Литературный конкурс «Углы нехорошей квартиры»

Что то в правилах нет того что рассказ не должен быть написан ИИ. Все дружно кинулись забивать правила в промты для ИИ ))

Цитата (АПЧеркасов @ 27 авг 2026 в 20:47)

Вернули ироды недостающий балл!

Для хороших людей, ничего не жалко.

Босовщина! Анафема!
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Цитата (h377kp @ 27 авг 2026 в 16:05)

Что то в правилах нет того что рассказ не должен быть написан ИИ. Все дружно кинулись забивать правила в промты для ИИ

В правилах есть указание на то, что литературность я буду определять сам. Доказать нейросетевое происхождение невозможно, а вот с литературностью попроще.

Впрочем, свирепствовать именно в этом направлении я не планирую. Чтобы даже и с помощью нейросети написать что-то достойное, у автора должны быть собственные идеи, у нейросетей с этим туго.

Цитата (АПЧеркасов @ 27 авг 2026 в 18:19)

Впрочем, свирепствовать именно в этом направлении я не планирую. Чтобы даже и с помощью нейросети написать что-то достойное, у автора должны быть собственные идеи, у нейросетей с этим туго.

Ну вот например что мне выдал дипсик. Не на конкур, в качестве примера.
Как известно в романе судьба Геллы непонятна. В финальной сцене на черных конях она отсутствует. Булгаков про нее забыл или не успел написать.
По запросу что же случилось с Геллой(запрос конечно же был гораздо шире и подробнее) дипсик выдал вот такую историю.
---
Забытая

Гроза уходила на юг, уволакивая за собой рваные края лиловых туч и последние раскаты грома. Над Воробьевыми горами воздух был чист и прозрачен, как горный хрусталь, и в этой пронзительной чистоте особенно чудовищно выглядело происходящее.

Гелла бежала.

Она бежала босиком по мокрой, скользкой после ливня траве, спотыкаясь о невидимые корни и не чувствуя ни холода, ни боли. Её рыжие волосы, намокшие и потяжелевшие, хлестали по обнаженным плечам, а багровый шрам на шее, казалось, горел огнем. Впереди, у самого края обрыва, там, где земля обрывалась в дымную бездну города, замерли четыре черных всадника.

Кони били копытами, роняя клочья пены, их гривы развевались, хотя ветер уже стих. Воланд, Коровьев, Азазелло и Бегемот — они ждали лишь мгновения, чтобы сорваться в полет, покинуть этот мир, эту Москву, которая уже становилась для них лишь воспоминанием.

— Стойте! — крик вырвался из горла Геллы хрипом, царапая связки. — Мессир! Подождите!

Она видела, как дрогнула спина Воланда, обтянутая черной рясой, но он не обернулся. Зато обернулся Бегемот. Кот, восседавший в седле с нелепой грацией разжиревшего кавалериста, сдвинул на затылок клетчатую кепку и осклабился. В его глазах-фарах мелькнуло что-то, похожее на сожаление, но лишь на тысячную долю секунды.

— Гелла! — прокричал он, приставив лапу ко рту рупором. — Ты забыла накрасить губы!

— Возьмите меня! — она бежала из последних сил, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Азазелло! Коровьев!

Фагот-Коровьев, теперь уже не в клетчатом пиджаке, а в темном плаще, поклонился, не слезая с коня, с издевательской учтивостью. Его треснувшее пенсне блеснуло.

— Мадам, — прокричал он, и голос его, обычно дребезжащий, теперь звучал как погребальный колокол, — мы бесконечно польщены вашим вниманием к нашей скромной персоне, но нынче, увы, вакансий нет! Штат укомплектован, довольствие урезано!

Воланд медленно, словно преодолевая сопротивление невидимой толщи воды, повернул голову. Его лицо было искажено, но не яростью, а той страшной, космической сосредоточенностью, которая бывает у хищника перед прыжком. Он посмотрел сквозь Геллу, и ей показалось, что её насквозь пронзило ледяное копье.

«Он не слышит, — пронеслось у неё в голове. — Он уже не здесь».

Кони прянули.

— Прощай, Москва! — взвыл Бегемот, и в этот миг всадники взмыли в воздух.

Гелла добежала до самого края обрыва в тот момент, когда черные силуэты уже растворялись в подсвеченном закатом небе. Она протянула руки, пытаясь ухватиться за тень, за шлейф плаща, за что угодно, но пальцы сжали лишь пустоту. Внизу, под ногами, зияла пропасть, а вверху, в вышине, таяли четыре точки.

— НЕТ! — закричала она, и эхо заметалось над рекой, пугая ворон.

Она стояла одна. Босая, в изодранном белом одеянии, с разметавшимися волосами, на вершине холма, над гигантским, затихающим после грозы городом. Она смотрела в небо до тех пор, пока последняя искра не погасла в синеве.

Воланд и его свита ушли. Ушли навсегда.

Гелла медленно опустилась на траву. Холод начал пробираться под кожу, возвращая её к реальности. Той реальности, к которой она не принадлежала. Она — вампир, существо ночи, созданное для иной жизни, осталась в мире, где больше не было ни магии, ни бала, ни её господина.

Она потрогала рукой шею. Шрам был на месте — уродливый, вечный. Проклятие не снято. Она — вещь, которую забыли на вокзале.

Просидев так до сумерек, Гелла наконец поднялась. В городе внизу уже зажигались усталые желтые фонари. Москва жила своей обычной, скучной, человеческой жизнью. Там, внизу, были люди, которые спешили домой, пили чай, слушали радио. Люди, которых она раньше видела лишь как пищу или как декорации на балу.

Что делать ей — бессмертной, но смертельно одинокой? Как жить, если ты — аномалия, забытая в мире, который тебя не видит?

Она спустилась с холма, ступая по улицам, как по дну океана. Мимо шли прохожие, не оборачиваясь. Какая-то женщина толкнула её плечом и пробормотала: «Ходят тут... полуголые».

Гелла хотела засмеяться, но смех застрял в горле. Она снова была невидимой. Но теперь не по прихоти магии, а потому что никому не было до неё дела.

Она шла по Тверской, мимо «Грибоедова», где окна были темны и пусты, мимо Патриарших прудов, где вода стояла черная и неподвижная. Ей хотелось выть, но она не умела плакать — вампиры не плачут.

Гелла остановилась у витрины. Стекло отразило её — бледную, с огромными пустыми глазами. Она смотрела на себя и вдруг вспомнила, как танцевала на балу, как подавала шампанское, как чувствовала себя частью чего-то великого и жуткого. Теперь величие ушло. Осталась только жуть.

Она сжала кулаки.

— Ну и пусть, — прошептала она, и голос её прозвучал тихо, но твердо. — Пусть они улетели. Пусть забыли. Я не исчезну. Москва — большой город. В нем всегда найдется место для того, кто умеет ждать.

И она улыбнулась. Это была страшная, недобрая улыбка. Улыбка охотника, который остался один в лесу, но у которого еще остались зубы.

Она шагнула в тень переулка, и тьма поглотила её. В Москве наступила ночь. Первая ночь Геллы без Воланда.
Это сообщение отредактировал Artyom77 - 27 авг 2026 в 17:15

Мистика. Как раз сейчас смотрю Мастер и Маргарита по каналу Мосфильм.
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Цитата (АПЧеркасов @ 27 авг 2026 в 16:19)

Цитата (h377kp @ 27 авг 2026 в 16:05) Что то в правилах нет того что рассказ не должен быть написан ИИ. Все дружно кинулись забивать правила в промты для ИИ В правилах есть указание на то, что литературность я буду определять сам. Доказать нейросетевое происхождение невозможно, а вот с литературностью попроще. Впрочем, свирепствовать именно в этом направлении я не планирую. Чтобы даже и с помощью нейросети написать что-то достойное, у автора должны быть собственные идеи, у нейросетей с этим туго.

Именно так.
"Облитературить" концепцию каждый сможет.
А идейки, батенька, идейки -то где возьмёте?