Перекресток семи дорог

Ятаган , интересно закрутил, однозначно ждём продолжение.

Вот чем мне нравится Ятаган, она пишет от души. И ничего не придумывает. А если придумывает, то очень органично. Веришь писателю. Вживаешься.
Думаю, что выражу общее мнение: Аффтар! Пеши исчо!

Вот меня, кругакола говорите. Ну , с отметками, фас

очень понравилось!
с большим нетерпением жду продолжения)
если возможно, стукни в личку, буду очень благодарен))

мне понравились герои, но почему только одна женщина и вапще нет детей?
впрочем, это дело Автора, я с удовольствием окунусь в чужую фантазию))

Цитата (sclyff @ 29.09.2016 - 18:36)

очень понравилось! с большим нетерпением жду продолжения) если возможно, стукни в личку, буду очень благодарен)) мне понравились герои, но почему только одна женщина и вапще нет детей? впрочем, это дело Автора, я с удовольствием окунусь в чужую фантазию))

Да мне нечем в личку стучать, все в наметках. Был один поворот сюжета, но мне он не понравился, на нем я и застряла. Даже соавтора пыталась найти. Сейчас хочу развернуть в другую сторону.


Ребята, спасибо. На выходных выложу новую главу.

За окном стемнело. Ольга сидела на диване, подобрав колени к груди, и говорила. Обо всем и ни о чем. Оказалось, что она сирота. Снимает квартиру на двоих с подругой, но вот уже третий день подряд у подруги живет новый парень. И дом напоминает дискотеку. Или клуб знакомств. Или бордель. И, кажется, они даже наркоманят.

И так получается, что ей есть, куда идти, но идти туда совсем не хочется. А если он, Сергей, не будет против, она бы осталась у него хотя бы сегодня. И она ему совсем не помешает. Она даже готовить умеет и посуду хорошо моет и убирается, она же дизайнер. А если надоест, то может спать на кухне, на раскладушке, которую приметила случайно в прихожей.

Сергей слушал негромкий журчащий голос и понимал, что так надо. Так должно быть, это вписано где-то наверху в книги их судеб. Его и этой одинокой некрасивой девочки. В нагретые солнцем окна мягким уютным покрывалом опустилась бархатная июльская ночь. Она подмигнула желтыми звездами и украла у двух людей их одиночество.

- Иди сюда, - сказал он Ольге, протягивая руки…
Небо. Пронзительная кричащая голубизна. Настолько яркая, что кажется ненастоящей. Белоснежные облака, будто вылепленные из сахарной ваты, величаво проплывают мимо. Они кажутся нарисованными незатейливой детской рукой.
- Мы можем поговорить, - шепчут облака.
- Я же не сплю, - удивляется Сергей.
- Сон уже не обязательное условие.
Облака сходятся в круг, формируя собой фигуру старика.
- Ты в витале, - говорит он, - пока еще я перенес тебя сюда, но скоро ты сможешь заходить сам, когда захочешь.
Старик вскинул голову вверх, и облака над ним закружились в хороводе.
- Я – тот, у которого нет имени, - продолжал архат, - я его потерял давным-давно. Я могу умереть завтра, а могу прожить еще несколько тысяч лет. Это мой собственный выбор. Нас несколько. Мы живем, если можно так выразиться, в разных концах планеты. Ждем, когда будем полностью готовы, чтобы уйти. Нас давно не волнуют земные страсти.
Старик пристально посмотрел на собеседника. Казалось, он раздумывает над тем – продолжать или нет разговор.
- Но недавно в низших слоях эфира я обнаружил какое-то возмущение. И хотя я не заглядывал туда лет сто по человеческим меркам, меня это заинтересовало. Этот слой настолько близок к физическому, что путешествие по нему доступно всем без исключения. Большинству во сне. Единицам наяву, как тебе сейчас. Астральные элементалы подвергались непонятному воздействию. Лучи их душ меняли цвета с огромной скоростью. Это бывало раньше, но никогда не происходило так быстро. Их пытаются взять под контроль. Любопытство уже давно перестало быть чертой моего характера, но тут под угрозой оказался весь астральный мир. А это очень опасно. Ведь именно через него проходит лестница, спущенная вам, людям, сверху, чтобы вы могли по ней подняться. На ней пока…

Сергея вышвырнуло из контакта. Ольга так же сидела на кровати и смотрела на него испуганными глазами. Чувствовал себя Сергей так, словно по голове шарахнули молотом.
На прикроватном столике лежал рисунок, которого раньше не было.
- Что это? – спросил Горбунов, баюкая больную голову, и Ольга враз засмущалась.
- Пока ты…,- неуклюже пыталась объяснить она, - пока тебя тут не было, я вдруг взяла карандаш, и… вот. Оно само так получилось, я не хотела.
Сергей взял лист бумаги, с которого на него смотрел его собственный портрет. И чей-то еще. И чем-то веяло от простых карандашных линий, сошедшихся в адской свистопляске. Безумием, бесконечностью, безысходностью.
Горбунов закрыл глаза и опять провалился.

Кажется, это называется чистилищем.
- Не совсем, - произнес чей-то насмешливый голос, - но вам, людям, всегда нужна вербализация образов. Вот я и выбрал самый страшный. Хочешь, называй это так. Здесь вы проходите отбор.
- Куда отбор? – спросил Сергей.
- Не куда, а для кого. Для меня.
- Ты – Темный Брат, - неожиданно догадался Сергей.
- Надо же, - последовал ответ, - ты обо мне слышал. Можешь называть меня и так, хотя мне это не нравится. Но мне нравится то, что это может мне не нравиться. Иди служи своему архату. И передай своему «учителю», что сейчас я намного сильнее, чем тысячи лет назад.



Перекрестка уже нет. Ни для кого. Перекресток свел семь дорог воедино и пропал, оставив семерых растерянных людей.
Семь – это число Силы, каждому из них надо пройти испытание. До этого монада не слышит и не видит их. А если он, архат, не постарается, то не увидит и не услышит.

Старик сидел на вершине горы. Это было его любимое место для медитаций. В далеком 1927-м году он в своей последней физической оболочке вошел в состояние покоя. Надеясь, что он станет последним, но…
Он был младше всех остальных архатов и напоследок решил заглянуть в физический мир.
Души срывались с поводков, исчезая в черных дырах. Их уводили за собой, как неразумных щенков.
Такое уже происходило однажды. В результате планета бы погибла, не вмешайся они, семеро посвященных.
Архат сразу забил тревогу, но остальные отказались. Мы уже вмешивались, сказали они, в человеческую жизнь. Человечеству это тогда не помогло. Мы не хотим пачкать карму.
Старик мог бы вернуться в свое тело и попробовать вступить в бой на физическом уровне, где старый враг был не так силен, но этому телу было больше двухсот лет.
Архату нужны были астральные бойцы.
Этого мальчика он обнаружил случайно в витале во время человеческого сна. Приглядевшись внимательней, старик понял – вот она. Душа, не запятнанная кляксами зла. Душа – маяк. Ни в одном из предыдущих воплощений она не содержала зла. Дай этой душе еще лет пятьсот, она бы сама вышла на свой уровень, но этого времени у архата не было. Мальчика пришлось вытягивать наверх насильно.
Эфир бурлил. Адепта вышвырнуло из контакта астральным ударом, направленным снизу вверх.
- Почему ты опять это делаешь? – спросил он Вечность, не особо надеясь на ответ.
Но ответ последовал сразу:
- Потому что могу.
Кажется, звук, пришедший за ответом, назывался смехом, но архат это забыл. Он забыл все, кроме ожидания покоя. Ему придется учиться всему заново.



А Сергей опять спал. Выпил болеутоляющее и спал. Со сновидениями, или без них – она не знала.
Ольга взяла карандаш и принялась рисовать. Она хотела нарисовать его спящего. Почему? Наверное, потому что у нее было не слишком много поклонников, а мужчин и того меньше. Она никогда не была красавицей, и привыкла к этому, превратив свою непривлекательность в оружие. При этом женская одежда, которую она творила в своей мастерской, была удивительна и прекрасна. У Ольги не было громкого имени, у нее не было спонсора, но это не останавливало ее на пути достижения цели. Служения цели.
Она не знала, что произошло, она не верила тому, что происходило, она вдруг захотела рисовать. И ей очень не хватало красок, которые остались в ее доме в маленькой кубанской станице.

Ольга пережила свой конфликт, но пока еще этого не поняла. Когда-то Ван Гог отрезал себе ухо, так и не выйдя из своего состояния. Но она не Ван Гог, к счастью. Ее ждало испытание, о котором она пока еще не знала. Она просто рисовала. Простым карандашом, на простом листе бумаги, раскладывая светотени так, как ей казалось нужным. Она хотела нарисовать Сергея, но…

Выходило другое. С чистого листа бумаги на нее раз разом смотрели темные глаза, за которыми Ольга угадывала вереницы и вереницы обугленных душ.

И вот уже пол в чужой квартире покрыт клочками разорванной бумаги. И вот уже виски ломит от злости.

И вот уже хочется крикнуть. Треснуть кулаком по стеклу, заворожено наблюдая, как трещина рисует волшебные узоры.

Ольга хватает карандаш. Нажим так силен, что прорывает бумагу. Дизайнер закрывает глаза, стискивает зубы и водит грифелем по бумаге, шепча про себя – Сергей.

Это тот, кто сейчас спит рядом. Это тот незнакомец, чье семя совсем недавно оставило внутри нее свой след.

Ольга открывает глаза, с безумной надежде смотрит на рисунок.

С чистого листа бумаги, отмеченного проколами карандаша, на нее смотрят совсем чужие глаза.



Услугин заперся в своей квартире и даже не поднимал трубку телефона. Этот сумасшедший день закончился. Нет, как врач, Дмитрий понимал, что в этом мире не бывает абсолютно здоровых людей, есть недообследованные. Но как человек оказался не готов к тому, что его будут окружать одни умирающие.

И все это началось с визита в ту странную квартиру. Ему позвонили, попросили приехать. Зачем он сорвался в свой выходной день? Зачем? Наверное, потому что когда-то давал клятву. Не Гиппократа, нет. В этой стране не дают клятв Гиппократа. Он дал ее самому себе, прижав к груди диплом об окончании медицинского института.

А завтра надо было идти на работу и видеть людей безо всяких анализов. Даже новенькая медсестричка Ирочка, которую Услугин уже представлял в своей постели, должна была умереть через двадцать лет от саркомы бедра. Это трудно, это невыносимо.



Отец Иннокентий отслужил заутреню и вернулся в каморку, где его ожидал сумасшедший Филимон.
Строго говоря, сумасшедшим тот уже не был, рассуждая довольно здраво о сущностях, силах и способностях. Помылся, побрился, и оказался довольно приличным человеком средних лет, получившим по женской линии шизофрению.

- Бог есть- твердо отвечал отец Иннокентий, делая акцент на букве «О».
- Нет Бога в твоем понима...,- Филимон говорил часто, проглатывая целые слоги.- Есть Сущно.... Есть Разум.
- А кто создал мир?
- Никто,- торопливо отвечал сумасшедший,- мир был, есть, и будет.

- Такого не бывает,- и это было последнее слово священника.- Сын мой, я ведь могу и в морду.

Филимон сжался в комок, ему слишком часто давали в морду в этой жизни. А ведь он не сумасшедший, он просто ВИДИТ.
Видит и священник, отказавшийся от исповедей и причастий. Видит, как много греха вокруг. Видит и боится нарушить тайну исповеди.
Убийцы, прелюбодеи, воры, лжесвидетели... Любая, тщательно скрываемая тайна, становилась доступной ему при малейшем прикосновении. Люди жаждут отпущения грехов. Им кажется, что это дает им шанс на прощение.

А Филимон... Быть сумасшедшим очень просто. Надо только однажды решить, что ты абсолютно нормален, а вот мир вокруг тебя бесповоротно и навсегда сошел с ума. И ты придешь к взаимопониманию с самим собой. Быть разумным оказывается не так легко.

С ума бы от этого не сойти.



Скобкин вышел из дома, направляясь на работу. Он не хотел, он не мог пропустить рабочий день. Он же не Горбунов. Он слишком долго шел к должности начальника коммерческого отдела, а Главный... Главный не любил, когда пустовали офисные кресла.

И Петр пошел на работу, а он всегда ходил пешком, потому что офисная работа располагала к полноте.
Женщина. Обычная женщина. Не молодая и не старая; не красивая, и не уродливая. Просто женщина с сумками. В одной из которых угадывалось мясо, в другой яйца и что-то еще.
Женщина, на голову которой, как в анекдоте про еврея, сейчас упадет кирпич с крыши дома.
Скобкин бросился к потенциальной жертве строительных работ, пытаясь оттащить ее от опасного места, но та упорно отбивалась.
- Мне надо пройти- кричала она начальнику коммерческого отдела- мне надо вот в эту подворотню. Уйди, извращенец.
И треснула Скобкина по голове сумкой с яйцами. Петр так и стоял, облитый желтками с ног до головы, и наблюдал, как словно в замедленной съемке с крыши дома летит кирпич.

Он не смог ее спасти. Он никогда никого не спасал. Даже своего сына, которого когда-то избил до полусмерти.



Учитель химии рассматривал свои новые возможности как подарок свыше. Это было интересно.
Взять, к примеру, его соседку - Инну Владимировну. Вроде, обычная пенсионерка, а какие страсти в прошлом.

Или вот, человек идет. Обычный человек, но если присмотреться.... Если присмотреться... то у человека не было воплощений. По улице шла оболочка. Красивая, ухоженная, одетая в дорогой серый костюм, но просто оболочка.

Бездушник. Николай Гаврилович вздрогнул, глядя в кухонное окно. Это то, о чем говорила мадам Блаватская.

Учитель пригляделся внимательней. А вот эта еще держится, подумал он,- еще цепляется за неумолимо исчезающую нить. Но, нет. Пропала. Исчезла. Растворилась.

Да просто эта сосредоточенная молодая женщина садилась в машину. Она возвращалась из больницы после аборта. А неродившийся кричал в окровавленном медицинском тазу, пытаясь достучаться, объяснить и еще чего-то попросить.

Поздно. Душа разорвала связь. Этот аборт стал последней каплей в череде воплощений.

Так вот как это происходит, подумал учитель,- как будто кто-то обрезает невидимыми ножницами невидимую пуповину. И что-то внутри умирает, а дальше по улице идет пустая оболочка. Просто тело, которое умеет смеяться, наверное, даже плакать. Но всего лишь тело.

А если попробовать остановить то, что еще можно остановить.

Николай Гаврилович тряхнул головой; дешевый кофе испачкал ему брюки. Учитель горько улыбнулся и вспомнил, что его цвет в спектре – синий.

© Ятаган
Это сообщение отредактировал ZM87 - 22 окт 2016 в 14:50

Ятаган
Понравилось однозначно!
Хотелось бы прочитать это произведение целиком. Так что, думаю, не только я буду ждать продолжения.

хорошо, понравилось. Только не представляю, как можно закончить эту вещь. А вы представляете уже? Просто развитие их способностей будет либо долго, либо наталкиваться на чувство бесполезности, а описать глобальную битву с Темным Братом -нереально и неубедительно. "Открытый" финал, может?
В любом случае, удачи вам и, конечно, жду продолжения!

Очень понравилось и продолжение. Буду признательна, если сообщите в личку о выходе следующей части.

Только обязательно пишите!! Спасибо Вам.

Я вот одного не понимаю - зачем выкладывать то, что заканчивать не собираешься? Попахивает неуважением к читателю. Навесил интриги, и замолк.

ПЕРЕКРЕСТОК ДЗАРОВСКОГО

Это была неправильная идея. Снять «Челюсти» по-русски могло прийти в голову только самому ограниченному режиссеру на свете. Еще когда Влад читал сценарий, он понимал, что вся эта идея обречена на провал изначально. И история оставляла желать лучшего, и бюджет трещал по швам, а значит, что путевых акул сделать никто не сможет. И «горячая» сцена фильма снимается кустарно. Но главный не отчаивался, продюсер у фильма был, сценарист тоже, актерский состав вполне тянул на «звездный». Дзаровский вздохнул и тихо выругался:
- Куршэн (черт).
Ругаться Влад предпочитал по-польски. Это смотрелось брутально и загадочно. Гонорар ему пообещали не то, чтобы очень, но и не такой маленький, чтобы отказываться сразу. Ведь, кроме того, что поляки признаны статистикой лучшими любовниками Европы, той же статистикой они признаны и самыми скряжистыми мужчинами Европы. Дзаровский каскадерил в фильмах вот уже почти пятнадцать лет. И это поставило окончательную точку в его сомнениях. Он принял предложение режиссера, потому, что надеялся в свободное от съемок время вволю наныряться с аквалангом у побережья Тихого Океана. Он обнырял уже почти все побережья мира, а вот здесь как-то все не удавалось. А тут... такой шанс. Грех отказываться. И Влад поставил размашистую роспись под контрактом.

В самолет группа грузилась весело, со вкусом. Пересказывая друг другу самые забавные места из сценария.
- Влад,- позвал его Костенко.
Костенко- первая мужская роль, на замену которой и пригласили поляка.
- Влад, иди к нам. Выпьем, что ли.
Дзаровский вспомнил, что по статистике поляки признаны не только лучшими любовниками и самыми скряжистыми мужчинами в Европе, но и самыми пьющими вдобавок.
- Ты мамзельку из второго состава видел?- шептал ему Костенко.- Правда, хороша, кукла. Завидую тебе. Говорят, она собирается без дублера работать. Петр вообще на дублерах решил сэкономить. Отчаянная дамочка.
Владу показалась подозрительно восторженность Горбунова. В чем ему, каскадеру, можно завидовать? И, в надежде развеять все свои сомнения, он отправился к креслу режиссера.
- Петр Сергеевич,- твердо начал он,- я вас предупреждал, что постельные сцены не входят в мой контракт?
- Предупреждал,- ответил спокойный, как удав, режиссер,- и что дальше?
- Почему Костенко намекает, что мне придется его заменять?
Главный поднялся с кресла и попытался положить Дзаровскому руку на плечо. Не получилось. Рост у режиссера едва дотягивал до ста семидесяти, у каскадера перевалил за сто восемьдесят.
- Он может говорить тебе все, что придет ему в голову. Ты контракт свой давно перечитывал?
Влад почувствовал подвох. Контракт читал, никаких подводных камней не обнаружил. Стандартные формулировки: замена актеров в сценах, прямо угрожающих жизни и здоровью исполнителей.
- А сценарий?- продолжал режиссер.
И сценарий читал. «Челюсти» и «Челюсти». Дурные и не интересные.
- А сцену № 280?- этот гад явно наслаждался.- Не помнишь? Вот иди, и перечитай.
И каскадер понуро отправился на свое место перечитывать несчастную сцену № 280.
« Ирина и Павел лежат обнаженные на палубе яхты. Павел проводит рукой по груди Ирины, она стонет и подает тело ему навстречу, второй рукой он обхватывает ее бедра, прижимая крепче к себе.
Неожиданно яхту сотрясает удар, направленный снизу, Ирина скатывается к левому борту, Павел пытается ее удержать. Она хватается пальцами за поручни, ее ноги погружаются в воду. Павел орет:
- Держись крепче.
Еще несколько ударов раскачивают небольшое судно. Ирина громко кричит:
- Спаси меня.
Он пытается ее вытащить.
Из пронзительной голубизны моря показывается голова акулы. Она раскрывает пасть, усеянную острыми, как ножи, зубами, и смыкает их на ногах девушки. Павел резко дергает вверх тело Ирины и на палубу падает только ее верхняя часть. Она еще жива, но кровь стремительно заливает доски. Вода вокруг яхты приобретает красноватый оттенок. Павел замечает с другой стороны судна еще один плавник, быстро приближающийся к нему. Выбор у него небольшой, и, взвесив все обстоятельства, он бросает Ирину в воду, отвлекая этим вторую людоедку
Внезапно палуба под его ногами раскалывается, и в проеме показывается громадная треугольная голова. Это- акула- королева, она пришла за ним, и не собирается уходить без добычи».
- Костенко,- обратился он к дремлющему соседу,- я не понял. Это разве не монтаж будет?
- Петр сказал, что монтировать хочет по минимуму. Якобы, сейчас такая тенденция в кино. Все должно быть натурально.
Самолет приземлился ранним утром, и по трапу небесного судна спускалась раздраженная съемочная группа. мамазелька из второго состава наступила Владу на ногу, и не извинилась за это. Сначала он хотел ее послать, а потом просто широко улыбнулся ей. В ответ она окатила его холодным взглядом и отправилась за главной мужской ролью. Ведь его имя в титрах всегда шло первым, в отличие от имени каскадера.
- Так-так-так,- начал режиссер после того, как группа вымылась, отдохнула и наелась,- завтра снимаем сцены в порту, по прогнозу обещают отличную погоду. Яхту пришвартуют сегодня, акул должны смонтировать к вечеру. Сегодня все свободны, к завтрашнему утру все должны знать роли назубок. Если кто споткнется, снижу гонорар.
И актеры радостно загомонили, разгребаясь по номерам.
- Петр Сергеевич,- продолжил Влад незаконченный разговор,- я не играю постельные сцены. Я предупреждал вас об этом. Я не умею этого делать.
Режиссер отер платочком пот со лба, глубоко вздохнул и мягко ответил:
- Я знаю, Влад. Но на это есть масса причин. Первое: я действительно не хочу лишний раз монтировать пленку. Второе: Горбунов голый выглядит как заросший орангутанг. Третье: у меня не хватает средств для дублера. Бюджет и так трещит во все стороны. И главное: продюсерша фильма изъявила желание, чтобы эту сцену сыграл именно ты. Ей, видите ли, до смерти хочется увидеть тебя без одежды.
- Выручи меня, Дзаровский,- жалобно закончил режиссер,- я даже партнершу по твоему вкусу подбирал. Беленькая, худенькая. Я тебе гонорар увеличу. Немножко.
- Пся крев,- страшно выругался он по-польски.
- Я тебя понял,- ответил Петр Сергеевич,- значит, согласен.

В дверь номера раздался осторожный царапающий звук. Мрачный Дзаровский отправился открывать. Матка Боска...На пороге стояла красная, как советский флаг, актриска из второго состава.
- Владислав Казимирович,- запинаясь и кашляя, сообщила она,- мне Петр Сергеевич сказал, что мы с вами должны играть сцену № 280. Я подумала, что нам не помешает репетиция. Вдруг он передумает, и будет завтра снимать именно эту сцену.
Влад посторонился, пропуская посетительницу.
Она достала страницы сценария, начала читать их вслух, Дзаровскому захотелось ее убить.
- Вера,- он неожиданно вспомнил, как ее зовут,- а вы знаете, что по статистике поляки признаны лучшими любовниками в Европе? Не хотите проверить? Заодно и прорепетируем?
Скованная актриса, которую подобрали специально для него с третьего курса театрального института, Владу не доставила особого удовольствия. Первая роль, в глубине души она надеялась на партнерство с мачо Костенко, а спать пришлось с другим. Она ушла к себе в номер посреди ночи, когда двести восьмидесятую сцену они с ней выучили назубок.

СПЕКТР

- Что ты нарисовала?- Сергей неслышно подошел к девушке.
Ольга сидела за кухонным столом и задумчиво дергала себя за уши.
- Дай посмотрю.
С обычного листа формата А4 на него смотрел лимб. Сортировочная душ, за круговоротом которых пристально наблюдали чьи-то темные глаза.
Несостоявшийся дизайнер завороженно смотрела, как голову Сергея окутывает туман. А Сергей увидел, как голову девушки окутывает зеленое марево. Настолько зеленое, что правильнее его назвать изумрудным.

- Это мое любимое место,- сказал старик, сидящий на вершине,- я всегда любил горы. Они чисты и непорочны, в отличие от людей. Они могут убить слабого и возвысить сильного. Если получится пройти Белыми Вратами, то душу твою не испачкает уже ничего.
Бывший менеджер и некрасивая молодая девушка стояли рядом с ним на крохотном пятачке. Страшно им не было, они знали, что упасть уже не смогут.
- Я видел его,- сообщил Сергей собеседнику,- я видел Темного Брата.
- Я знаю,- ответил старик.
Он смотрел вдаль и белоснежная борода развевалась на ветру. Не было ни холодно, ни жарко. Ни высоко, ни низко. Не было никак. Ни времени, ни пространства.
- Он пока еще слаб,- продолжал архат,- он может появляться только во снах и на самых низших уровнях астрала. Но сила его велика, и скоро она освободится. Я могу многое, но увидеть будущее мне не подвластно.
- Кто он?- спросил Горбунов.
- Скорее не «кто», а «что». Когда-то их называли Предтечами, но это не так. Они- Вторые после Первых. Это было так давно, но в памяти людей сохранились отголоски войны между ними. И тогда собирались архаты, чтобы закончить эту битву, чтобы спасти Землю. Первые ушли, когда поняли, что не могут противостоять грубой звериной силе Вторых. А Вторые погибли почти все, они утонули, оставив о себе легенды в человеческой памяти. А вот он сохранил себя. Верховный маг атлантов. Он запер себя до лучших времен. И я не знаю, что произошло, и почему он начал выходить наружу, но времени остается мало. Если Атланто выйдет, он начнет новую войну. Его надо остановить.

Услугин смотрел на своего первого за этот день пациента. Перелом ноги. Очень сложный перелом. Ходить этому мальчишке в гипсе еще не меньше пяти недель. Рентген бы надо сделать, чтобы посмотреть, как срастаются кости. Врач подошел к молодому человеку...
Да, надо выписать направление на рентген, только гипс проверю. Хирург коснулся рукой загипсованной ноги, легкое неприятное покалывание пронзило его пальцы.
«Чер возьми, что это такое?». И вдруг он понял, что ему не нужен рентген, чтобы увидеть, что кости срастаются неправильно, пациент не соблюдает предписания врача, и останется хромым на всю жизнь. А сломанные кости, на взгляд доктора, должны лежать совсем по другому. И чуткие хирургические пальцы начали выпрямлять и переделывать то, что срасталось и складывалось неверно. Парень на кушетке орал благим матом, Дмитрий не обращал на него внимания. Еще чуть-чуть, совсем чуть-чуть... Все. Не просто сложил, а зарастил перелом, но пусть еще походит в гипсе, а то с ума сойдет от радости.
Услугин заполнил карточку, сказал прийти через неделю и отправил незадачливого пациента восвояси. Голова раскалывалась на мельчайшие обломки. Врач не знал: радоваться ему, или нет, новообретенному дару.
- Следующий,- крикнул он в приокрытую дверь.
Шов после аппендицита, из которого сочится сукровица. Воспалительный процесс пока не начался, но уже не за горами. А там недалеко и до повторной операции. Мелочи жизни.
Услугин не заметил, как из носа у него закапала кровь, когда он сводил воедино отказывающиеся срастаться послеоперационные рубцы. Не заметила и пациентка, как голову хирурга опутал оранжевый туман, и он на несколько мгновений выпал из реальности.

Он стоял на горном уступе рядом с белобородым стариком, которого помнил по визиту в странную квартиру. Хозяин той квартиры тоже находился здесь.
- Оранжевый прибыл.- произнес старик.- Честно говоря, думал, что ты подойдешь последним.
- Что происходит?- Услугин не привык паниковать.
- Спектр собирается снова,- пояснил ему загадочный молодой человек.

Отец Иннокентий служил обедню. Он хотел отказаться от службы, испросив разрешение епископа, но побоялся. Прихожане все прибывали, занимая помещение небольшой церкви. Батюшка видел, как полнились злыми умыслами их мысли. Пусть не сейчас и не здесь, но почти каждый из них готовился совершить грех. Батюшка сошел с амвона и подошел к замученной женщине. Бита была эта женщина мужем всю свою жизнь. И как бы эта несчастная себя не утешала старинной домостроевской поговоркой: «Если бьет, значит любит», это перестало ей помогать. Не сейчас, не сегодня, и даже не завтра, но она возьмет однажды в руки кухонный нож и полоснет им по горлу ненавистного спящего мужа.
- Не делай этого, дочь моя,- тихо сказал ей отец Иннокентий,- убийство тяжкий грех. Не отмоешься от него никогда.
И с удовольствием увидел, что черные завихрения вокруг измученной женской головы пошли на убыль. Она пока еще и не задумывалась об убийстве, но после этих слов она не задумается о нем никогда. Священник увидел, как она собирает вещи, забирает детей, и уезжает к матери. Как начинает развод с мужем, оставляя ему все нажитое добро в обмен на свою свободу. Увидел, и внутренне возликовал. «Есть Бог на свете»- решил он про себя, и пошел к следующему.
- Не делай этого,- строго сказал он молодому человеку,- прелюбодеяние- тяжкий грех. Она сестра твоя во Христе. Вот и относись к ней, как положено. О жене подумай, каково ей будет об этом узнать.
И незадачливый изменщик с удивлением понял, что разбитная соседка Верка перестала вызывать в нем нескромные желания, а превратилась в обычную, ничем не примечательную девушку, прожившую рядом всю жизнь.
И прихожане не заметили, как голову батюшки опутал густой туман цвета индиго, и священник выпал из окружающего мира, чтобы встать на вершине гималайской горы рядом с белобородым старцем.

А с Филимоном и вовсе никого не было, чтобы увидеть, как он- помытый и побритый- стоял перед зеркалом. И оказался сумасшедший нестарым еще человеком, получившим в наследство по женской линии шизофрению. Он ждал фиолетового тумана, он хотел оказаться на вершине горы рядом с тем, кто поведет его дальше. Потому, что Филимон не знал, куда ему сейчас идти. Раньше у него были направления, свои собственные, но были. А сейчас они пропали, и несчастный безумец боялся. Он не умел быть нормальным, и это его пугало.

Петр Скобкин- бывший инженер-конструктор- решил раз и навсегда выкинуть из головы придурковатого Горбунова, его странную квартиру, и то, что в ней произошло. На работе у него начинались неприятности. А Скобкин был не такой человек, чтобы мириться с неприятностями на работе. Он всегда считал себя собранным волевым человеком, способным на поступок. Сказал- как отрезал, говорил он про себя. Решил однажды, что будет ходить по лестницам только пешком, значит будет ходить только пешком, игнорируя лифты, тренируя сердечную мышцу, и сгоняя лишний вес.
И только так, рассуждал он про себя спускаясь с 10-го этажа, когда его обогнала молодая девчушка. Замедленная съемка. Девушка неудобно подворачивает ногу и катится кубарем с лестничного пролета, ломая шейные позвонки.
- Стой,- перехватил он ее в поясе,- осторожней надо быть. Бегаешь, как оглашенная.
Она окатила его непонятным взглядом, молча вывернулась из кольца рук, и побежала дальше, весело выскакивая из подъездной двери.
«Совсем сумасшедшие»- раздраженно подумал про себя Скобкин и направился к перекрестку. На работу он тоже предпочитал ходить пешком. Это было полезно для здоровья и начинающей полнеть фигуры.
До красного сигнала светофора было еще как до Луны, когда Петр понял, что стоящая рядом с ним бабулька вредной наружности обречена на то, чтобы вот-вот оказаться под колесами проезжающего автомобиля. Бабулька была настолько вредна и невоспитана, что искренне считала, будто машины существуют исключительно для того, чтобы вежлибо останавливаться, пропуская ее на любом сигнале светофора. Скобкин заслонил переход собой, не давая бабке сделать на него ни единого шага. Бабка потыкала его в бок, обозвала молодым нахалом и не увидела, как желто-лимонное сияние охватило конструкторскую голову, заставив того сделать шаг на горную вершину.

Учитель химии Николай Гаврилович вышел на охоту. Он не знал, на кого собирается охотиться, и каким видом оружия обладает, но твердо решил прекратить безобразия, творящиеся с людскими душами. Дар, данный ему архатом, позволял видеть предыдущие человеческие инкарнации. Николай Гаврилович был умен, и когда-то увлекался эзотерикой. Поэтому, поднапрягшись, учитель смог безошибочно находить души, любое темное пятно на которых вело к неизбежному отрыву от своей монады. Надо было только понять, куда нажать. Где свести астральные пальцы, чтобы чьи-то невидимые ножницы не отрезали духовную пуповину. И первая душа, которую он обнаружил, была... девочкой-подростком. Невинной на вид тринадцати-четырнадцати летней девочкой. Какие поступки могли испачкать черным ее карму? Приглядевшись внимательнее, учитель ужаснулся. Девочка с подругами только что до полусмерти избила свою одноклассницу, и сейчас внимательно рассматривала запись этого занимательного процесса в своем телефоне. Завтра запись появится в интернете, и компания ангелочков начнет считать количество просмотров. Первым желанием учителя было брезгливо отшатнуться, предоставив это создание самому себе, но... он вышел на охоту. Он-санитар этого леса, и учитель протянул тонкий астральный луч к человеческой «веревочке». Николай Гаврилович почти физически ощутил, как дернулась девичья душа, пытаясь сорваться с поводка и провалиться в бесконечность, где застрянет уже навсегда, но решительно сжал невидимую руку, удерживая ее на месте. Пуповина дернулась еще несколько раз, и душу оставили в покое. Девочка повела огромными голубыми глазами вокруг себя, поправила челку, закрыла телефон, и пошла по своим делам.
Она не увидела, как странный «пенс» отер руки после контакта с ее душой, как его голову опутало синее сияние, и как он выпал из этого мира, оказавшись на горной вершине.

ПЕРЕКРЕСТОК ДЗАРОВСКОГО

Дзаровский готовился к погружению. Дурацкая идея со съемками дурацкого фильма, и все только ради этой минуты. Арендованный катер мягко покачивался на волнах теплого Японского моря. Глубина ждала Влада, мигая волнами и нашептывая песни. Он опустил на глаза маску, взял в рот загубник регулятора и провалился спиной в голубую воду. Ему показалось, что многие столетия подряд океан ждал именно его- Влада Дзаровского. Ждал, чтобы показать ему все красоты своего дна.
Эти странные отверстия в песке, как будто оставленные чьими-то ногами- это зарывшаяся песчанка. Увидеть ее целиком очень сложно. Неопрятная груда ракушек- это колония раков-отшельников. Колония мидий, облепившая тысячелетний камень, гребешок, перемещающийся по дну короткими прыжками, морские ежи. Морские звезды, отдыхающие на уступах скал. Медузы, которых сразу можно и не заметить, так они прозрачны. Еще одна колония отшельников. Эти рачки устроили соревнование, обмениваясь между собой раковинами. Самому сильному достается самая большая и красивая. Вскоре там поселится девочка и отложит икру. В расщелинах скал прячутся осьминоги.
Острое зрение выхватило на дне подозрительное темное пятно. Влад спустился ниже. Манометр показывал, что воздуха остается впритык, Дзаровский протянул руку, схватил странный предмет и начал всплытие. До катера догреб за несколько минут, мужики помогли подняться на борт, в руке была зажата позеленевшая от времени цепочка из странного металла. На ней болтался замшелый кулон с непонятными символами, или рунами, или письменами. Дзаровский не был силен в археологии.
Хозяин катера, дышащий застарелым похмельем, заинтересованно смотрел на странную находку.
- Че это?- спросил он поляка.
Тот в ответ пожал плечами. Нашел.
- Слышь, Серый,- крикнул мужик другу,- ты такое видел когда-нибудь?
Напарник подошел к ним походкой, выдающей старого моряка. Посмотрел внимательно на кулон, на цепочку, заросшую морским мхом, скривил лицо, и отошел за штурвал.
- Откуда взялось, интересно,- продолжал первый,- все дно вдоль и поперек облазили. Фартовый ты, мужик. Небось, любой музей денег кучу отвалит. Вещица-то старинная.
- Недавно подводное землетрясение было,- отозвался рулевой,- может толчками выкинуло.
Влад улыбнулся находке и спрятал ее подальше в карман. Чем черт не шутит, может, эта вещь, и правда, бесценна.

СПЕКТР АРХАТА

Архат обвел глазами собравшийся спектр.
- Все пришли,- удовлетворенно сказал он,- все. Я так на это надеялся.
- Кто-нибудь объяснит мне, что все это значит?- раздраженно спросил врач.
Горбунов положил ему руку на плечо, сжав пальцы почти до боли.
- У тебя выхода нет, дружище. Оставайся и слушай.
- Когда-то,- начал старик,- давным-давно. Когда Землю не населяли даже амебы, космическая раса лемуров уже построила свое государство на континенте, ныне похороненном в водах Индийского Океана. Это были величайшие создатели и ученые. Они стали тем, кого люди потом назвали Сущим.
- Я знаю, что вам объяснял учитель,- остановил он невольный вопрос Горбунова,- но это не совсем верно. Это верно, но только в человеческом понимании. К сожалению, человеческий мозг ничтожно мал по сравнению с мозгом Предтеч. Неудивительно, что люди наделили тех божественными качествами. Монады это не искры Сущего. Это...клетка. Первая разделившаяся клетка, с которой началась эволюция. Монадические расширения, монадические братья, монадическая семья... все это только в человеческом воображении. На деле же было все гораздо проще: клетка делилась, расширяя сама себя, обзаводясь своей семьей. А вот то, что мы называем «душой», они, действительно, смогли нам дать. Частичка сознания Верховного Магистра, внедренная в первые белковые сгустки, ментальный посыл, призыв Галактического Разума. Космос примет новую расу только тогда, когда она будет к этому готова. Это и есть «поводок», связывающий человеческие души с сознанием Вселенского Разума. К сожалению, они допустили несколько ошибок на своем пути. Первая: они дали душу не только нам, но и расе Вторых. Вторая: они разделили нас на мужчин и женщин. А этого делать было нельзя. Но, они же были учеными, ставящими опыты.
- А теперь ступайте,- закончил архат,- ступайте каждый по своим делам, но знайте... Каждый раз, когда вам захочется применить свой дар, вас опять выкинет в астрал. А он нынче небезопасен.

ПЕРЕКРЕСТОК ДЗАРОВСКОГО

Актеры начинали тихо ненавидеть друг друга. Съемки фильма, который нельзя было снимать, затягивались. В городе, в котором синоптики обещали прекрасную погоду, зарядили мелкие противные дожди. И в один из таких отвратительных дней, когда хочется либо напиться, либо повеситься, в дверь номера опять поцарапалась актриса Верочка. Честно говоря, первым желанием Дзаровского было- послать ее куда подальше со своими репетициями. Но, немного подумав, он решил: а почему, собственно, нет. Заняться-то все равно нечем. Заодно и прорепетируем.
- Открыто,- крикнул он.
Верочка проскользнула в номер тихой бессловесной тенью. Перебирая ножками на пороге, трогательно комкая платочек в руках, они лихорадочно искала оправдания того, зачем она опять пришла к этому мужчине. Неопытная актриска, пытающаяся пробиться наверх всеми известными способами. Таких стажерок за пятнадцать лет своей карьеры Дзаровский повидал множество. И было неудивительно, что она застряла именно в его постели. Ведь по статистике поляки- лучшие любовники в Европе.
- Владислав Казимирович,- начала, как обычно, она,- я тут подумала...
- Т-с-с-с,- прошептал ей Влад,- иди сюда. Думать необязательно, я тебе сам все скажу.
Ему показалось, что ее зеленые глаза счастливо сверкнули, когда он уложил ее на гостиничную кровать одним мягким кошачьим движением. Дзаровский любил женщин, в ответ женщины любили Дзаровского.
- Что это у тебя?- спросила Вера, когда он вышел из душа.
В тонких пальцах светил странным светом кулон, найденный на дне Японского моря. Непонятные то ли символы, то ли руны, то ли письмена отсвечивали неярким блеском. Видимо, вещь была покрыта материалом, способным накапливать за день солнечный свет. Странно, разве раньше могли производить подобный материал?
- Нашел на дне.
- Подари, пожалуйста,- Вера была очарована.
Что-то толкнуло Влада под ребра, и он ответил:
- Бери.

ПЕРЕКРЕСТОК

- Ты что-нибудь понял?- спросила его Ольга, когда они оказались в его квартире.
- Практически ничего,- ответил он ей,- но главное я уловил. Мы не одни, и нас не оставят в покое.
Это понял и оранжевый доктор, и священник-индиго, и фиолетовый сумасшедший, и желтый конструкор, и синий учитель. Они поняли это потому, что их начали мучать ночные кошмары.
Услугин просыпался каждую ночь от того, что женщина, с которой он начинал во сне заниматься сексом, вдруг превращалась в гниющий кусок мяса. Она разлагалась на его глазах, оставаясь живой и требуя продолжения. И он, практикующий хирург, привыкший мыть руки после любого контакта с чужими ладонями, рыча от наслаждения, вгонял член в неаппетитное кровавое месиво.
Священник, принимавший исповедь от прихожанки, вдруг обнаруживал свою исповедующуюся полностью обнаженной. Она рассказывала о том, как ее совратил собственный отец. Священник только хотел посоветовать ей сходить в полицию и прочесть сотню «Отче Наш» перед сном, как услышал ее шепот: «Мне это понравилось, святой ОТЕЦ». И индиго срывал с себя рясу, освобождая рвущееся наружу естество. Упоительное чувство, ДОЧЬ моя.
Филимон лежал на больничной койке в смирительной рубашке. Грудастая медсестра, вгоняющая им всем по вене уколы, и на которую дрочили всей палатой, двигалась к нему развязной вихляющей походкой. Сумасшедший пытался вывернуться из рукавов рубашки, но силы были неравны. Одно дело представлять эту сучку, мастурбируя в туалете, а совсем другое, когда груди необъятного размера душат тебя наяву, а огромная задница оседлала твой освобожденный член.
Скобкин хотел только одного: чтобы его понимали. Стройная женская ножка в черном чулке и сапоге на длинном остром каблуке, как будто незвначай, прищемила его яички. Конечно, и только это имеет смысл во всей Вселенной. Желтый кричит от боли и наслаждения одновременно, а Госпожа играет с каблука на подошву, регулируя давление, нажимая все сильнее, оставляя его кастратом.
Николай Гаврилович честно пытался вытянуть эту дурочку из перманентной двойки по химии. Он даже назначил ей дополнительные задания на каникулах. Вот только, он не ожидал того, что она придет на них в нижнем белье. Том самом белье, которое стеснялась купить его жена. Кружевное, в заманчивых дырочках. Учитель путался в словах, а ученица писала химические формулы на парте своей аппетитной попкой. «Пятерка?»- спросило его это небесное создание. «Конечно»,- ответил он, лихорадочно застегивая заедающую ширинку. А в проеме распахнувшейся двери стояла директрисса школы, к которой бежала плачущая ученица.

ПЕРЕКРЕСТОК

ВЕРА

Верочка была счастлива. Так, как может быть счастлива недалекая девушка, которой посчастливилось вытянуть выигрышный лотерейный билет. Она получила первую женскую роль в отличном фильме. Она будет сниматься с самым знаменитым актером кинематографа. Она спит с самым красивым мужчиной на свете. К концу съемок актриса всерьез рассчитывала получить от него предложение руки и сердца. Ведь он подарил ей эту старинную вещицу именно в залог своей любви, не иначе.
Так думала Верочка, стоя в ванной и пытаясь очистить украшение зубной щеткой.
- Ой, черт возьми.
Легкая досада проложила на неизбалованном умными мыслями лбу вертикальную морщинку. Девушка укололась. Какая-то неприятная загогулинка на краю кулона царапнула ей палец, и сейчас на подушечке мизинца зрела алая капля крови. Расстроенная красавица схватила украшение и бросила его в угол ванной. Так маленькие дети пинают диван, об который умудрились удариться. И никто не видел, как капля девичьей крови, оставшейся на кулоне, впиталась внутрь без остатка. Этого некому было видеть, а Верочка вытирала пальчик салфеткой, и была крайне занята.


ВЕРА, ДЗАРОВСКИЙ

Моросящий дождь, изводящий своим постоянством всю съемочную группу, и не думал прекращаться. Небо, беременное влагой, никак не могло разродиться. Вся природа скукожилась в ожидании хоть капли солнечного света, но упрямые тучи не собирались рассеиваться. Режиссер рвал и метал, ему обещали отличную погоду на ближайший месяц, но синоптики оказались в своем репертуаре. Если обещают солнце, значит стоит надевать плащ. День без съемок влетал в круглую копеечку, актеры безбожно пили, оператор уже третьи сутки пропадает черт знает где, гример уже вымазала сама на себя всю косметику, тщетно пытаясь обольстить Костенко. Про каскадера и эту дуру с третьего курса вообще лучше промолчать. Хоть бы не забеременела к концу съемок.
Утро Дзаровского начиналось с того, что он внимательно осматривал собственную шею, честно ожидая, что на ней вот-вот появятся жабры. Каждый день, да через день, обещали штормовое предупреждение, и о дайвинге можно было забыть. Ласты и маска сиротливо пылились под кроватью.
Вера стала странной, загадочной и молчаливой. Она больше не скреблась в его дверь, и он готов был от души сказать ей за это: «Спасибо». Влад не любил быстротечных отношений с малознакомыми глупыми девушками. Они постоянно пытались его на себе женить, а жениться Дзаровский пока не собирался. Откупился от дурочки найденным амулетом, и на том сойдет. Хоть и царапнула по сердцу жадность. Но... личная жизнь дороже. Наладится погода, найдет еще.
Вера стояла перед гостиничным зеркалом. Она была полностью обнажена и внимательно рассматривала свое тело. Такое знакомое, такое красивое, такое... сексуальное. Она рассматривала упругую грудь, плоский загорелый живот, небольшую светлую поросль внизу, расчесывала руками длинные белокурые волосы, трогала себя между ног, пощипывала соски. Казалось, все это она видит впервые. Последние несколько дней она провела перед зеркалом, запершись в номере и не выходя на обеды. Щеки ее горели лихорадочным румянцем, глаза пылали безумным огнем. Ей нравилось то, что она видела в зеркале, ей нравилось это с давних времен, когда Третья раса разделилась на мужчин и женщин, а они, Вторые, остались гермафродитами.
В дверь раздался стук, она пошла открывать. Как и была. Голая. На пороге стоял Дзаровский. Он просто зашел спросить, почему Вера не обедает уже третий день подряд. Все-таки, он с ней несколько раз спал, и чувствовал себя обязанным, что ли. Представшее перед его глазами зрелище, мягко говоря, его ошеломило. Та Вера, которую он знал, была крайне скована. Она даже раздевалась в темноте, хотя стесняться ей было абсолютно нечего.
- Ты принимала душ?- спросил он ее.
А про себя подумал: «А если бы это не я зашел?» Но обдумать до конца развязное поведение своей соседки по этажу ему не удалось, Вера схватила его за руку, и с неожиданной силой затащила внутрь номера. Дзаровский не успел даже охнуть, как она бросила его на кровать, толкнув в грудь. Ее глаза метали незнакомые молнии, она тяжело и хрипло дышала. Казалось, что-то глубоко затаенное пытается вырваться из нее наружу.
«Вот это да,- весело подумалось ему,- заскучала девочка в одиночестве».
Он никогда раньше не замечал в ее руках столько силы, когда она просто сломала пряжку ремня вместе с ширинкой. Ее дикая сексуальность моментально завела Влада. И лишь, когда она оседлала его, раскинув бедра, он заметил, что они испачканы кровью. У нее шли месячные, шли долго и обильно, и она не мылась все это время. Чуткий нос каскадера уловил тяжелый кровавый запах, и его замутило. Но возбуждение не оставляло, и что-то внутри поляка наслаждалось животностью процесса и безумной самкой, прыгавшей на нем. Это была не страсть, это было нечто непонятное. Верил бы Дзаровский в демонов, он подумал бы, что она одержима.
Он хотел подняться с кровати, но она весила, казалось, целую тонну. Он хотел схватить ее за руки и сбросить на пол, но Вера перехватила его запястья одной рукой, второй уперевшись ему в грудь.
«Матка Боска,- до него, наконец-то, дошло,- да она же меня насилует».
И лишь после того, как Вера затряслась в диком, первобытном, зверином экстазе, на мгновение ослабив хватку, он смог выскользнуть из-под нее. И сразу же рванулся к двери, придерживая падающие джинсы.

СПЕКТР АРХАТА

- И что все это значит?
Врач, которому пришлось тяжелее всего потому, что он был врач, пришел к Горбунову первым. И вскоре съемная квартира стала напоминать вокзал. На стульях и табуретках сидели унылые невыспавшиеся ашрамовцы.
Сергей с улыбкой пожал млечами.
- Проверка связи.
И они оказались на горной вершине.
- Я так и знал,- сказал архат,- он все-таки выбрался. Он увидел вас. Это моя вина, я надеялся, что у меня есть немного времени. Но он нашел себе носителя и почти половину спектра. Ему не терпится выйти, а сейчас самое подходящее время. Еще никогда за всю историю человечества люди настолько близко не подходили к пропасти. Осталось сделать последний шаг.
- Куда?- спросила Ольга.
Старик внимательно посмотрел на девушку.
- Частичка Предтечи, живущая в каждом из нас, обладает собственным самосознанием. И если ей не нравится то, что делает оболочка, она покидает тело и угасает. А «свято место пусто не бывает»... Это же ваша пословица. Вместо нее обязательно появится кто-то другой. И сейчас этот «кто-то другой» находится в активном поиске пустых оболочек. А их, как никогда, много. Да... Предтечи ошиблись, наделив сознанием Вторых. Но их можно понять. Это же были первенцы, поэтому они не смогли их сразу уничтожить. Хотя, стоило.
- Вы должны,- продолжал архат,- добраться до горы Шаста. Как хотите. В этом я не смогу вам помочь. В противном случае он просто сведет вас с ума. Каждого в отдельности своими собственными кошмарами. Вы не сможете не спать. А он экспериментировал с человеческим либидо тысячи лет.

ПЕРЕКРЕСТОК МАГОВ

Атланто лежал на гостиничной кровати, широко раскинув руки, и пытался понять свои чувства. Они- Вторая раса- были двуполы. Первая раса лемуров была беспола. Они даже не размножались толком. Атланты рожали в строго определенное время, обусловленное лунными приливами. И лишь Третья раса- люди- разделились на два пола. И ему, верховному магу, снедаемому вполне понятным научным любопытством, были всегда интересны ощущения разнополых партнеров. И Атланто начал ставить опыты по переселению сознания в различных носителей-перципиентов. И когда его работы уже прошли стадию первых экспериментов, ему объявили войну. Магистр Гарон бросил вызов, пытаясь заставить прекратить свои изыскания. Лемуры были сильнее, но атланты моложе и наглее. И между ними давно шла незримая вражда. Они делили Землю. На мелких млекопитающих Вторые тогда просто не обращали внимания. Даже когда первые звери оторвались от земли и поднялись на две ноги, Атланто не взглянул на них. И лишь когда война зашла настолько далеко, что от финальной битвы магов зависело будущее этой планеты, он понял, что упустил вокруг себя что-то важное. А именно- момент, когда люди перестали быть безмозглыми похотливыми кусками белка, и смогли выставить против мага свою собственную армию. Их было семеро против него одного, он дерзко рассмеялся им в лицо, расколов пространство и обрушив на Землю огненный дождь. Они ответили на это чисто по-человечески, ударив в спину, залив планету водой, которая похоронила под собой его страну, его народ и результаты всех его опытов. Не будь при нем тогда Амулета Силы, его разметало бы по всей Вселенной. А так он умудрился сохранить свое сознание в невзрачном на вид украшении.
Сколько же прошло лет. Ненависть Атланто к людям за это время возросла кратно. К людям и тому, кто научил их этому подлому трюку. Не может быть, чтобы Гарон (верховный маг Лемуров) пропал бесследно. Он где-то есть, он где-то спрятался тоже. Надо только выяснить, где.
Покоясь под сдвинувшимися тектоническими плитами на дне океана, маясь от вынужденного безделья, маг научился посылать тонкий луч своего сознания в низший слой астрала. С громадным удовольствием Атланто обнаружил там весьма насыщенную жизнь. Со времен катастрофы люди не изменились, продолжая пятнать черными дырами свои кармы и лишаясь перерождения. И маг понял, что это его шанс. Люди без душ станут его проводниками в этом новом мире. Мужчины, женщины, молодые и старые, красивые и уродливые. Беру всех, сразу же решил Атланто. А разобравшись с Гароном, он попробует оживить тех, кого когда-то погубили архаты, и тогда Земля будет принадлежать Вторым по праву.
Маг вскочил с постели и опять подошел к зеркалу. «Слабое тело»- подумал он. Тот, второй, понравился ему гораздо больше. Он был силен, атлант так и не смог проникнуть в него до конца.


ПЕРЕКРЕСТОК

ДЗАРОВСКИЙ

Влад мерил гостиничный номер широкими шагами. То, что только что произошло в соседней комнате, вызывало у него недоумение. Вера была не просто возбуждена, она производила впечатление сумасшедшей. Ее ярость не на шутку испугала его. Этот непонятный вид, запекшаяся кровь на бедрах, дикое необузданное возбуждение. Она не была похожа сама на себя. Дзаровский долго стоял под обжигающими водяными струями, пытаясь смыть с себя ее следы.
Почувствовав себя чистым, он решил отправиться к Костенко. Гришке можно было рассказать все. Поржет, как лошадь, но в конце может и дельный совет дать.
Распахнув дверь, Влад увидел первую мужскую роль, стоявшего на пороге своего номера. К нему, неторопливо пересекая гостиничный холл, завлекающе поводя бедрами, направлялась голая Вера. Она даже не удосужилась вымыться после каскадера, и кровавые пятна на бедрах вперемешку с его спермой засохли неприятными розовыми пятнами. Однако, Костенко это, похоже, ничуть не взволновало. Он облизывал пересохшие губы и не сводил глаз с покрасневшей женской груди.
- Пся крев,- выругался Влад,- Костенко, ты- кобель.
И раздраженно захлопнул свою дверь.
«Курва»,- поставил он актрисе окончательный диагноз.

ПЕРЕКРЕСТОК

ВЕРА

Черт знает, как так получилось, но Гришка запал на эту белобрысую стажерку сразу, едва увидел ее на кастинге. И твердое решение режиссера снимать в сексуальной сцене вместо него этого вредного поляка вывело актера из себя. Он надеялся на жаркие репетиционные ночи, на настоящую страсть под прицелом операторских камер, а тут получил совершеннейший облом. И Костенко был не дурак, он видел как, а главное, сколько репетировала эта сладкая парочка. Он видел, как актриска проскальзывала в каскадерский номер, постоянно оглядываясь по сторонам. Вот и совсем недавно он слышал, как она кричала в своей комнате, а потом оттуда выскочил, как ошпаренный, Дзаровский. Можно подумать, Гришка ничего не понимал. Все прекрасно он понял, и решил разобраться с поляком чисто по-мужски. Поставить ему условие, сделать предложение, запретить, в конце концов. Пусть не морочит бедной дурочке голову. Все знают, что он- Дзаровский- закоренелый холостяк. Он никогда не женится. Тем более, на русской. Зачем он так с ней поступает?
Накрутив себя дальше некуда, актер решительно распахнул дверь, и собрался отправиться к Владу. Но первое, что он увидел напротив это была полностью обнаженная Вера. И смотрела она ему прямо в глаза тем самым взглядом, значение которого мужчины поняли еще в пещерах. И даже неопрятные розовые пятна на ее бедрах вызывали голодное желание, утолить которое можно было только одним способом, древним, как мир.
Актер отошел вглубь комнаты, и Вера скрылась за дверью.
Через полчаса она покинула его номер, поправляя длинные волосы кокетливым жестом. За ее спиной остался лежать полумертвый самый известный актер отечественного кинематографа.
«Слабый»,- решил про себя Атланто, вдоволь пошуровав у того в голове и выудив оттуда всю информацию о сегодняшнем времени, которой располагал Костенко. Глаза актера были готовы вывалиться из глазниц, когда в его мозг направленным лучом вошел Верховный маг атлантов. И вышел, оставив после себя бескрайнюю выжженную пустыню, на песке которой уже никогда не пробьется ни одного разумного ростка.


Маг тщательно и с наслаждением вымылся под душем. Люди начали мыться. Оделся в вещи, найденные в номере. Люди начали хорошо одеваться. Бросил на себя в зеркало удовлетворенный взгляд, и направился к соседу. Он сделал что-то не то, выпустив свои эмоции наружу. Женщины в этом мире так себя не должны вести. Нет, они так себя ведут, и многим мужчинам это нравится, но... не должны.
- Зачем пришла?- на нее зло смотрел золотоволосый гигант.
- Я хочу извиниться,- сделав самое невинное лицо, сказал атлант,- я... я не знаю, что на меня нашло. Наверное, ПМС виноват.
- Наверное,- подтвердил каскадер,- ко мне-то зачем пришла? Иди к Гришке, он на тебя давно глаз положил.
- Влад,- в зеленых, почти детских глазах, дрожали слезы,- не выгоняй меня. Я... я люблю тебя.
С удовольствием Атланто увидел, что в лице каскадера что-то дрогнуло. Он посторонился, пропуская Веру в номер.
Магу нужен был свой ашрам. Свой антиспектр, и Дзаровскому была уготована в нем главная роль. Слушая дыхание засыпающего рядом измученного поляка, он выпустил своего астрала в эфир. Это был уже не слабенький лучик, неуверенно нащупывающий дорогу в кромешной тьме. Это было полноценное ментальное тело, усиленное неопытным носителем.
Ему не нужен был сон, чтобы путешествовать по космическому пространству, открывая перед собой более высокие энергетические уровни. Низший слой напоминал собой базар, толчея на котором выводила мага из себя. Спящие люди могли путешествовать там, как у себя дома. Атланто всегда поражался ограниченности человеческой фантазии. Две трети населения планеты занимаются во сне сексом. Им что, не хватает времени для этого дела наяву?
Он рвался выше, где мог получить полный доступ к энергии Космоса.
Пролетая над горной вершиной, он увидел архата. Старый враг, один из тех, кто когда-то ударил его в спину. Старик был окружен своим спектром, подобраться к нему было практически невозможно, маг был еще слишком слаб. Семеро подняли головы вверх, когда черная туча нависла над ними, и дыхание Атланто обдало каждого ледяным ветром. Он запомнил их всех.

ДЗАРОВСКИЙ

Неужели он заснул вместе с ней в одной постели? После того, как она побывала в номере Гришки? Это было не похоже на каскадера, он не подбирал объедков. Однако, сейчас Вера лежала рядом с ним, мирно посапывая. Влад выбрался из постели, пытаясь успокоить раскалывающуюся от боли голову. Ему казалось, что внутри у него кто-то хорошенько повеселился. Дзаровский не помнил, как он пустил актрису в номер, как лег с ней в постель, что они делали потом. На груди каскадера темнели синяки, оставленные ее пальцами. Он не знал, в какой момент они появились, но смутно подозревал, что сам просил ее об этом.
«Дзивка (шлюха)»,- выругался поляк.
Из зеркала в ванной на него смотрело бледное отражение. Сон этому человеку явно не пошел на пользу.
«Курва Его мач»,- продолжал ругаться Влад, рассматривая себя.
Верины руки мягко легли на обнаженные плечи, и он вздрогнул от страха. Она начинала его пугать.
- Не бойся,- прошептала актриса, разворачивая лицом к себе,- тебе не надо ничего бояться.
И Влад оказался прямо перед бездонным зеленым озером ее глаз, в которое тут же не замедлил прыгнуть.

ПЕРЕКРЕСТОК АТЛАНТО

Да, этот человек очень силен. До последнего маг пытался сломать барьеры в его голове. Делал он это из чистой вредности, сломай он их, Дзаровский превратится в овощ, пускающий слюни на грудь и мочащийся под себя. А атланту он нужен был здоровый. Хотя бы относительно. Но с удивлением понял, что мужчина, не обладающий ровно никакой магической силой, умудрился закрыться от внешнего проникновения не хуже посвященного третьего уровня. Либо кто-то его этому научил, либо, скорее всего, это природное, и магу очень повезло столкнуться с таким типом при наборе ашрама. Он один стоил трех, а то и четырех лучей архата. Его аура ярко светила от красного до желтого сразу. Осталось дело за малым- подчинить себе его волю.
- Не бойся,- прошептал атлант, разворачивая мужчину к себе,- тебе не надо ничего бояться.



Его родина- самая прекрасная страна во Вселенной- была построена на семи горных пиках, выбранных учеными как места наибольшего сосредоточения космической энергии. Разве могли понять примитивные млекопитающие, что такое настоящая красота.
Атланто шли по коридору, выложенному красноватым мрамором, в свою лабораторию, когда их остановили слуги.
- Магистры,- слуги склонились перед магами в полупоклоне, прижав ладони к груди,- Правители желают знать, готовы ли мы к очередной битве. Наши разведчики донесли до Них, что лемуры изобрели какое-то сверхоружие, и собираются его применить.
Атланто не любили, когда их отвлекали от важных дел. Они раздраженно ответили настырным слугам, стараясь избавиться от тех побыстрее:
- Нам известно, что лемуры работают над созданием оружия. Работают, а не изобрели. Они слишком миролюбивы для этого. Мы создадим это оружие быстрее них. Но если вы будете отвлекать нас по всяким пустякам, мы можем не успеть этого сделать.
- Мы поняли вас, магистры,- слуги склонились еще ниже,- прикажете передать Правителям именно это?
Атланто очень хотелось ответить: «Да», но шутить с Правителями было опасно, и вместо этого маги сказали:
- Мы сами доложим обо всем Правителям.
Слуги удалились, не поднимая головы.
Атланто знали, что лемуры давно работают над созданием нового оружия. Кто вспомнит, как долго длилась война между ними. Война, порожденная их разумом и появлением на Земле млекопитающих. На конклаве двух рас, где Правители последний раз сидели рядом, они пытались обсудить будущее зарождающейся человеческой расы. Лемуры считали, что людей стоит оставить в покое. Они, мол, сами дойдут до приемлемого Космосом уровня. Не сегодня, не завтра, не через тысячи лет, но дойдут. Разум- он везде одинаков. Пройдут детские болезни, подростковое отрицание, и в итоге превратятся в тех, в кого и должны превратиться.
Атланты возражали, убеждая Первых, что человечеству никогда не приблизиться даже к началу космического Пути. На это есть масса причин. Первая- размер их головного мозга ничтожно мал по сравнению с Предтечами. Вторая- они разделены на два постоянно враждующих между собой пола. Это никогда не приведет к балансу сил. И единственный возможный выход, который видят атланты- это держать человеческую эволюцию под жестким контролем.
Лемуры в споре пользовались давно знакомыми аргументами. Они делали упор на древность своей цивилизации, технологический прогресс, которого смогли достичь за это время, намекали на свою первородность. Они обсуждали возможность создания сверхмощного оружия, несмотря на врожденное миролюбие. Атланты отмахивались от этих доказательств, приводя свои. Атлантийцы моложе, сильнее, больше приспособлены к быстро меняющемуся земному климату. В отличие от лемуров, они способны появляться среди людей в качестве только-только зарождающихся религиозных божеств. Ну и что, что рост их превышал человеческий в несколько раз. На то они и боги, чтобы возвышаться над людьми. По поводу оружия, уверили атлантийские Правители, так их ученые ничуть не хуже лемурийских. Создавались ведь, по образу и подобию.
Итогом конклава стало официальное объявление войны между Расами. К этому времени континент Мур уже почти погрузился в Океан, и лемурийцы устроились внутри горы Шаста. Изрыв ее подземными ходами и оградив энергетическим щитом от внешнего проникновения. Атлантийцы, напротив, поднялись наверх, к семи самым высоким земным вершинам, построив на них свои ажурные, потрясающей красоты, города.


Все это промелькнуло в голове Дзаровского. И сейчас он смотрел в зеленые глаза Верховного мага атлантов.
- Удивлен?- мягко спросили его маги.- Не бойся. Мы не сделаем тебе плохо. Ты нам нужен, чтобы разобраться с архатом.
- Почему я?- спросил поляк.
- Потому что мы так решили.
И Атланто стали медленно опускаться на колени перед Владом. Тот пытался его удержать, ему не нравилась идея занятия сексом с тысячелетним магов вымершей цивилизации.
- Не переживай,- раздалось уже ниже пояса,- мы андрогинны. Разделились только вы.
Порхающие руки прошлись по синякам, оставленными ими же ночью, с жалеющей, залечивающей, лаской. Подушечки пальцев задержали в себе соски Дзаровского, стянули полотенце с бедер, мягкие девичьи губы обхватили его член, вторая рука дразнила яички. То ли маг использовал силу своего воздействия, то ли тысячелетний опыт сыграл свою роль, но Влад вскоре вздрогнул в резком болезненном оргазме, ненавидя себя за это.
- Мы знаем.- сказали атланты, облизывая губы.- Мы знаем, что таким образом вы, люди, снимаете напряжение. Мы просто хотели тебе помочь. У нас много работы. Пойдем, тебе надо поспать.
И астрал Дзаровского оторвался от своего физического тела, отправившись путешествовать по эфирным слоям.
- Иди сюда,- услышал Влад,- иди, я тебе кое-что покажу.
Он резко обернулся на голос, и увидел высокого, очень высокого человека, стоящего на горном пике. Тот махал Владу рукой и подзывал к себе.
- Лети сюда. Быстрее.
Дзаровский не летал во сне уже лет тридцать точно, но вдруг почувствовал, как ноги отрываются от земли, и несут его на вершину горы, к крепостным воротам, окружающим дивный город из красноватого мрамора. Город был красный весь. От мостовых до башенных шпилей. От брусчатки на улицах, до людей, населявших его. Красным был и человек (?), подозвавший его. Красные волосы, красная одежда, красные глаза, производящие жутковатое впечатление. Он рассмеялся, и Влад увидел, что и зубы у него красные.
- Не удивляйся. Городов семь, по числу видимого спектра. Высшие власти живут в красном. Это наша родина. Наша прекрасная родина, которую уничтожили вы, люди. Но сами вы никогда не смогли бы этого сделать. Вам помогали. Мой заклятый враг- Верховный Магистр лемуров- Гарон. Это он- самый миролюбивый из всех- заключил с вами союз. А мы, между прочим, до последнего верили в его честность. Он до сих пор жив, я уверен. Мы с тобой должны разобраться и с ним.
- Пойдем,- продолжал Атланто,- мы постараемся тебе все объяснить. Во сне люди более восприимчивы к информации.
Рост атлантов, встреченных Владом по пути в лабораторию мага, превышал три метра. Были ли они красивы, он сказать не мог. Странным образом в их внешности сочетались и мужские и женские черты. Наверное, это было, все-таки, красиво, хоть и непривычно. Различить их между собой Дзаровскому не удавалось, как они не путали сами себя.
- Не путаем,- отозвался маг, и Влад смутился.
Он вел поляка специально кружными путями для того, чтобы этот млекопитающий смог оценить размах и величие того, что уничтожили его далекие предки. Непривычная глазу геометрия зданий производила впечатление чего-то либо космического, либо сказочного. Ажурные полукружья арок, хитроумные ансамбли, статуи Правителей, достающие, казалось, до самого неба. Архитектура Вторых, кажется, стала прародительницей всех земных стилей. Ни здания, ни люди в городе не отбрасывали теней. В государстве атлантов царил вечный полдень.
- Садись,- кивнул маг на кресло в своем кабинете.
В кресло могло поместиться, как минимум, два Дзаровского.
- Мы не маги, как таковые,- начал атлант,- мы ученые, экспериментаторы. Но вы можете считать нас магами, вам так привычнее. Мы знаем что вы, люди, придерживаетесь нескольких теорий возникновения жизни на Земле. Самая живучая- божественное вмешательство. Самая обоснованная- ваша теория Дарвина. Самая приближенная к реальности- космическая.
Первые, действительно, прибыли с другой планеты. Это они ставили здесь опыты по созданию биологических организмов. Они являются тем самым катализатором белковой жизни на планете. Это было в то время, когда Землю не населяли даже амебы, а лемуры уже построили свое государство. А потом появились мы- Вторые. Мы- результат их неудачного эксперимента. Но у лемуров было одно непреложное правило- нельзя вмешиваться в ход событий, которые уже случились. Поэтому, они никогда и не пытались баловаться с четвертым измерением. Если бы на их месте оказались мы, то без колебаний уничтожили бы самих себя. Но лемуры решили посмотреть, что получится из их неудавшейся затеи. Получились мы. Я уже говорил, что мы двуполы? Сами лемуры вообще бесполы. И размножались, по-моему, даже чуть ли не почкованием. Их это очень заинтересовало, и, неудачный на первый взгляд, эксперимент был продолжен. Их любопытство привело к тому, что Землю стали населять две расы вместо одной. Земля была большая, и нам всем хватало на ней места, пока лемуры не решили пойти дальше. Им показалось мало андрогинности атлантов, они решили посмотреть, что может выйти из разнополости. Маленький фокус с ДНК, и на свет появилась первая самка, и первый самец с другими наборами хромосом. А дальше естественный дарвиновский отбор завершил начатое. Природе показалось очень удобным многократное использование Y-хромосомы. Посуди сам. Мы способны оплодотворять сами себя, но если кто-то из нас гибнет, гибнет вся линия его ДНК. Как если бы одновременно погибли отец и мать. Сколько потенциальных потомков не появится на свет? А с разнополостью проще. Больше шансов выжить.
А дальше в ход эволюции вмешались уже мы. Это мы дали свою ДНК несчастной обезьянке. Кто-то из наших ученых просто оплодотворил ее, ведь у истоков стояли общие родители. Была проведена титаническая работа, и на свет появилось то самое переходное звено, которое ваш Дарвин так и не смог найти. Все остальное было делом техники. Предтечи очень удивились, увидев, что исходная животинка вдруг встала на две ноги, растеряла по дороге шерсть и превратилась в вас, точнее в нас, за небольшим исключением.
Как видишь, ни одна из трех теорий сама по себе неверна, а все вместе дали толчок жизни на земле.
Но мы не учли одного, и это стало нашей ошибкой. Матрицу сознания лемуров, которую Гарон внедрил в первые клетки. Это то, что вы называете «вдохнуть душу». Закодированная информация Галактического Кодекса. «Не убий», « не укради», « не возжелай», если вкратце. Правда, смешно?
Это они так реализовывали «принцип невмешательства». А мы-то, дураки, до конца им верили. И вот сейчас нас нет, а они до сих пор где-то есть.

Влад проснулся оттого, что зубы Атланто нежно покусывали его соски.
- Сними барьеры,- шептали маги,- нам нужно тебе кое-что дать.
Верховные атланты спускались вниз по загорелому животу, играя упругим языком, и поляк начал коротко постанывать от наслаждения. Извращенность происходящего заставила его разрушать возведенные в сознании стены. Не впервые было Дзаровскому испытывать подобные эмоции.
Спасибо толстой неопрятной потной женщине- психологу центра материнства и детства. Именно она научила Влада тому, чему так удивились маги. В двенадцать лет, когда у него погибли родители, разбившись на машине, его определили в детский дом. В свои двенадцать он выглядел на хорошие пятнадцать. Золотые волосы, огромные серые глаза, развитая мускулатура. В первую же ночь Дзаровского изнасиловали трое семнадцатилетних лбов. Через месяц директор детского дома предложил ему сниматься в частных порно-фильмах гомосексуальной направленности. За копейки. За сигареты и водку. Влад согласился с отчаянием самоубийцы. Он запомнил каждую свою съемку. Игры в раба и хозяина, унижения, наказания, порка, его оберегали только от физических уродств- для этого он был слишком красив. И не только игры, после чего он неделями залечивал раны на спине и ягодицах, и мечтал о мести. Это неправда, что месть подают холодной. Она должна кипеть в душе, опаляя нервы, выжигая мозг. Через полгода Дзаровский зашел в кабинет директора, куда заходил частенько. Директор любил Влада- этот «золотой» мальчик умел снимать напряжение после трудного дня, как никто другой. Парень опустился на колени между директорских ног, взглянув в лицо хозяина своими ангельскими серыми глазами, расстегнул ширинку, взял в горсть мошонку, и...
Зубы Дзаровского сомкнулись на возбужденном толстом члене директора детского дома. Выторгованным за три пачки сигарет и бутылку водки армейским ножом он отрезал все, что держал в ладонях. И вышел прочь, закрыв за собой дверь. Влад улыбался улыбкой сумасшедшего, удаляясь по пустому коридору, и наслаждаясь предсмертными криками хозяина.
Ему было двенадцать лет, и потная психолог работала с ним почти год все время следствия, когда тренированные мужики- опера- блевали прямо в кабинете во время просмотра видео-коллекции директора детского дома. Именно она научила Влада одной очень интересной штуке. Если хочешь забыть то, что хочешь забыть- построй дом. Кирпич за кирпичом, любовно укладывая красноватые прямоугольники. Надень перчатки, замеси цемент и вперед. Хорошее упрямое воображение даже разгрузило машину с кирпичами, наняло нескольких рабочих, и за год Влад выстроил у себя в голове почти Великую китайскую стену, спрятав за ней все свои двенадцать лет.
Атланто считывали информацию из мозга поляка, дыша ему в губы, смотря прямо в глаза и размеренно двигая бедрами, медленно и верно доводя до грани, за которой рухнет последний кирпичный слой.
Когда Влад вскрикнул, выплескивая часть себя, маги прижались к его груди, бережно слизывая пот из подмышек.
- Эх, люди,- сказали атланты,- вы, как были животными, так и остались ими. Нельзя было вас разделять. Да вас даже создавать нельзя было. А ведь мы предупреждали.


- Как будем добираться до Америки?- спросил Сергей Ольгу.
Она лежала рядом, свернувшись у него на груди уютным калачиком, и пепельные волосы щекотали ему нос. Он забавно морщился, но не просил отодвинуться.
- Я могу попробовать выбиться на конкурс молодых модельеров в Лос-Анджелесе. Мне нужно прислать свои работы экспертному жюри, если их утвердят, мне вышлют приглашение. Я имею право взять одного человека в качестве помощника. Поедешь со мной?
Сергей задумался на несколько минут. Это было заманчивое предложение, но...
- Лучше возьми учителя. Я как-нибудь вырвусь, а у него шансов никаких.
Чувствуя, что вот-вот уснет, бывший менеджер удивился повороту своей судьбы за несколько последних дней. Из унылого офисного планктона он превратился в воина Света и Добра. Вместо ведьмы под боком обрел прекрасную некрасивую принцессу. Он хотел усмехнуться, но вдруг...
Сергей шел по казенному серому абсолютно пустому коридору. Каждый шаг отдавался гулким эхом то ли в стенах, то ли в голове. Бросив мимолетный взгляд в окно, стекло которого заволокло темнотой, он резко остановился. Нечеткое отражение показало ему высокого, хорошо сложенного подростка с золотыми волосами. Хотя еще утром из зеркала в ванной комнате на него смотрел яркий брюнет среднего роста.
- Что за черт?- удивился Сергей, протянув к стеклу руку.
Пальцы были не его. Слишком... утонченные, что ли. Он отдернул руку, окинул себя потрясенным взглядом. Он был одет в плохие дешевые джинсы и уродливую клетчатую рубашку. А еще у него очень болела спина. А еще он был голоден, и, кажется, пьян.
- Влад,- в проеме раскрывшейся двери стоял неприятный толстый мужик и приветливо махал рукой,- иди сюда, мой мальчик. Мы тебя уже заждались. Не надо, чтобы я тебя заставлял. Ты же знаешь, как я этого не люблю.
И Сергей пошел к зовущему, пересекая убогий коридор.
В полутемной комнате, освещенной стоящими по углам канделябрами, находилось трое мужчин. Они тихо переговаривались между собой, по очереди прикладываясь к бутылке отличного виски, у одного в руках была вимдеокамера. Тот самый толстый мужик подтолкнул Сергея к собравшимся и елейным голосом объявил:
- Господа, вот он мой любимец. Скажите, хорош. Только прошу вас, господа, без членовредительства. Этот мальчик мне очень дорог. Почти, как сын.
«Что, черт возьми, здесь происходит?»,- только и успел подумать Сергей, как две пары сильных рук разорвали на нем рубашку. Его уложили на стол лицом вниз и привязали руки веревками, крепящимися к углам.
- Хорош,- сказал кто-то.
И спину Сергея обожгла адская боль. На не успевшие зажить после последней порки раны плеснули крепчайшим виски. Он дико взвыл, а чей-то язык начал жадно слизывать спиртные капли, сдирая едва запекшуюся кровь. Чьи-то грубые пальцы заставили открыть рот, и влили туда не меньше, чем полстакана. Чьи-то руки спустили с бедер джинсы, и Сергей заорал, когда в задний проход воткнулся чей-то член. Второй мужик водил своим хозяйством по его лицу, третий, стоявший за камерой, давал указания:
- Левее, ни хрена не видно. Паха, отодвинься немного, я хочу поймать в кадр его задницу. Отлично, кровь как раз к месту. Ударь его, мне нужно, чтобы этот засранец громче вопил. Так, хорошо, хорошо. Паха, замени меня, я, блин, тоже хочу.
Сергей на миг потерял сознание. В себя пришел оттого, что его с силой били по щекам.
- Еще чего. Думаешь, нам нужна дохлая селедка. Открой ротик, парень, дядя хочет там побывать. И не вздумай пустить в ход зубы, вобью их тебе в глотку.

«Господи,- подумал Сергей, очнувшись от кошмара,- что это было?» Ему вдруг пронзительно захотелось очутиться на горной вершине, возле Белых Врат, о которых говорил архат. Ему хотелось окунуться в чистейший разреженный воздух, искупаться в вековом снегу, не запятнанном земной грязью. Ему хотелось лечь под Солнцем, которое здесь висело прямо над головой, только протяни руку, и закрыть глаза.
Открыл он их уже в горах.
- Что это было?- спросил он архата.
- Он настроил тебя на луч своего «красного». Сейчас ты будешь жить его снами. А уж Атланто постарается, чтобы они были именно кошмарами. Вам нужно как можно скорее добраться до горы Шаста. Иначе вся твоя жизнь превратится в кошмар.
- Привет, старый враг,- донеслось сверху.
Они подняли головы. Прямо в воздухе стоял маг, в развевающихся красных одеждах, рядом с ним находился Влад. Сергей это понял сразу. Это им он был в своем недавнем кошмаре. Архат внимательно оглядывал спутника Атланто. Тот был несколько заторможен, измучен и напуган.
- Как жаль,- прошептал старик,- как жаль, что я не встретил тебя первый. Бедный мальчик.
Атланты громко расхохотались:
- Этот «мальчик» стоит всего твоего спектра. То, что ему пришлось пережить, то, что он забыл, и смог из этого вырваться, раскрасило его во все цвета радуги. А то, чего нет, мы добавим.
- Что ты можешь ему дать?- спросил архат.
- О, многое. Это твои монахи отказываются от всех земных удовольствий. А наш адепт счастлив и удовлетворен. Правда, малыш?
Влад вздрогнул и коротко кивнул на это.
- Давай покончим с этим сейчас. Здесь, в астрале,- предложил старик.
- Дуэль?- казалось, маг задумался,- нет, мы еще не готовы. Встретимся позже, старик. Мы слышали, твои друзья отказались помогать тебе. Ну-ну, посмотрим, как ты выкрутишься с человеческим спектром.
- Кстати,- донеслось уже издалека,- хорошего «красного» себе нашел. Как-нибудь расскажешь, где ты умудрился взять такую чистую душу.

Очень интересно, но это же еще не конец?
Размещено через приложение ЯПлакалъ