктор.
Мне 24.
Я (с энтузиазмом): “Здравствуйте, я врач-интерн по оториноларингологии!”
Заведующая детским ЛОР-отделением, глядя на меня поверх очков: “И что?”
Со «скорой» уволилась. Но три раза в неделю все равно дома не ночую – дежурю в больнице, так хочу всему научиться.
И вот он – долгожданный сертификат.
Мне 25.
Я работаю детским ЛОР-врачом в трех местах.
- “Доктор, жалобы только у одного, но этих троих тоже посмотрите, вам же несложно”
- “Примите без очереди, мы многодетные, и плевать, что тут кровотечение”
- “Не работает рентген-кабинет? Мы пишем жалобу на вас”
- “Нет отита? Мы едем в частную клинику и молитесь, чтобы там сказали то же самое”
- “Посмотрите ребёнку аденоиды. Ну и что, что 5 утра”
120 человек за сутки на 2 кабинета. Это сентябрь.
В ноябре – 180. Ближе к марту – 200.
Есть тяжёлые – инородные тела, мастоидиты, гнойные отиты, менингиты. Но большинство – только спросить. В поликлинике нет врача или врача г-но. Мы были в частном центре и у профессора, а вы что думаете?
Мне 27.
Ухожу во взрослую больницу. Патология разнообразнее, хирургия интереснее. Людей в разы меньше.
“Я плюнул кровью вам в глаз. У меня ВИЧ, кстати. Надо было раньше сказать?”
“Мне кореш нос сломал, щя и тебе сломаю – и не посмотрю, что баба”
Флегмона шеи – остановка на столе. Вытянули. Выдохнули.
Декомпенсированный стеноз гортани на фоне онкозаболевания. ДН 2-3.
Письменный отказ от трахеотомии. Жалоба за сделанную коникотомию.
Жалоба, что передняя тампонада – больно.
Жалоба, что нет мест в отделении и 72 человека на 60 койках.
Жалоба, что не госпитализируем на плановую операцию без обследования.
Жалоба, что не берём на стол на плановую операцию с внезапно случившейся ОРВИ.
Сколько раз я написала слово “жалоба”? Так вот. Депремирование на 100% – столько же раз + депремирование на 50-75% за бумажки.
Мне 29.
Я не помню, когда последний раз высыпалась.
Мне стыдно называть сумму, приходящую мне на карту дважды в месяц, при своих ровесниках. Это притом, что они работают 160 часов в месяц и ночуют дома, а я – больше 300.
Я выслушиваю очередные жалобы очередного хроника и с досадой осознаю, что ничем ему не помогу. И мне плевать.
“Принимайте быстрее, у вас тут очередь”
Нет сил.
Мне 30.
Я в декретном отпуске, из которого я не вернусь.
Я гуляю по улице, смотрю на небо и радуюсь весне. Я смотрю, как растёт мой ребёнок. Я мало сплю, но я безумно счастлива, что меня будит плач моего ребёнка, а не матерная брань очередного пьяного дегенераты со сломанным носом.
Мне 30.
26 лет назад я впервые захотела стать врачом.
А теперь понимаю, что больше не хочу.
Спасибо, дорогие пациенты.
Спасибо, дорогое руководство больницы.
Спасибо, дорогой Минздрав.
Спасибо, дорогая система здравоохранения.
Спасибо вам. И идите к черту.
Автор: Маргарита Алексеева
yaplakal.com