Дурачок Дима, много букв, кто не любит не читайте

Цитата

Круто написал!!!

yarasolaris это копипаст.Но ТС кстати этого и не скрывает. А рассказ отличный....реально - за душу берет.Зелень однозначно!

А на уме крутится песня Пилота "Двор"...

Двор, который помнил всех,
Двор, который слышал смех и не видел наших слёз,
Где-то...
Где-то есть такой у всех,
Тихий, старый и седой,
с пожелтевшею листвой в небе...

Спасибо автору, годные буквы.

Время уходит, деньги уходят, а вот память, остается в наших сердцах.

Цитата

Каждый день, и летом, и зимой, и весной, и осенью, он появлялся во дворе часов в семь утра и уходил со двора часов в десять вечера. Годами. Десятилетиями. Сидел у подъезда на лавочке. Или в песочнице. Или качался на качелях. И всегда улыбался. Дима был блондин, большой, полный

хм, у меня во дворе есть такой паренёк, как-будто с него писано. Только он не блондин, да и вообще похоже русских корней мало, но не суть. Такой же вечно улыбающийся. Хороший душевный рассказ, как-будто в детство своё заглянул!

Здорово!

Грустно, но спасибо большое. У нас в школе был такой, вроде не совсем здоровый, но учился, плохо, но учился... его тянули почему-то. А как он рисовал автомобили... КАК БОГ! Его рисунки в школе катировались дороже денег, их обменивали на ценные вещи, их хранили, и каждый просил его нарисовать какую нибудь машину. И он рисовал. Блин, как же его звали, вроде Саша... или Дима. Блин, непомню. Потом он пропал, гшоворят, что он с родителями переехал. Он был старше меня на один год, но я помню, как копировал его рисунки, старался как он, но нет, его рисунки всегда были круче, они до сих пор в моей памяти, на листочках из тетрадей в клетку, высококлассно, и до мельчайших подробностей точно, нарисованные шариковой ручкой, с тенями и бликами. Воспоминания. Они такие. Если бы можно было их передавать вместе с переживаемыми эмоциями, вы бы меня поняли. Но я понимаю что это. Это подкрадывается старость, и воспоминания вызывают всё больше эмоций. Эх.

Двор моего детства тоже мертв. Какая банда была у нас, чего только не делали. Хоккей, футбол, квадрат, лапта, тарзанка, минус 5, рогатки, на завод за бесплатной газировкой лазали. По деревьям, по канавам, в войнушку и т.д. Сейчас ти-ши-на

Вот жеж бляха муха аж на слезу пробило.

Цитата (insaider @ 20.01.2015 - 00:05)

В нашем дворе, дворе моего детства, жил дурачок. Его звали Дима. Жил он, конечно, не прямо во дворе, а в квартире номер тринадцать, на втором этаже. Вместе с матерью, очень странной молчаливой пьяницей. Ходила она как бомж. Но если приглядеться: у нее когда-то было невероятно красивое лицо. Просто неправдоподобно красивое. Разговривала она очень редко и только матом. Я слышал ее за почти двадцать лет только один раз. еня послали в магазин за кефиром. Я тянул-тянул, а когда спохватился и, запыхавшись, подбежал к магазину, он был уже закрыт. Мама Димы стояла у дверей. Она пьяными глазами посмотрела на меня и сказала: «Пошла б…дь грибы собирать, когда снега по п…ду навалило». Больше я ни разу в жизни не слышал ее голоса. Никто ее имени не знал, все звали ее Чуней. Наверное, потому что она все время ходила в каких-то странных стоптанных-перестоптанных то ли ботинках, то ли сапогах, напоминавших чуни, веревочные лапти. Сначала говорили: - Вот опять эта… как ее… в своих чунях идет. Потом: - Вон чуни идут. И наконец: - Вон идет Чуня. По-научному это называется синекдоха: когда целое называется по части. «Эй, ты, Шляпа!» И тому подобное. Во дворе у нас жили сплошные дети-синекдохи: силач Сися, Федька-Пятно с большой родинкой на щеке, Филя-Сопля (без комментариев), очень болтливая, но симпатичная Светка-Речевка и так далее. Я тоже где-то года полтора пробыл синекдохой. Моя кличка была Пепперминт: родители привезли из-за границы несколько блоков жвачки, и я с ее помощью вел очень тонкую придворно-дворовую политику. Плел интриги и стриг дивиденды. Жвачка в те советские времена была чем-то вроде местной валюты. Ею можно было манипулировать местной шпаной, формировать дворовые партии и прочее. Дал, например, Сисе пластинку пепперминта, чтоб тот дал в глаз Сопле, чтоб тот сделал домашнее задание по математике (Филя был у нас отличником) Речевке-двоечнице, которой я весьма симпатизировал, чтоб та договорилась с Пятном, который тоже симпатизировал Речевке, чтоб тот на целый день дал мне велосипед. Вы скажете: легче просто дать жвачку Пятну?.. Убогие вы, примитивные люди. Из вас политик, как из Сопли Сися. Смотрите: Сися знает только про Соплю и Речевку. Так? Речевка только про Соплю и Пятно. Сися не знает про Пятно и наоборот. Так? Речевка ничего не должна знать про Сисю. Уж об этом-то я позабочусь! Пятно не должно знать про Соплю и так далее. А я знаю про всех! Как Фантомас, Зорро и Штирлиц. Представляете, какой оперативный и стратегический простор для маневров?.. Уже в пятом классе я целыми вечерами рисовал схемы со стрелочками, которые сейчас в сериалах дрожащими руками рисуют сыщики с мудро-запойными лицами. Только мои схемы были покруче. Правда, года через полтора, когда я всех достал своими интригами, жвачка кончилась, и я стал именоваться иначе: Вовка-Хитрозадый. Даже затрудняюсь сказать, что это: метафора, олицетворение, синекдоха, литота… Все сразу. Дурачка Диму все звали просто Димой, даже не Митяем и не Димоном. В этом простом имени сосредоточились все фигуры речи. Каждый день, и летом, и зимой, и весной, и осенью, он появлялся во дворе часов в семь утра и уходил со двора часов в десять вечера. Годами. Десятилетиями. Сидел у подъезда на лавочке. Или в песочнице. Или качался на качелях. И всегда улыбался. Дима был блондин, большой, полный, с очень красивым, в мать, розовым лицом. Дурачка в нем выдавал только вечно удивленно приоткрытый рот и то, что моргал он своими синими глазами с белесыми ресницами очень редко и как-то медленно, как черепаха или попугай. Иногда левым глазом моргнет, а правым забудет. Или: правым моргнет и забудет открыть, а левым в это время моргнет раза три. Трудно сказать, сколько тогда было лет Диме. Наверное, под двадцать. Или двадцать пять. Мозгами он был, конечно, ребенок лет пяти. Но с какими-то странными … прорывами, что ли. Он, например, умел читать. По слогам, но умел. И помнил все, что прочитал. Не понимал, наверное, но помнил. Или все понимал, но по-своему. Мы любили его спрашивать: - Дима, сколько тебе лет? И каждый раз он отвечал по-разному: - Цетыйе месяца, - и улыбался. Он не умел смеяться, только улыбался. Или: - Тйиста цветовых го-одиков. Или: - Го-одик, го-одик и исё го-одик, - и показывал на пальцах «го-одики». Издеваться над Димой было не принято. К нему относились даже с каким-то потаенным уважением. Над его нелепыми ответами смеялись, но не зло-издевательски, а поощряющее-одобрительно, как над хорошим мудрым анекдотом. Вообще, по тому, как человек относится к Диме, можно было определить, хороший он или плохой. Иногда к нам во двор заходили ребята из других дворов и пытались обижать Диму. Особенно усердствовал один мальчишка из соседнего двора – Сережка Дрынкин, Дрын. У Димы, как и у многих «дурачков», была привычка чего-нибудь просить. Выходишь гулять во двор, а Дима тут же к тебе подходит, улыбается и говорит: - Дай кафнетоську. - Нет конфеточки. - Дай пийазёцка. - Нет пирожочка. - Ну дай сово-ибудь! - На. Это была такая игра. В «сово-ибудь» (чего-нибудь). Дима был рад любому подарку. Обычно мы все, выходя гулять, заранее брали «сово-ибудь» из дома: фантик, огрызок карандаша, копейку, сухарик, скрепочку – неважно. Он, сияя счастливой улыбкой, брал подарок и говорил: - Сабибо, - и весь день играл с этим «сово-ибудь». Сворачивал и разворачивал фантик, кидал на землю копеечку, восхищенным шепотом приговаривая: - Оёл. Или: - Ефка. При этом он не понимал, где орел, а где решка. Просто ему нравилось бросать и поднимать копеечку и нравилось говорить «ефка» и «оёл». Дрын всегда старался сделать Диме какую-нибудь гадость. А Дима каждый раз забывал, что Дрын плохой. Он вообще начисто забывал зло. Любое. Заходит Дрын к нам во двор, когда из нас никого нету, Дима тут как тут: - Дай пийозанава. - Нет пирожного. - Дай майозанава. - Нет мороженого. - Ну дай сово-ибудь! - Хочешь саечку? - Хосю. - На! – и Дрын делал саечку – с чувством, побольнее, зацепив тремя пальцами Димин подбородок, как крючком, - и смеялся. И смех у него был похож на частую-частую визгливую икоту. - Ай, бо-о-ойна! – кричал Дима, не переставая через силу улыбаться. Для Димы улыбка была чем-то вроде штанов. Ему, наверное, казалось, что не улыбаться просто неприлично. Иногда мы делали засады на Дрына. Особенно Дрын боялся Сисю. Мы прятались в сирени и ждали. Появлялся, воровато оглядываясь по сторонам, Дрын. Одна рука в кармане: что-то прячет. Дима, сияя от счастья: - Дай сакаятку. - Нет шоколадки. - Дай маймиятку. - Нет мармеладки. - Ну дай сово-ибудь! - А на! – и он быстро высыпает Диме за шиворот горсть песку. - Ай, нипиятна! – кричит, с трудом улыбаясь, Дима. Мы вырываемся из засады. Дрын – от нас. Мы – за ним. Сися орет свое любимое: - Стоять! Молчать! Бояться! Деньги не прятать! Мы настигаем Дрына. Тот хнычет, как бы тихо полаивая. Нас четверо: Пятно, Речевка, Сися и я (Сопля дома делает математику для Речевки: ему некогда). Мы вчетвером тащим Дрына к песочнице. Мы настроены жестоко. Дети вообще – часто жестокий народ, безжалостный. - Хосес писоцку? – подражая Диме, ехидничает Пятно. - Не-е-ет, - хнычет Дрын. – Не надо! Я не бу-буду!.. - Бубудешь! Фку-усный писоцек! – шипит Речевка. Мы с Пятном держим Дрыну руки. Речевка зловеще пританцовывает, делая страшные рожи, чтобы Дрыну стало еще страшнее. А Сися двумя пальцами давит Дрыну на скулы, стараясь открыть рот, и запихивает ему в рот песок. Тот давится, плюется. - Любишь фрукты? – добро-добро улыбается Сися. - Не-е-ет! - Яблочки? – продолжает Речевка. - Не-е-ет! - Апельсинчики? – включаюсь в игру я. - Не-е-ет! - Ананасики? – вносит свою лепту в самосуд Пятно. Мы смеемся. Ананас – полная экзотика, никто из нас в жизни ни разу не пробовал ананаса. Вот сейчас мы им Дрына и накормим. - Не-е-е-е-ет! – вопит Дрын, плюясь песком. - Значит, сли-и-и-ивочки? – «догадывается» Сися. - Не-е-ет! - Лю-у-у-бишь, Дрынчик. Сливочки все любят! – говорит Сися, строит жуткую рожу, издает злобный рык и делает Дрыну «сливочку». Долго и сладострастно наминает Дрыну нос, крутит его туда-сюда, подпевает: - Я пригласи-ить хочу-у на та-анец ва-ас и то-олько ва-ас! И не случа-айно этот та-анец – ва-альс! Мы хохочем. Хорошенький получается «вальсик». Речевка танцует вальс с воображаемым партнером. Пятно самозабвенно вертит головой туда-сюда. Я подвываю «Вихрем закружит белый танец!..» Всё зыкински… Только вот: нам все время мешает Дима, нудно тянет нас за рукава, за штанины, Речевку – за юбку, пытаясь оттащить от Дрына, приговаривает, словно стараясь отвлечь нас от нашей мстительной вакханалии: - Дай джювацку! Дай пияфкА! Дай сово-ибудь! «Ну, поиграйте со мной в «сово-ибудь»! У вас нехорошая, зля игра. Давайте играть в нашу, хорошую игру!» Ему жалко Дрына. Но мы «отдрыниваем» Дрына по полной. Наконец мы его отпускаем. В заключение каждый дает Дрыну по пендалю. Речевка тоже, но не ступней, а коленкой, придерживая юбку. «Н-н-на, дрынская морда!..» - Еще будешь к Диме приставать, - говорит Сися, - уши к ж…е приклею. Мы смеемся. Дрын уходит. Уже издалека показывает кулак и убегает. Дима всхлипывает сквозь улыбку, шепотом приговаривает: - Дай сахайоцку… дай баяноцку… Нам уже не так весело, как было вначале. Скорее грустновато. Но мы все еще упорно делаем вид, что у нас прекрасное настроение, потому что мы восстановили справедливость. Жестоко, конечно, но восстановили. Я достаю из кармана пластинку «джювацки»-пепперминта. Я аккуратно кладу ее на скамейку, очень медленно, обстоятельно, выверяя каждое движение, разрезаю жвачку на пять частей перочинным ножичком. Одну часть – Диме. Тот сияет, сразу забыв про Дрына. Мы все молча жуем, громко чавкаем. Так вкуснее. Дима тоже пытается громко чавкать, но у него не получается: он просто очень широко открывает рот, к тому же пытаясь моргать в такт жеванию. Мы одобрительно смеемся. Он, как всегда, улыбается, с уважением приговаривает: - Джювацка! - Пе-пер-минт! – торжественно произносит Речевка. - Пи-ми-мин, - уважительно повторяет за ней Дима. Все в порядке. У нас во дворе мир. Сколько я жил в этом доме, столько помню Диму. В старших классах мы, конечно, с ним уже не играли. Но «сово-ибудь» продолжало оставаться неизменным ритуалом. Дима больше дружил с маленькими ребятами, но и нас помнил и, как мне кажется, по-своему любил. Потом у меня был университет. Дворовая жизнь завершилась окончательно. А Дима все так же сидел в песочнице, окруженный детворой. В конце восьмидесятых в наш двор стало приходить какое-то запустение. Началось с того, что умерла Чуня. Дима остался один в квартире. Пустой, облезлой, без замка. Однажды кто-то залез в нее и вынес все, что там оставалось. Даже лампочки вывинтил. Зачем-то нагадил в углу. Кто-то вроде Дрына, наверное. Диму, конечно, кормили. Кто чем. А потом стали и подпаивать. И не просто так. Я переехал в другой район. Иногда приезжал в гости к Сисе, который продолжал жить в нашем доме. Один раз во дворе меня встретил постаревший, грязный, весь обтрепанный, но такой же улыбчивый Дима. - Дай водоцки! Я промолчал. Как-то не игралось в «сово-ибудь». - Дай пойтвефку. Я не стал дожидаться конца игры. Дал Диме банку немецкого пива. Тогда это была редкость. - Сабибо, - улыбнулся Дима и пошел в песочницу. Через пару лет Дима пропал. В его квартиру въехал какой-то шустрый чернявый мужичок, который устроил в ней челночный склад. Говорят, мужик сначала оформил себя Диминым опекуном, а потом достал липовую справку, что Дима вылечился и вменяем. Заставил Диму поставить закорючку в договоре о передачи собственности. Это было совсем не сложно. А дальше – Дима исчез. По слухам его просто отвезли куда-то за окружную и оставили на шоссе. В те годы я бывал в нашем дворе всего пару раз. Двор стал какой-то мертвый. Как будто из него ушел добрый дух, который хранил его многие десятилетия. Люди перестали здороваться друг с другом. Висело над нашей песочницей что-то унылое и недоброе. Сирень вырубили, качели сломались, и одинокая железка качалась, как протез. Сися, который стал хорошим программистом, эмигрировал в Америку. И лет пятнадцать я вообще не появлялся в наших местах. Что мне там было делать? И вот пару лет назад вдруг мне позвонил Сися. Он вернулся. Америка его достала, и он устроился программистом в какой-то преуспевающей конторе в Москве. Он вернулся в свою квартиру, в наш старый дом. Сделал евроремонт. Через «Одноклассников» нашел Светку Речевку, которая, кстати, работает в магазине, принадлежащем Дрыну. Дрын конкретно поднялся, держит с десяток точек, растолстел так, что не узнать. Но смеется по-прежнему: визгливо поикивая. Пятна Сися не нашел и не мог найти: он погиб в Чечне. Сопля – в Израиле – гранит алмазы. Сися пригласил меня в гости на вечеринку одноклассников. Мне как-то не хотелось ехать, но я приехал. Была весна. Май месяц. Я не узнал своего двора. Он ожил. Сирень снова отросла. Она вся пенилась фиолетово-белой пеной до третьего этажа. Качели починили и покрасили в несколько ярких цветов. По периметру новой сосновой песочницы плотно сидели детишки, человек десять. Смеялись. Вдруг из песочницы между детьми выскочил пес. Дворняга, пегая, с доброй улыбчивой мордой. Пес подбежал ко мне, боднул мне носом ладонь и бесцеремонно уткнулся носом в колени, как будто мы с ним сто лет знакомы. Я погладил пса. Он, виляя хвостом и улыбаясь, посмотрел мне в глаза и опять боднул ладонь носом, будто бы говоря: - Ну дай сово-ибудь! - Димка! Димка! Не приставай к дяде! Иди к нам, Димка! – звонко крикнул рыжий парнишка из песочницы. Парнишка был похож на Пятно. Пес лизнул мне руку и убежал к ребятам. © Елистратов Владимир

Какая трогательная история...

Плачу блин. Всё было. Детство, детсво ты куда летишь? :(

Добавлено в 11:13

Цитата (Artemzh @ 20.01.2015 - 11:09)

Двор моего детства тоже мертв. Какая банда была у нас, чего только не делали. Хоккей, футбол, квадрат, лапта, тарзанка, минус 5, рогатки, на завод за бесплатной газировкой лазали. По деревьям, по канавам, в войнушку и т.д. Сейчас ти-ши-на

У меня такое же детство было. Э-эх
Еще пекарь, халабуды, землянки, поляны, тарзанки, круговой козел, рыбалка наконец!
Это сообщение отредактировал masssa - 20 янв 2015 в 11:15

Спасибо. Тронуло...

У нас во дворе, тоже подобный парень жил, с развитием, чуть похуже описанного парня. Лет 40 ему сейчас. Мать( когда то вела химию в техникуме у моего отца) не пила, крутилась. Не так давно у нее обнаружили рак, лечилась. Но на всякий случай нашла опекунов для сына. Сегодня зашел в магазин, который принадлежит опекунам сообщили, что вчера умерла ...
Люди вроде хорошие, надеюсь позаботятся о парне.

Здорово написано. Но после прочтения, стало дико грустно.
Понимаешь, что у каждого своя судьба, свой рок.
И не факт, что если в молодости у тебя всё было хорошо, во взрослом возрасте всё будет так же безоблачно...
Жизнь бывало, в силу каких-либо причин, ломала таких людей, которых всегда считал железобетонными...

был у нас тоже подобный "Дима"... звали его Вова, у него была эпилепсия, всегда было жаль парня, над ним издевались всякие уроды. Тех которых было по силам отгонять - отгонял. Но и избивали его уже старшеклассники за просто так, что было особенно обидно. Он был безобидный всегда. Последний раз его видел, когда приезжал домой на 1-м курсе института. С тех пор прошло 8 лет. Наверное его уже нет в живых... Кароч, текст нагнал тоску на меня адскую. наш двор тоже весь уже развалился, остались только старые качели.

Блин, как грустно стало. Не могу передать

Смотрите: Сися знает только про Соплю и Речевку. Так? Речевка только про Соплю и Пятно. Сися не знает про Пятно и наоборот. Так? Речевка ничего не должна знать про Сисю. Уж об этом-то я позабочусь! Пятно не должно знать про Соплю и так далее. А я знаю про всех! Как Фантомас, Зорро и Штирлиц.

Дальше не смог

Время, оно ни куда не девается, оно остается в нас с вами. Мы все - хранители времени. Может быть, именно по этому, детство вспоминается с такой теплой грустью.
Это сообщение отредактировал IvanKorablin - 20 янв 2015 в 11:27

Цитата (ClimberSPb @ 20.01.2015 - 09:56)

Валя Горох... здоровенный. под два метра, богатырь... улыбался всегда... Веня, задумчивый интеллигент, мастер на все руки, но тоже, ребенок... Прямо в детство попал... 80-е года, Ленобласть, деревня Волна, Большой Сабск, и потом Валя переехал в Волосово...

Места, ставшие родными... Я только налево от Извоза в 12 километрах... А в Волне и в Большом Сабске этим летом-осенью последний раз был - как в другой мир попадаешь, в другое время...

insaider - Спасибо за рассказ. В нем мы все увидели наши дворы.

Цитата (maximus223 @ 20.01.2015 - 00:41)

За душу.... У нас тоже ждвор "омертвел" мы на гитарах в беседке приподовали, а теперь вечерами тихо, пусто, грустно...

В школе учился - так уроки отменили (морозы) - мы во двор. Пацанвы - тьма)))
Смотрю сейчас на свой двор: детей мало (вообще нет можно сказать - дома насильно к компу привязывают что-ли?), где была площадка - машины, везде машины. Я понимаю, что негде ставить, но тупо отсыпать площадку и поставить машину.....
Время и ценности меняются.

Душевно!Не хватает нам сейчас чего то в жизни простого светлого теплого-кругом одна грязь...но иногда хочется верить в людей

Цитата (Artemzh @ 20.01.2015 - 11:09)

Двор моего детства тоже мертв. Какая банда была у нас, чего только не делали. Хоккей, футбол, квадрат, лапта, тарзанка, минус 5, рогатки, на завод за бесплатной газировкой лазали. По деревьям, по канавам, в войнушку и т.д. Сейчас ти-ши-на

Казаки-разбойники, сифа)), бля - ну на великах гоняли по двору.
Или детей боятся рожать...или....

Отличная история

... Где без спроса ходят в гости, где нет зависти и злости, милый дом
Где рождения справляют и навеки провожают всем двором...

Позеленил

Пробрало...
В каждом дворе есть свой Дима...