"Ребёнка ударить можно, унизить нельзя". А.С. Макаренко

А во время войну С.А. Калабалин был разведчиком
Калабалин Семён Афанасьевич – один из наиболее известных воспитанников, затем сподвижник и, совместно с супругой Галиной Константиновной, продолжатель дела Антона Семёновича Макаренко, давший дорогу в жизнь более 15 тысяч воспитанникам. Семен Калабалин – любимый ученик Антона Семеновича Макаренко. Этот человек, казалось, прожил не одну, а десять жизней. В юности – бандит, чудом избежавший расстрела. Затем колония для малолетних, но не просто колония, а заведение самого Антона Макаренко, великого педагога. Между учителем и учеником произошел ярчайший поединок, позже столь блестяще описанный в «Педагогической поэме». И ученик, еще вчера отпетый бандит, решает посвятить себя делу учителя – поиску новых методов воспитания беспризорных детей. Этот человек внес неоценимый вклад в победу наших войск под Сталинградом и Курском.

Будучи внедренным агентом в Абвер снабжал гитлеровское командование дезинформацией. При этом его «информацию» настолько ценили в Германии, что ему было присвоено звание майора Вермахта, и он бы награжден двумя «Железными Крестами» I и II степени – высшими наградами нацистской доблести.

На фронт С.А. Калабалин записался добровольцем, но не попал ни в действующую армию, ни в ополчение. Он был отобран военной разведкой для выполнения особых заданий.

15 июля 1941 года Семён Афанасьевич Калабалин прибыл в распоряжение «товарища Василия» и прошел десятидневные курсы специальной подготовки при учебном центре военной разведки. После завершения краткосрочного обучения он был назначен командиром отряда особого назначения и 11 августа 1941 года самолетом из Москвы был доставлен в штаб Южного фронта в село Бровары, которое расположено на левом берегу Днепра неподалеку от Киева. В ночь с 13-го на 14 августа отряд «товарища Семёна» в составе 13 десантников-разведчиков был заброшен в тыл противника для осуществления разведывательно-диверсионной деятельности на территории Винницкой и Житомирской областей Украины.

Калабалин, приземлившись, отправился на поиски своих, и только незадолго до рассвета ему удалось наткнуться на двух товарищей, один из которых был радист. Остальных они искали долго, но безрезультатно. Остановились, чтобы отдохнуть и поесть. Через несколько минут радист, которого поставили на страже, сообщил, что неподалёку видел вооружённых людей и предположил, что это партизаны. Встреча с партизанами не входила в их планы, поэтому Семён приказал товарищам укрыться, а сам вышел к незнакомцам. Их было человек 25 – 30, все вооружены.

Отрекомендовавшись командиром партизанского отряда, Семён Калабалин, в свою очередь поинтересовался, с какой целью пребывает в лесу эта группа вооружённых людей. «Мы партизаны, – услышал в ответ, – нас преследуют немцы». Они предложили пойти с ними в село, где якобы размещался их штаб. Как только колонна вместе с Калабалиным вошла в село, как «партизаны» (а на самом деле бандеровцы) накинулись на него, начали бить прикладами, ногами. Теряя сознание, Семён понял: плен!

Очнулся он уже в сельсовете. Отпираться было бессмысленно. На допросе «Семён» показал, что он действительно был заброшен в тыл с разведывательными целями, но ничего конкретного не сообщил – «я человек маленький».

Вскоре его передали немцам, которые положили Семёна Афанасьевича в Новгород-Волынский госпиталь для военнопленных, настолько жестоко он был избит бандеровцами. Бежать из госпиталя не удалось – его выдала одна из медсестер, заподозрившая приготовление к побегу. В этот же день Семён Афанасьевич был отправлен в Холмский концлагерь № 319 «А» под Шепетовкой. В ноябре 1941 года его перевели в «лагерь смерти» в местечке Понятово. В этом концлагере свирепствовали тиф и дизентерия, от которых умирали тысячи военнопленных. Выжить в нечеловеческих условиях Семёну Афанасьевичу помогли хорошая физическая подготовка и закалка организма, полученные еще в период пребывания в колонии имени Горького. В марте 1942 года последовал его обратный перевод в Холмский лагерь.

Майор Калабалин получал ответственные задания советской контрразведки не только в радиоигре с «Абвером». В своей книге «Радиообман высокого полета» В.И. Андрюхин высказывает версию о том, что С.А. Калабалин был советским разведчиком, которого еще в 1941 году готовили к внедрению в германскую разведку в Московском Центре чекистов во главе с «товарищем Василием». С автором книги нельзя не согласиться.

Во-первых, в плену у немцев С.А. Калабалин не скрывал своей фамилии, звания и биографии, «негативным фактам» которой немцы дали свое толкование. Семён Афанасьевич, обладая великолепным талантом артистического перевоплощения, сумел убедить их в искренности своего желания служить «Великой Германии». Поэтому яркая довоенная биография беспризорника и предводителя бандитской шайки, приговоренного к расстрелу еще в 1920 году, сделала Семёна Калабалина в глазах профессиональных вербовщиков из «Абвера» непримиримым противником большевиков.

Во-вторых, по многочисленным свидетельствам сдавшихся немецких агентов, Калабалин пользовался у курсантов разведывательной школы, бывших пленных, большим авторитетом в силу своей незаурядной личности и яркой биографии колониста-горьковца, а затем педагога-воспитателя. Он не просто уговаривал их после выброски явиться с повинной, но и подробно инструктировал, как вести себя на допросе, чтобы им поверили в НКВД. Так мог действовать только человек, выполнявший специальное задание, а не просто офицер-десантник, посланный во главе группы с разведывательно-диверсионным заданием в тыл к немцам.

В-третьих, высокая государственная награда «Бестужеву» – Семёну в конце операции в Горьком совершенно невероятна для немецкого агента, добровольно сдавшегося органам НКВД и в дальнейшем исполнявшего роль «двойника». Работу Калабалина курировал сотрудник «СМЕРШа» лейтенант Константин Грязнов. Вскоре состоялся первый сеанс связи с Варшавой, а потом на вопросы руководства «Абвера» пошла строго дозированная дезинформация, которая поступала прямо из Ставки Верховного Главнокомандования.

Главной в этой операции стала дезинформация о ложной переброске наших войск в самый разгар битвы за Сталинград. «Бестужев» – Семён сообщил немцам о крупных воинских частях, якобы формируемых в Горьком. Одновременно он сообщил о большом количестве воинских эшелонов, двигавшихся на Москву. Военное руководство третьего рейха стало усиливать московское направление и подтягивать туда дополнительные резервы. Агент «Бестужев» (Семён Афанасьевич Калабалин) от имени фюрера был награжден Железным крестом – одной из высших наград нацистской Германии. «Радиообман» гитлеровцев продолжился вплоть до конца лета 1944 года, когда линия фронта вплотную подошла к Варшаве, разведшкола переместилась в Германию и связь прервалась.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 октября 1943 года С.А. Калабалин за проявленные мужество и находчивость, за неоценимую помощь действующей армии был награжден орденом Отечественной войны II степени. Высокую награду ему вручил 28 декабря 1943 года лично начальник Главного Управления контрразведки «СМЕРШ» Наркомата обороны СССР генерал-полковник В.С. Абакумов.

Разведывательная эпопея Семёна Афанасьевича была частично рассекречена совсем недавно, попала на страницы различных книг, отражающих деятельность органов государственной безопасности в годы Великой Отечественной войны.

Дома у Калабалиных, в кабинете Семёна Афанасьевича, на стене, висела атласная подушечка, на которой были закреплены его боевые награды – орден Отечественной войны II степени, многочисленные медали и почетные знаки. Частые гости, приезжавшие в Клемёново, видели эти награды и непременно интересовались, за какой подвиг Семён Афанасьевич был награжден орденом. Всякий раз он старательно уходил от прямого ответа – говорить и писать об этом в ту пору было запрещено.

Ну да, только мы окончательно смогли похерить то что работали тысячелетиями, может это и к лучшему.

Из прочтения "Педагогической поэмы" я сделал вывод, что к детям надо относиться как к людям:
к нормальным - как к нормальным, ненормальных - пиздить, для их же блага.

Скрывать не стану, когда своих пацанов воспитывал, изредка приходилось за ремень браться. Действительно редко, по несколько раз на каждого, но за дело. Уже когда стали взрослыми, честно в разговоре по душам спросил, не было ли такого, что наказал несправедливо, - сказали, что нет, всегда было совершенно заслуженно.
Порка должна применяться редко и только за действительно серьезные проступки, как "исключительная мера воздействия", а ребенок должен предельно ясно понимать, за что именно его наказывают и что родитель вынужден так сделать.

Верно, вот только как устроен датчик деления на нормальных и ненормальных?

У Антона Сергеича он был............и у меня есть. Только книжек не пишу.

Нет, Сашу Задорова он ударил, самого первого воспитанника, у меня Педагогическая поэма и Флаги на башнях на всех планшетах, перечитывать можно с любого места..

Нет, нету разрыва.

Просто в 1928 машина репрессий ещё не была нормально запущена. Не было тех же "троек", если "историческая копипаста", понимает о чём я. Ведь не каким то там судам, а именно тройкам "удавалось отфильтровать поток лжи и сажать виновных, хотя между ними были и безвинные". Суды с этой работой не справились!

Не надо сравнивать 28-й и 37-й год. А в 37-м Макаренко был уже знаменитостью. Никому не нужной знаменитостью, к тому же. И работником НКВД. Думаю, без допуска к секретам

Кстати, мне так никто и не ответил, почему сейчас доносы не пишут? И в 90-х тоже вся гниль повылазила, но что-то не слышно о доносах ради жилплощади и массовых репрессиях.

Нет, правда? Что случилось с гражданами? Вокруг куча реального ворья и преступников, а доносы не пишут. Или пишут, но этим доносам хода не дают?

Это сообщение отредактировал Человечина - 22.02.2020 - 16:13

Доносы так же пишут. Нынче отследить донос проще, ну и ответственность за лжедонос повысилась.

Лучше на загоняться в эту засаду, а жить честно, по совести.

То есть намекаете что раньше в работу принимали даже тупо анонимные доносы? И вели по ним реальные дела? И что, на всех следователей хватало, на дела в которых нет вообще ничего, кроме подозреваемого в том что он что-то не то сказал?

Ну в общем то да, именно так я и представлял себе "репрессии".

И предотвратить такие репрессии очень просто - не принимать в работу анонимные доносы. А по неанонимным - нормальное дело и судопроизводство. Жаль что с такой простой задачей Сталин как глава страны не справился. Мусора на его могиле было бы меньше.

Это сообщение отредактировал Человечина - 22.02.2020 - 16:37

Так, шо ты тут вопиешь, как "глаз" в пустыне?

Напиши донос на соседа, что он паркуется на тротуаре и от налогов уклоняется - сразу и проверишь.

Может, и получится, что тогда "органы" работали и за "совесть", и за "страх", а нынче им нахуй ничего не всралось.

Это сообщение отредактировал MWalker - 22.02.2020 - 17:57

Жаль, что за такой материал можно поставить только одну отметку. Спасибо.