Как сепаратисты обращались с российскими военнопленными на Чеченской войне

Как бы не пыталась пропаганда очернить их подвиг, ради того что бы задобрить дикарей, ради сиюминутной выгоды, как бы некоторые ублюдки не пытались называть их бандитами или ещё кем-то, что бы получить одобрение хозяина, мы должны помнить, каждый из нас. Вечная слава тем, кто не вернулся, низкий поклон настоящим героям и защитникам отечества. Есть они и на ЯПе, спасибо, ребят.

Это сообщение отредактировал Oberschulz - 17 апр. 2017 г. в 19:36

DTrump

Цитата

а мировое сообщество шло бы нахуй

Хорошо бы если только мировое сообщество.
Пацаны, искалеченные физически и морально, приходили домой, а их убийцами называли. Писали в газетах тогда, что говорили, мол, вы там бедных людей убивали. Этих бы сук, говоривших такое, чехам на расправу отдать. Да и журнашлюхи тоже старались солдат в дерьме вывалять.

Цитата (valterpiter @ 17.04.2017 - 19:32)

Цитата (DBWolf @ 17.04.2017 - 19:27) . А вот, то что чичи проявили себя как скотЫ - это факт. А они и никогда и не переставали ими быть

Очень надеюсь, дружище, что ты ошибаешься. А иначе у нас в стране нация, которой быть не должно...

А хули ковалев? Чем жирик лучше? Вот он на дне независимости Ичкерии Дудаева позравляет:

...

Цитата

нужно менять наш взгляд на эти вещи и всегда впрягаться за своих

Люди то впрягаются. Но вот продажные менты и судьи сводят всё на нет.

тоже персонажик, но один вроде как плохой, а второй герой , мост в питере, улица в москве его фамилией названы...

Цитата (MGuseni4ka @ 17.04.2017 - 22:36)

DTrump Цитата а мировое сообщество шло бы нахуй Хорошо бы если только мировое сообщество. Пацаны, искалеченные физически и морально, приходили домой, а их убийцами называли. Писали в газетах тогда, что говорили, мол, вы там бедных людей убивали. Этих бы сук, говоривших такое, чехам на расправу отдать. Да и журнашлюхи тоже старались солдат в дерьме вывалять.

К сожалению, настоящие имя, фамилия и воинское звание мне лично неизвестны.
Конечно же были капитаны в тот период войны, были офицеры с фамилией Антонов, но вот капитана Антонова не было.
Погиб через несколько дней после съёмки.

Жириновский покидает стадион Динамо после парада ко Дню независимости Чеченской республики Ичкерия. Грозный 1994г

Юрий Буданов - Герой России!!!

...

Это сообщение отредактировал osskin - 17 апр. 2017 г. в 19:45

Цитата

Но... Разве нет беспокойства, что получая такие деньги от Кремля и продажи нефти они попросту не вооружились сейчас до зубов новейшим оружием и если что, то бахнет у России Чечня прямо под боком?

Дак это очевидно ,вобщемто .

…И сказал ей бородатый главарь, увитый по лбу зеленой лентой – тебе туда. И показал стволом автомата на горный склон – за ним ты найдешь своего сына.

Или то, что от него осталось.

Если дойдешь, конечно.

И замерли от этого жеста боевики, а в первую очередь те, кто устанавливал на этом склоне минное поле. Надежно устанавливал – для собственной же безопасности, туда-сюда, движение.

Разведка федеральных сил не прошла – откатилась, вынося раненых.

Попавшие под артобстрел шакалы, спасаясь от снарядов в ущелье, вырывались сюда на простор и на потеху Аллаху устраивали фейерверк на растяжках.

Пленные, что вздумали бежать, взлетели здесь же на небеса.

Сын? Нет, сына ее здесь нет, но они слышали о пленном русском солдате, который отказался снять православный крестик. Зря отказался – через голову и не стали снимать, делов-то - отрубили голову мечом, и тот сам упал на траву. Маленький такой нательный крестик на шелковой нитке, мгновенно пропитавшейся кровью. Гордого из себя строил, туда-сюда, движение. А то бы жил. Подумаешь, без креста... Дурак. А похоронили его как раз там, за склоном. Иди, мать, а то ночь скоро – в горах быстро темнеет. Жаль только, что не дойдешь. Никто не доходил.

Пошла.

Пошла по траве, выросшей на минах, и среди тоненьких проводков, соединявших гранаты-ловушки. Вдоль израненных осколками кустарников. Вдоль желтеющих косточек чьих-то сынков, не вывезенных с минного поля ни своими, ни чужими. Собрать бы их, по ходу, раз она здесь, похоронить по-людски, с молитовкой, но она шла-торопилась к своему дитяти, к своей кровинушке, к своему дурачку, не послушавшего бандита. О, Господи, за что? Ведь сама, прилюдно, надевала сыночку крестик на призывном пункте – чтобы оберегал. И видела ведь, видела, что стесняется друзей ее Женька, запрятывая подарок глубоко под рубашку. Думала грешным делом, что не станет носить, снимет втихаря.

Не снял…

А ей все смотрели и смотрели вслед те, кто захотел иметь собственное солнце, собственную личную власть, собственных рабов. Ухоженные, упитанные, насмешливые бородачи. Три месяца она, еще молодая женщина, ощущала на себе эти взгляды, терпела унижения, оскорбления, издевательства. Три месяца ее секли холодные дожди, от которых в иные времена могла укрыться лишь собственными руками. По ней стреляли свои и чужие: по одинокой незнакомой фигуре на войне стреляют всегда – на всякий случай или просто ради потехи. Она пила росу с листьев и ела корешки трав. Она давно потеряла в болоте туфли и теперь шла по горным тропам, по лесным чащам, по невспаханным полям босиком. Искала сына, пропавшего в чужом плену на чужой войне. Невыспавшейся переходила от банды к банде, голодной от аула к аулу, закоченевшей от ущелья к ущелью. Но знала: пока не найдет живого или мертвого, не покинет этой земли, этих гор и склонов.

«Господи, помоги. Дай мне силы дойти и отыскать. На коленях бы стояла – да идти надо. Помоги, Господи. Потом забери все, что пожелаешь: жизнь мою забери, душу, разум – но сейчас помоги…»

- Сейчас, сейчас взлетит, туда-сюда, движение.

- Живучая. Но здесь еще никто не проходил, - ждали боевики, не спуская глаз с русской женщины и боясь пропустить момент, когда вздыбится под ее ногами земля, когда закончатся ее земные муки.

Не заканчивались. То ли небеса, оправдываясь за страшную кару, выбранную для ее сына, отводили гранатные растяжки, то ли ангелы прилетели от него, от Женьки, и подстилали свои крыла под расстрескавшиеся, с запеченной кровью ноги, не давая им надавить сильнее обычного на минные взрыватели. Но она шла и шла туда, где мог быть ее сын, уходила прочь от главаря с зеленой лентой, исписанной арабской вязью. И когда уже скрывалась с глаз, исчезала среди травы, один из боевиков поднял снайперскую винтовку, поймал в прицел сгобленную спину: прошла она – проведет других. Не взлетела – так упадет…

Но что-то дрогнуло в бородаче, грубо отбил он в сторону оружие и зашагал прочь, в ущелье, в норы, в темень. Он не угадал. А тот, кто не угадывает, проигрывает…



…А еще через два дня к боевому охранению пехотного полка вышла с зажатым в руке крестиком на шелковой нити седая старушка. И не понять было с первого взгляда, русская ли, чеченка?

- Стой, кто идет? – спросил, соблюдая устав, часовой.

- Мать.

- Здесь война, мать. Уходи.

- Мне некуда уходить. Сынок мой здесь.

Подняла руки – без ногтей, скрюченные от застывшей боли и порванных сухожилий. Показала ими в сторону далекого горного склона – там он. В каменной яме, которую вырыла собственными руками, ногтями, оставленными там же, среди каменной крошки. Сколько перед этим пролежала без памяти, когда отыскала в волчьей яме родную рыжую головушку, из-за которой дразнили ее Женьку ласково «Золотистый-золотой» - не знает. Сколько потом еще пролежала рядом с найденным обезглавленным телом ее мальчика – не ведает тоже. Но очнувшись, поглядев в чужое безжизненное небо, оглядев стоявших вокруг нее в замешательстве боевиков, усмехнулась им и порадовалась вдруг страшному: не дала лежать сыночку разбросанному по разным уголкам ущелья…



…И выслушав ее тихий стон, тоже седой, задерганный противоречивыми приказами, обвиненный во всех смертных грехах политиками и правозащитниками, ни разу за войну не выспавшийся подполковник дал команду выстроить под палящим солнцем полк. Весь, до последнего солдата. С Боевым знаменем.

И лишь замерли взводные и ротные коробки, образовав закованное в бронежилеты и каски каре, он вывел нежданную гостью на середину горного плато. И протяжно, хриплым, сорванным в боях голосом прокричал над горами, над ущельем с остатками банд, над минными полями, покрывшими склоны, - крикнул так, словно хотел, чтобы услышали все политики и генералы, аксакалы и солдатские матери, вся Чечня и вся Россия:

- По-о-олк! На коле-ено-о-о!

И первым, склонив седую голову, опустился перед маленькой, босой, со сбитыми в кровь ногами, женщиной.

И вслед за командиром пал на гранитную пыльную крошку его поредевший до батальона, потрепанный в боях полк.

Рядовые пали, еще мало что понимая в случившемся.

Сержанты, беспрекословно доверяющие своему «бате».

Три оставшихся в живых прапорщика – Петров и два Ивановых, опустились на колени.

Лейтенантов не было – выбило лейтенантов в атаках, рвались вперед, как мальчишки – и следом за прапорщиками склонились повинно майоры и капитаны, хотя с курсантских погон их учили, что советский, русский офицер только в трех случаях имеет право становиться на колени: испить воды из родника, поцеловать женщину и попрощаться с Боевым знаменем.

Сейчас Знамя по приказу молодого седого командира само склонялось перед щупленькой, простоволосой женщиной. И оказалась вдруг она вольно иль невольно, по судьбе или случаю, но выше красного шелка, увитого орденскими лентами еще за ту, прошлую, Великую Отечественную войну.

Выше подполковника и майоров, капитанов и трех прапорщиков – Петрова и Ивановых.

Выше сержантов.

Выше рядовых, каким был и ее Женька, геройских дел не совершивший, всего один день побывший на войне и половину следующего дня - в плену.

Выше гор вдруг оказалась, тревожно замерших за ее спиной и слева.

Выше деревьев, оставшихся внизу, в ущелье.

И лишь голубое небо неотрывно смотрело в ее некогда васильковые глаза, словно пыталось насытиться из их бездонных глубин силой и стойкостью. Лишь ветер касался ее впалых, обветренных щек, готовый высушить слезы, если вдруг прольются. Лишь солнце пыталось согреть ее маленькие, хрупкие плечики, укрытые выцветшей кофточкой с чужого плеча.

И продолжал стоять на коленях полк, словно отмаливал за всю Россию, за политиков, не сумевших остановить войну, муки и страдания всего лишь одной солдатской матери. Стоял за ее Женьку, рядового золотистого воина. За православный крестик, тайно надетый и прилюдно не снятый великим русским солдатом в этой страшной и непонятной бойне…


Николай ИВАНОВ «ЗОЛОТИСТЫЙ-ЗОЛОТОЙ».

Это сообщение отредактировал vasek005 - 17 апр. 2017 г. в 19:47

А есть памятнтики или обелиски героям 2-х этих войн ?

Это сообщение отредактировал sevlantiy - 17 апр. 2017 г. в 19:48

думаете укропы лучше с пленными обращаются? на обмене получали мешок костей и мяса под наркотой, что бы только глаза моргали

Цитата (MGuseni4ka @ 17.04.2017 - 19:39)

Люди то впрягаются. Но вот продажные менты и судьи сводят всё на нет.

да хорош про впрягающихся :( реально единицы впрягутся. друга бандой тянули черножопые в какую-то подсобку не на улице или в подворотне, а в ПОМЕЩЕНИИ МИТИНСКОГО РАДИОРЫНКА, БЛЯДЬ, среди десятков людей, хоть бы один впрягся, я кое-как успел, вдвоем отбились и на лыжи встали, а всем реально похуй вообще было.

Цитата (ХимикВСН @ 17.04.2017 - 17:47)

думаете укропы лучше с пленными обращаются? на обмене получали мешок костей и мяса под наркотой, что бы только глаза моргали

тему не надо переводить

Цитата (mrsakhnov @ 17.04.2017 - 17:47)

Цитата (MGuseni4ka @ 17.04.2017 - 19:39) Люди то впрягаются. Но вот продажные менты и судьи сводят всё на нет. да хорош про впрягающихся :( реально единицы впрягутся. друга бандой тянули черножопые в какую-то подсобку не на улице или в подворотне, а в ПОМЕЩЕНИИ МИТИНСКОГО РАДИОРЫНКА, БЛЯДЬ, среди десятков людей, хоть бы один впрягся, я кое-как успел, вдвоем отбились и на лыжи встали, а всем реально похуй вообще было.

Тоже верно.

Цитата (AlonsoMosley @ 17.04.2017 - 19:32)

Навсегда в памяти то адское видео, где летейнанту и бойцам головы отрезают и как один сдавленным от ужаса голосом говорит "не надо, не надо", а другой бежит в поле и принимает "легкую" смерть от пуль. Ненависть к чичам у меня теперь не вытравить ничем и никогда.

В Дагестане это было. В селе Тухчар.

Цитата (Laserdanse @ 17.04.2017 - 20:27)

Зато херова туча всяких кривозащитников поднялось на этой крови, вроди мрази Политковской и Ковалёва

Если и были какие-то когда мысли, что может у них жизнь такая, потому что у них война, то они быстро выветрились.

Даже сложно сказать, что хуже, война при Ельцине, или вот это жопоцелование и дотации при Путине. Как по мне, второе гораздо более унизительно.

Вот эту книгу раз 20 перечёл... Автор просто потрясающий! На одном дыхании, как говорится, читается... Очень рекомендую! К сожалению, такую книгу у нас никогда не экранизируют, ибо друг цаrя и герой России разобидиться может...
http://loveread.ec/read_book.php?id=21198&p=1

Цитата (DTrump @ 17.04.2017 - 19:30)

А по сути проблема решалась просто, всех представителей этой национальности в фильтрационные лагеря до окончания военных действий. За каждого казненного или замученного военного, вешать двоих из диаспоры. Когда закончатся, брать заложников из местных жителей в республике. Практика с заложниками идет еще с древнейших времен, а мировое сообщество шло бы нахуй

Брать надо именно из местных старейшин и мулл, которые в многом ответственны за те зверства, которые творили их соотечественники.
На войне как на войне. Учиться надо у Израиля. Дома террористов нах.й под снос.
Ну и главное, на нары надо тех, кто на этом бабло неслабое поднимал. Кол осиновый в могилу Берёзе и других ублюдков!

Цитата (ХимикВСН @ 17.04.2017 - 20:47)

думаете укропы лучше с пленными обращаются? на обмене получали мешок костей и мяса под наркотой, что бы только глаза моргали

Во-первых, тема о другом. Во-вторых, если уж аналогии проводите, то Чечню что-то не шибко хотели отсоединять, до войн. А Донбасс -нормально, так Украине и надо. Да и от сепаратистов военнопленные украинские не в самом лучшем виде уходили. Война есть война.

ТС. Почему "сепаратисты"?
Мне кажется тот, кто отрезает головы людям, должен называться по другому.
Дальше в тексте ведь их называешь правильно: озверевшими тварями, бандиты, боевики.

коротко о героях россии