кстати, хочу напомнить тем кто бурно радуется и кричит - вовово, святая правда - Антон Палыч всё-таки писателем был, так что текст имеет скорее художественную ценность, нежели ценность святой истины.
молчи женщина)) он имеет разностороннюю ценность..
Чехов все бордели обежал, в том числе и на Южном Сахалине. Ебарь-террорист, короче. Как, собсна, и граф наше все - Лев Толстой. Только, если Толстой, как говорится, ипал и плакал, все время, так сказать каясь. То Чехов был насчет этого поспокойнее.
Из письма А.П.Чехова - А.С.Суворину, 18 мая 1891 г.
Женщины, которые употребляются, или, выражаясь по-московски, тараканятся на каждом диване, не суть бешенные, это дохлые кошки, страдающие нимфоманией. Диван очень неудобная мебель. Его обвиняют в блуде чаще, чем от того заслуживает. Я раз в жизни только пользовался диваном и проклял его. Распутных женщин я видывал, и сам грешил многократно, но Золя и той даме, которая говорила вам «хлоп - и готово», я не верю. Распутные люди и писатели любят выдавать себя гастрономами и тонкими знатоками блуда; они смелы, решительны, находчивы, употребляют по 33 способам, чуть ли не на лезвии ножа, но все это только на словах, на деле же употребляют кухарок и ходят в рублевые дома терпимости.
Все писатели врут. Употребить даму в городе не так легко, как они пишут. Я не видел ни одной такой квартиры (порядочной, конечно), где бы позволяли обстоятельства повалить одетую в корсет, юбки и турнюр женщину на сундук, или на диван, или на пол и употребить ее так, чтобы не заметили домашние. Все эти термины вроде в стоячку, в сидячку и проч. - вздор. Самый легкий способ, это постель, а остальные 33 трудны и удобоисполнимы только в отдельном номере или в сарае.
Роман с дамой из порядочного круга - процедура длинная.
Во-первых, нужна ночь, во-вторых, вы едете в Эрмитаж, в-третьих, в Эрмитаже вам говорят, что свободных номеров нет, и вы едете искать другое пристанище, в-четвертых, в номере ваша дама падает духом, жантильничает, дрожит и восклицает: «Ах, боже мой, что я делаю?! Нет! Нет!», добрый час идет на раздевание и на слова, в-пятых, дама ваша на обратном пути имеет такое выражение, как будто вы ее изнасиловали, и все время бормочет: «Нет, никогда себе этого не прощу!» Все это не похоже на «хлоп - и готово!». Конечно, бывают случаи, когда человек грешит, точно стреляет - пиф! паф! и готово, - но эти случаи не так часты, чтобы о них стоило говорить. Не доверяйтесь вы рассказам! Верьте храбрым любовникам также мало, как и охотникам. Помните пословицу: «кто чем болит, тот о том и говорит»; кто много постил, тот больше всех и с большим удовольствием говорит о любовных приключениях и 33 способах.
Никто так не любит похабии, как старые и вдовы, у которых еще нет любовника. Писатели должны быть подозрительны ко всем россказням и любовным эпопеям. Если Золя сам употреблял на столах, под столами, на заборах, в собачьих будках, в дилижансах, или своими глазами видел, как употребляют, то верьте его романам, если же он писал на основании слухов и приятельских рассказов, то поступил опрометчиво и неосторожно.
Чехов — А.С.Суворину, 27 июня 1890, г. Благовещенск
Комнатка у японки чистенькая, азиатско-сентиментальная, уставленная мелкими вещичками, ни тазов, ни каучуков, ни генеральских портретов. Постель широкая, с одной небольшой подушкой. На подушку ложитесь вы, а японка, чтобы не испортить себе прическу, кладет под голову деревянную подставку. Затылок ложится на вогнутую часть. Стыдливость японка понимает по-своему. Огня она не тушит и на вопрос, как по-японски называется то или другое, она отвечает прямо и при этом, плохо понимая русский язык, указывает пальцами и даже берет в руки, и при этом не ломается и не жеманится, как русские. И все это время смеется и сыплет звуком “тц”. В деле выказывает мастерство изумительное, так что вам кажется, что вы не употребляете, а участвуете в верховой езде высшей школы. Кончая, японка тащит из рукава зубами листок хлопчатой бумаги, ловит вас за “мальчика” (помните Марию Крестовскую?) и неожиданно для вас производит обтирание, причем бумага щекочет живот. И все это кокетливо, смеясь, напевая и с “тц”...
Эх, умер Антон Палыч до того как женщины стали ходить на войну (уже ой), переписывать бумаги (тут бы он вообще сильно удивился) и строить железные дороги (а тут вообще в ступор впал, вероятно).
Не надо, во-первых, пытаться приладить воззрения столетней давности к реалиям современности; во-вторых, Чехов не был документалистом всё же. Не знаю, каким он был врачом, но как писатель не сильно увлёк.
Чехов все бордели обежал, в том числе и на Южном Сахалине. Ебарь-террорист, короче. Как, собсна, и граф наше все - Лев Толстой. Только, если Толстой, как говорится, ипал и плакал, все время, так сказать каясь. То Чехов был насчет этого поспокойнее.
А женщине все можно простить за клевую попку
Вот из Сахалинского,кстати: «Когда из любопытства употребляешь японку, то начинаешь понимать Скальковского, который, говорят, снялся на одной карточке с какой-то японской блядью. Комнатка у японки чистенькая, азиатски-сентиментальная, уставленная мелкими вещичками; ни тазов, ни каучуков, ни генеральских портретов. На подушку ложитесь вы, а японка, чтобы не испортить себе прическу, кладет под голову деревянную подставку. Затылок ложится на вогнутую часть. Стыдливость японка понимает по-своему: огня она не тушит и на вопрос, как по-японски называется то или другое, она отвечает прямо и при этом, плохо понимая русский язык, указывает пальцами и даже берет в руки, и при этом не ломается и не жеманится, как русские. И все время смеется и сыплет звуком «тц». В деле выказывает мастерство изумительное, так что вам кажется, что вы не употребляете, а участвуете в верховой езде высшей школы. Кончая, японка тащит из рукава зубками листок хлопчатой бумаги, ловит вас за «мальчика» (помните Марию Крестовскую?) и неожиданно для вас производит обтирание, при этом бумага щекочет живот. И все это кокетливо, смеясь и с «тц». Обратный путь с Сахалина пролегал через Цейлон: «Место, где был рай. Здесь в раю я сделал больше 100 верст по железной дороге и по самое горло насытился пальмовыми лесами и бронзовыми женщинами. Когда у меня будут дети, то я не без гордости скажу им: «Сукины дети, я на своем веку имел сношение с черноглазой индуской... и где же? В кокосовом лесу в лунную ночь!»
Мне другая фраза про женщин нравится у Чехова: "Женщина может быть другом мужчины лишь в такой последовательности: сначала приятель, потом любовница, а затем уж друг." (в Дяде Ване)
Женщины хоть и не согласны с классиком, но молчат. Потому-что это классик. Против авторитетов им выступать нельзя. По этому власть всегда держится на женщинах. Для них похуй кто авторитет. Для них главное что он авторитет.
При всей моей любви к АнтонПалычу, всё же я за советом по поводу женщин к нему-бы не пошёл. Да и у половины классиков, а то и у двух-третей, с женским полом сплошные проблемы и страдания, о чём они нам талантливо и повествуют в аллегориях и гиперболах. Вот возьмём к примеру Льва нашего Николаевича. Если б он, простите за моветон, не разосраслся с Софьей Андреевной, то может и пожил бы подольше. Да и то, к слову сказать, всё этим женщинам о земном да низменном, не поняла она полёт души писателя, да так и заявила: "Лёва, а не впал-ли ты в старческий маразм? А то я тут услышала, что ты собрался всё своё творческое наследие народу подарить. И если тебе плевать на то, что у меня все пальцы артритом скрючило от переписывания твоих рукописей, то о семье ты подумал, чем ты их кормить будешь? Прости дорогой, но если ты это отчебучишь, то Ясная поляна для тебя будет на Козловой засеке! (это она так вежливо дала понять, что жить ему на вокзале)" Обиделся ЛевНиколаичь, встал ночью, сказал "Душно мне и невыносимо!", собрал котомку, надел лапти да и отправился куда глаза глядят, вот только со здоровьем не рассчитал, да и то - 82 года это вам не баран чихнул, простыл по дороге и помер. А послушал бы жену, так может и до сотни годков бы дотянул, стал бы "Красным графом", как его дальний родственник Алексей Толстой, да и нам ещё бы чего-нить оставил для духовного развития. К чему это я? А к тому, что "Глуп тот, кто хочет женщину понять. Двойной глупец, кто говорит, что понял!" Ну или как-то так...)))
Это сообщение отредактировал simva - 12 дек 2015 в 15:11
Роман с дамой из порядочного круга - процедура длинная. Во-первых, нужна ночь, во-вторых, вы едете в Эрмитаж, в-третьих, в Эрмитаже вам говорят, что свободных номеров нет, и вы едете искать другое пристанище, в-четвертых, в номере ваша дама падает духом, жантильничает, дрожит и восклицает: -Ах, боже мой, что я делаю?! Нет! Нет!, добрый час идет на раздевание и на слова, в-пятых, дама ваша на обратном пути имеет такое выражение, как будто вы ее изнасиловали, и все время бормочет: -Нет, никогда себе этого не прощу! Отечеству женщина не приносит никакой пользы. Она не ходит на войну, не переписывает бумаг, не строит железных дорог, а запирая от мужа графинчик с водкой, способствует уменьшению акцизных сборов. Женщина лукава, болтлива, суетна, лжива, лицемерна, корыстолюбива, бездарна, легкомысленна, зла… Только одно и симпатично в ней, а именно то, что она производит на свет таких милых, грациозных и ужасно умных душек, как мужчины… За эту добродетель простим ей все ее грехи.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
- Антон Палыч всё-таки писателем был, так что текст имеет скорее художественную ценность, нежели ценность святой истины. 
yaplakal.com