А что-то Нерпушку нашего не слышно... Заделал нерпеночка Утибоземой Игоревича Лене и в кусты? Или в отпуске на рыбалку укатил? Или в деревню... Ох, как же я хочу в деревню....Чтобы связи мобильной не было, чтобы медведь под калитку срал. Кстати, я в Карелии был в каком-то доме отдыха в лесу, так там медведь на самом деле насрал ночью рядом с крыльцом, так нас полдня за пределы дома не выпускали, пока охотники медведя не подстрелили. Говорят, что если повадился Потапыч к людям выходить, то вопрос времени, когда он на кого-то нападет.
Это сообщение отредактировал av99999 - 21 окт 2026 в 20:42
Я бросаю писать – не моё! Не моё!! Я тщедушен пред сонмом творивших И в словесное это дрянное рваньё Не вернусь – неталантливо-лишний!
Лавры мэтров-поэтов стяжать не берусь Скуден я на язык, и в эпитетах бледен… Синь-вечерняя летняя лёгкая грусть – Пара строк, горстка рифм – и сомненьями съеден…
Съеден, выплюнут, - нате: такого «добра» По копейке мешок в наших скудных местечках Лишь свербит в черепушке и бьётся она – Моя рифма, моя! Из моих же словечек…
Говорят, что пишу очень часто в хмелю: Враки! Пьяны мысли убоги и плоски Но в завязке писать всё равно не могу – Нет в душе той заветной «залётной полоски».
Нету плода во мне – я пустая лохань: Мысли вертятся возле обрыдлости быта Нет надрыва во мне, нет и радости впьянь Вовсе нет ничего, что рождает пиита…
А писать на заказ, на потеху, на гам Нет, увольте – могу, но не буду, конечно Даже если то слово – удар по врагам Бить нельзя и врагов, если всё бессердечно…
А из сердца, из чрева, из мятой души – Мысль облечь в складность форм и усладу Так, чтоб совесть сказала – ну что ты, пиши! Не могу. Не умею. Нет сладу…
«Дача Лунного короля»*… Пули в расщелинах стен. Дача лунного короля – Братских могил плен.
Над Пивоварихой – ночь. Тоскливо светит луна… Снег был тогда, дождь? Или звенела весна?
Где вы закончили путь – На Урицкого или в Лисихе? Сын вспоминался ли, дочь Шахтёром ты был, иль учитель?
О чём ты им всем кричал Ты верил, что разберутся? Последний земной причал – И уже никогда не вернуться…
О чём молчали все те, Кто потом вас сгружал во рвы? Или молились: «не мы…» Зло сплёвывая от махры?
И как потом на века – Зарекались рты открывать Мол, что было – уже быльём… И не надо там землю копать.
Уничтожен, сожжён архив Только пепел от тысяч душ, Отзвучал той Луны мотив - И врубили победный туш...
И - забыли. Надолго. Пойми - Как же страшно всё то осознать... Вроде жизнь кругом, по любви - Нужно жить, а не ночь вспоминать? ... Только страшно уже теперь: Почти век от событий спустя, Над страной возрождается вновь – Дача Лунного короля…
*Дача Лунного короля – место захоронения репрессированных и расстрелянных жителей Иркутска и области под Пивоварихой.
«Дача Лунного короля»*… Пули в расщелинах стен. Дача лунного короля – Братских могил плен.
Над Пивоварихой – ночь. Тоскливо светит луна… Снег был тогда, дождь? Или звенела весна?
Где вы закончили путь – На Урицкого или в Лисихе? Сын вспоминался ли, дочь Шахтёром ты был, иль учитель?
О чём ты им всем кричал Ты верил, что разберутся? Последний земной причал – И уже никогда не вернуться…
О чём молчали все те, Кто потом вас сгружал во рвы? Или молились: «не мы…» Зло сплёвывая от махры?
И как потом на века – Зарекались рты открывать Мол, что было – уже быльём… И не надо там землю копать.
Уничтожен, сожжён архив Только пепел от тысяч душ, Отзвучал той Луны мотив - И врубили победный туш...
И - забыли. Надолго. Пойми - Как же страшно всё то осознать... Вроде жизнь кругом, по любви - Нужно жить, а не ночь вспоминать? ... Только страшно уже теперь: Почти век от событий спустя, Над страной возрождается вновь – Дача Лунного короля…
*Дача Лунного короля – место захоронения репрессированных и расстрелянных жителей Иркутска и области под Пивоварихой.
Сильно... Даже нинзя лук начали резать... Сентиментальный становлюсь... Скуф, наверное))))
Дурака валяя, не горюя, мы плывем, виляя, по Вилюю, и себя по доброй воле мучим - обормоты на двойном горючем. Шесть нас, шатунов сорокалетних. Лодок две, но ни салаги нет в них. Начинен тоской по вас, девчонки, пирожок дюралевой лодчонки. Наши поотбитые печенки в расстегае надувной лодчонки. Если кто целует нас в дороге, это перекаты и пороги. Камешком нас так поцеловало - чуть мотор, к чертям, не оторвало. Лыбятся гагары, перья моя: крив мотор, как морда с перепоя. Кривы блесны, стукаясь по глыбам. Как "воруй-нога" весло с загибом. Кривы скал морщинистые выи. Сигареты скуксились - кривые. Но, как шпонки, нервы нам срывая, все-таки вывозит нас кривая в роковом, но все-таки просторе на кривом, но все-таки моторе. Если крив мотор, но прёт, однако: тот, кто верит в путь прямой,- кривляка. Как дорога может быть прямая, если даже техника кривая? Едем на неправильном бензине, в лодке на сомнительной резине, и бензин воняет крематорно, и в душе у нас кривомоторно. Плохо будет, если мы балуем с жизнью и со смертью, как с Вилюем. ...Прямо жить хотел, да не случилось: как-то по-кривому жизнь сложилась. Не кривил перед тобою, Сцилла ну а ты меня перекосила. Не кривил перод тобой, Харибда, но подводным камнем - харя быта. И не то чтоб стал я жить пугливо, но всё чаще усмехаюсь криво, и любовь моя полуживая, как в болоте деревце,- кривая. Где ни плавай, выхода нам нету. Каждая река впадает в Лету. Смерть-Вилюй, где люди рыбам - закусь. Жизнь моя лодчонкой сикось-накось прет по пьянкам с матом и похмельям, как по перекатам и по мелям, по чужим и собственным порокам, как по перекатам и порогам. Те, кто не продрогли, не промокли, смотрят в театральные бинокли, как я на моей дырявой лодке из своей же шкуры ставлю латки. Если разбиваюсь, кривотолки, что я трус, поскольку не в осколки. Но плевать! Крути веревку, Гоша. Наш мотор - кривой. Дорога - тоже. Но кривые наших жизней вбиты в небо, как грядущего орбиты. Пропадаем, к спирту припадаем, давим комарьё, но прём по далям, и кривые дьявольские реки, может быть, нас выпрямят навеки. Я порой плыву кривей кривого, но зато живу живей живого. Что мне созерцателей попреки! Я из тех, кто проходил пороги в роковом, но всё-таки просторе на кривом, но всё-таки моторе...
Я бросаю писать – не моё! Не моё!! Я тщедушен пред сонмом творивших И в словесное это дрянное рваньё Не вернусь – неталантливо-лишний!
Лавры мэтров-поэтов стяжать не берусь Скуден я на язык, и в эпитетах бледен… Синь-вечерняя летняя лёгкая грусть – Пара строк, горстка рифм – и сомненьями съеден…
Съеден, выплюнут, - нате: такого «добра» По копейке мешок в наших скудных местечках Лишь свербит в черепушке и бьётся она – Моя рифма, моя! Из моих же словечек…
Говорят, что пишу очень часто в хмелю: Враки! Пьяны мысли убоги и плоски Но в завязке писать всё равно не могу – Нет в душе той заветной «залётной полоски».
Нету плода во мне – я пустая лохань: Мысли вертятся возле обрыдлости быта Нет надрыва во мне, нет и радости впьянь Вовсе нет ничего, что рождает пиита…
А писать на заказ, на потеху, на гам Нет, увольте – могу, но не буду, конечно Даже если то слово – удар по врагам Бить нельзя и врагов, если всё бессердечно…
А из сердца, из чрева, из мятой души – Мысль облечь в складность форм и усладу Так, чтоб совесть сказала – ну что ты, пиши! Не могу. Не умею. Нет сладу…
Шикарный стих!!! Пиита надо заменить на поэта.. Не поётся.
Проснулся среди ночи... Вспомнил твое: Ишь чего удумал... Понял, что надо было так: Ишь чего удумал, охальник. Давай, утром проснешься, напиши еще раз.... Потом не забудь спросить: Как ты живешь? Очень надо
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com