Мы сидели, выпивали в гараже и слухали историю, как Семеныч не продал Иван Иваныча, своего четыреста двенадцатого «Москвича». Он его Иван Иваныч кликал. А что, вылитый. Семеныч рассказывает – заслушаешься, не понять где пиздеж где правда. Ему бы в МИДе задвигать, или пресс-секретарем при каком набобе. – Как я не продал Иваныча? Это история, ребятки. А ну, плесните колдовства в хрустальный мрак бокала. И подставляет банку, где свечи зажигания моет. – Я, – говорит, – тогда с Зиной был всего полтора года женат. Чувства свежи, как розы. Весь трепетал. Надолго ни разу не расставались. А тут её мамаша прихворнула и пришлось Зине уехать на три недели. Встречать её на вокзал, я заявился аж с цветами, – так окосел от тоски. Иван Иваныч тоже радовался возвращению Зины, – всего-то три раза и заглох по дороге.
Приехали домой, а жена прямо от порога хватает меня за грудки: – Овладей мной, несчастный! С хуя ли я несчастный?! Советские граждане все счастливы – коммунизм на носу, в холодильнике пиво. Но овладеваю... Ох любовь и сильное чувство, понял я. Зинка меня рвала когтями как дикая кошка, так истосковалась,– не в себе от страсти. Потряхивает её, зубки белые стучат, дышит как лошадь запаленная. Моченьки её бабьей нету. – Еби на месте! – приказывает. – В прихожей, под вешалкой. Я тя люблю, Колька, Колюня, Коляша мой. Ах! Я Коля, меня упрашивать не надо. Она воем выла... – Трахай меня, как суку. Я твоя навсегда. Люблю, люблю! О, какой ты трахарь, Коля! Завелась не на шутку, так и сыплет ругательствами. Впервой такое-то. Вот что значит страсть. И я от этого тоже завелся. И потом, – поддержать надо женщину покуда не кончила. А у ней голубки уж лицо полыхает, груди набрякли, вся жаром пышет, рычит бля, – вот-вот и стартует в космос. Ну, я и подмахнул ей по-родственному... – Ах ты моя прекрасная блядь! – говорю ласково. И тут же мне пощечина – хлоп! Да другая – бац! Звонко, от сердца. – Охуел ты?! – кричит. – Я порядочная женщина! И в слезы. Ты типа, не понимаешь тонкой женской натуры, лапоть. Это же эмоции, экстаз, деревенщина ты сиволапая. Обидно стало. А у меня, говорю, не эмоции?! Деревянный я с обеих сторон что ли? Я тоже порезче хочу! – Я тебе дам порезче! – отвечает, и шарит вокруг руками, чем меня уебать. – Я тебе дам! Последними словами можешь, когда с «Москвичом» своим в гараже ебешься, а не с женой. А ну, неси меня на кровать и заводи по новой, – весь настрой сбил. А закончим, я с тобой разберусь, чем тут занимался, что с родной женой эдак вот. Поцелуй меня, ну! Да крепче, не бзди! На работу тебе пожалуюсь, аморал. По глазам вижу, – не шутит. А в те прекрасные времена баба запросто могла подать ноту протеста в партком, местком, если муж раздавал супружеский хуй посторонним женщинам. Популярный метод был, действенный.
А вскоре мы поехали на дачу снять урожай – огурцы поспевали, малина там. Зинка взяла подружку Светку. Холостая баба, красивая, но характерец доложу!.. А сосед по даче Петруха, как нарочно удачно овдовел, вот Зина и решила их соединить. Петруха мужик хороший. Всегда в баню пригласит – у него баня отличная, выпьет с тобой в меру, на балалайке сбацает. Очень уважал патиссоны и внешне видный – с усами. Зинка говорит, Светка от усов балдеет. Особенно если приложить их к нужному месту в подходящее время…
Светка вырядилаась!! Ей не огурцы собирать, а восторженные взгляды на Ялтинском променаде, ага. Ну понятно, не каждый день мужика подгоняют с дачей и «Жигулями». К тому же вдовец, а не брошенка какой. Значит в порядке мужик, – на лапти не ссыт. Ценный фрукт, короче. Надо брать, покуда другие не заграбастали. Вот она и расфуфырилась. Даже шляпка.
А уж Зинка ей Петруху расписала! – у Светки соски под сарафаном не опадали всю дорогу. Вперед Иван Иваныча бежать готова. А километра за два до ранчо, Иван Иваныч мой закапризничал, зачихал-запукал и, взял перекур. Заглох гад оранжевый. Я полез под капот, а девки вышли, на крыло жопы облокотили, закурили и пиздят за Петруху. Зинка опять ей зудит: да какой он хозяйственный, да баня, да грядки у него загляденье, малина и крыжовник прут дуром, сам видный. – Ну что, – торопит меня Светка, – поедем уже? – Будем поглядеть... – неопределенно отвечаю из-под капота. Светка от досады пнула Иван Иваныча в колесо. Бабе страх не терпелось увидать и сразить Петруху. Это для баб самая сласть – сразить-то нашего брата. – С машиной надо ласково. – говорю ей. – Лучше ступай и пощупай Иван Иваныча за выхлопную трубу. – Зачем? – Ты когда за член берешься, тоже умные вопросы задаешь? Вдруг Иван Иваныч перегрелся от этой бешеной гонки. Как-никак, шестьдесят кэ мэ выжимали! Как я про хуй брякнул, она сразу же побежала Иваныча трогать. Вернулась, и: – Горячая! – И как хер стоячая? Ха-ха-ха! У нее и щеки румяные сделались, ножками сучит. – Хорош подъебывать. – говорит нетерпеливо, а у самой "там" видать уже озеро, хоть карасей выпущай. – Чинись резче, не мучай одинокую романтичную женщину. У меня уже и духи выветриваются. – Искры кажись нету. А может еще что. Эх, сюда бы Петруху, он бы живо поставил диагноз этой баллистической ракете. Но я не Петруха, так что толкаем, говорю, бабоньки. И сажусь за руль. – Да, толкаем! – воскликнула Светка и уперлась в сраку Иван Иваныча, по моему борту. Ее страшно решительное лицо аккурат в боковом зеркале.
Только кажется, что две лошадиные силы это мало. На виражах, приходилось прибегать к тормозам. Красота! Бензин не расходую, а еду. Только замечаю, Света красным наливается и все пуще толкает машину. Так во вкус вошла, – губы облизывает. – Веселей, Светка. – кричу. – Петруха тебя в баньке попарит. Кукурузой разговеешься! – Ах! – только восклицает она и налегает все злее. И тут я понимаю, – она испытывает возбуждение, толкая машину. Да, от некоторых движений женщины заводятся почище чем от неумелой езды на велосипеде, например. Да плюс эмоции и предвкушение. Да ещё босая, – туфли скинула для сцепления. А по дроге рассыпаны камушки, гвозди, окурки. А ступни у баб чувствительны и склонны к ласке даже в пожилом возрасте (так что, остерегайтесь щекотать старушек).
Я из смеху стал притормаживать, – Светка усилила нажим, и стала пунцовая! А когда пошло в горочку, баба просто озверела. Толкает и охает, точно ее опытные черти жарят. А на самом перевале, поднатужилась, да вдруг хлоп на колени и орет: – А-а-а! И ладошкой по асфальту стучит. Не знаю, практиковали ли оргазм профессиональные бурлачки, тягая баржи вплоть до начала двадцатого века, но Светка от Иван Иваныча кончила! Посидел я минуту, вышел. Жена в кулачок лыбится, а Светка закурила что с устатку, а в глазах балдеж разлился. – Неплохая машинка... Продай? – говорит с хрипотцой. И поглаживает по крыше этот вибратор четыреста двенадцатого калибра. От перспективы стать "резиновым мужиком", перепуганный Иваныч сразу завелся. Тачки, они все понимают...
Еще беззаботный, Петруха собирал и кушал у забора малину – ведерко на шее. Когда наша троица вырулила на участок, у бедняги ягода изо рта просыпалась. Светка возникла среди грядок, как видение самой женственности и сексуальности. Голубой шелк сарафана струился вокруг соблазнительных коленок, грудь вызывающе вперед, из-под белоснежной шляпы Светка нахально разглядывала дачника и лакомку с нехитрым украшением на вые.
– Аллё, Петруха. – кричу соседу. – На балалайке сбацаешь? А он не слышит. – Здравствуйте... – негромко промолвила Светка. – Задра… стра… ву… – промямлил Петруха и, взялся за колючий куст малины, чтоб не ёбнуться. Ожегши его победным взглядом, Светка развернулась, – только подол взлетел и, грациозно прошагала по вызревшей клубнике в дом. Можно было разоблачаться, Петруха был сражен наповал. Хана соседу, и пофестивалить не успел. Быстрый ЗАГС нарисовался.
Чё, говорю, разинулся? Топи баню, настраивай балалайку, ценительница пожаловали-с… – Я мигом! Кузовок с малиной отбросил, топча любимые патиссоны кинулся в баню. Вскоре банька была готова, а после и шашлыки поспели. Ночевала Светка у Петрухи. Он благородно предложил ей второй этаж, чтоб не ютиться в нашем жалком домишке. Она милостиво приняла предложение галантного вдовствующего садовода. А поутру, вышел я в трусах и с солонкой, свежих огурцов с куста покушать – с похмелюги отлично, и охуел. Светка в купальнике и с давешним ведерком на шее собирала малину у забора. И норовила ободрать мою, что росла по другую сторону. Ну, хозяйка и всё тут! Чё, говорю, Светка, Иван Иваныча покупаешь? Пока я не передумал.
– Катись ты. –отвечает. – У меня теперь «Жигули», мне Петя предложение сделал. Кстати, спили верхушку яблони, она нам с Петей помидоры от солнца застит.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
По слогам то хоть читать умеешь?
yaplakal.com