Запад-81. Дневники лейтенанта-взводного.

"Лечение алкоголизма по новейшему способу лошадиными дозами". Апрель 1916 г.

Где-то к этому ряду примыкает трофейный фотосюжет из жизни австро-венгерской армии 1915 года.

Подпись к снимку можно отыскать в "Похождениях бравого солдата Швейка" Ярослава Гашека: "Генерал заявил, что как раз в отхожих местах — наше несомненное преимущество в итальянской кампании. Победа Австрии явно вытекала из отхожего места. Для генерала это было просто. Путь к славе шел по рецепту: в шесть часов вечера солдаты получат гуляш с картошкой, в половине девятого войско "опорожнится" в отхожем месте, а в девять все идут спать. Перед такой армией неприятель в ужасе удирает".

Ну а мы чем хуже? Вот сюжет 1981 года из жизни н-ской роты н-ского полка на Дретуньском полигоне.

Старшие лейтенанты А. и Б. пришли в полевую баню.

В это время там заперся лейтенант В.

Проявляя неуважение к товарищам, лейтенант В. заявляет из окошка бани, что воды и жара на всех не хватит, поэтому он никого не впустит.

Старшие лейтенанты А. и Б., применяя подручные средства (еловые сучья, патронные цинки), пытаются воздействовать на лейтенанта В.

В ответ лейтенант В. демонстрирует в окошке свое ПОЛНОЕ неуважение к товарищам.

Старшие лейтенанты А. и Б. беспомощно разводят руками.

Часть 10 последняя Карбид вольфрама

Эх, научиться бы писать про армию так, как Александр Кулешов — писатель, лауреат премии Министерства обороны СССР и премии имени А.А. Фадеева! Цитирую по книге "Запад-81": Учения войск и сил флота 4–12 сентября 1981 года" (М.: Воениздат, 1982):

"Пропылили навстречу грузовики с картофелем, с яблоками. Промелькнула деревня с боевыми машинами на околице и колхозниками, вынесшими солдатам крынки с молоком и ведра, полные яблок. Остались позади заливистый перелив гармошки, высокая песня…
А вот и еще типичное:
Муравейник. Простой муравейник, тщательно огороженный, чтобы не затоптали, не разрушили в этом полном могучих машин лесу. Как берегут солдаты этот дивный белорусский лес, как аккуратно выложены дорожки дерном, песком, как использована каждая полянка, каждая прогалина!

А кругом одуряюще пахнет хвоей, разноголосо перекликаются невидимые птицы, суетливо мотаются у земли какие-то жуки. Здесь можно собирать грибы, можно лечь на теплую траву и смотреть, прищурив глаза, сквозь кружево ветвей на осеннее синее небо…"

"Здесь" у Кулешова — это расположение штаба 120-й гвардейской мотострелковой Рогачевской Краснознаменной, орденов Суворова и Кутузова дивизии имени Верховного Совета БССР. Согласен я, что здесь заезжему московскому писателю можно было вкусно пообедать с улыбчивыми подполковниками из политотдела, а после лечь на теплую траву и смотреть, прищурив глаза, сквозь кружево ветвей на осеннее синее небо…

Как хорошо самому верить в мифы про доброту белорусских поселян и поселянок, которые "крынки с молоком и ведра, полные яблок" одинаково выносили навстречу советским воинам и в сентябре 1939-го, и в сентябре 1981 года!

Как хорошо умиляться дерном, которым "аккуратно выложены дорожки" в штабном расположении, и делать вид, что не понимаешь, откуда взялся этот дерн. А драли его (гектарами!) на близлежащих сенокосных лугах речки Полота.

И в результате земли Дретуньского полигона превращались вот во что.

В июле-сентябре 1981 года наш батальон уныло-бесконечно тушил пожары после стрельб.

И мы знали, что пожарища Дретуньского полигона превратятся в барханы. Как вот этот, сфотографированный мной в 1981 году, где ветер мотает по песку березку и ее мертвые ветви оставляют след. (Жалко, что не добрался до этой сломанной березки тонкий лирик Кулешов и ограничился описанием муравейника.)

Спустя тридцать лет благодаря любознательным парням из клуба Vitebsk Biker я заглянул в те же места и убедился, что барханы на Дретуньском полигоне (ныне Козьянском заказнике) продолжают существовать.

Тридцать лет назад гильзы, лежавшие на поверхности, можно было собрать и сдать в утиль.

Но как сегодня быть с артиллерийскими снарядами, которые постоянно "всплывают" из барханов?

"Для стрельбы на учении "Запад-81" планировалось израсходовать 102 тысячи снарядов и 12 тактических ракет", — писала газета "Красная Звезда" 27 июня 2007 года. Это — только для одних учений. А ведь эксплуатировали Дретуньский полигон десятки лет!

И "планировалось" вовсе не означало, что "израсходовалось". Значительную часть боеприпасов мы, советские воины, не использовали по назначению, а закапывали, топили в озерах и болотах. Говорю об этом со знанием дела. Почему так поступали? Потому что так была построена система отчетности в Советской армии. Раз не израсходовал боеприпасы — значит, не выполнил план боевой учебы войск. Прапорщик со склада боеприпасов, которого у нас в полку называли Гексогеном Ивановичем, уверенно обвинял в саботаже тех командиров, которые пытались вернуть на склад неизрасходованные снаряды.

Что было почем в Советской армии на пике ее мощи в 1981 году? Отвечаю на доступном мне уровне — уровне казарменной табуретки. Данные о стоимости предметов обмундирования нам продиктовали на сборах командиров взводов перед учениями "Запад-81". Тема занятий была "О материальной ответственности за утрату или проматывание личного вещевого имущества". Вот цена (фактически себестоимость) предметов вещевого имущества личного пользования, находящихся у солдат и сержантов срочной службы:

Шинель солдатская — 28 р. 98 к.
Мундир солдатский — 37 р. 53 к.
Сапоги солдатские кирзовые — 14 р. 69 к.
Ботинки солдатские кожаные — 11 р. 00 к.

В ту пору лейтенант-взводный в мотострелковом полку получал 207 рублей в месяц, молодой инженер на обычном заводе или стройке — примерно 150. Говядина с костями в обычном минском гастрономе стоила 2,20 за килограмм. Рабочие литейных и кузнечных цехов Минского тракторного завода зарабатывали 500-800 рублей, и для этих рабочих каждодневно на внутренней территории МТЗ продавали с лотков расфасованный говяжий филей по цене 5,50 за килограмм. Бутылка водки типа "Экстра" стоила 4 рубля 42 копейки.

А сколько в СССР стоил массовый снаряд к танковой пушке с сердечником из карбида вольфрама? Спросить об этом надо в первую очередь у советских зеков. Мне довелось быть знакомым с писательницей Лидией Александровной Вакуловской — бывшей советской политзаключенной. У нее есть повесть "Вольфрам — металл твердый", в которой описано, как узники ГУЛАГа добывали этот стратегически важный материал. "Себестоимость" вольфрама — это сечка для лагерной баланды, зековский бушлат да кайло. Ну и еще такая мелочь, как человеческая жизнь.

Теперь же из карбида вольфрама делают престижные ювелирные украшения.

Цена некоторых "документальных свидетельств" и орденов за учения "Запад-81" обозначена в книге "На службе неповторимой Отчизне" бывшего Командующего войсками ПРО и ПКО Вольтера Красковского:

"Учение не начиналось, а кинофильм о нем уже готов

Во второй половине августа [1981 г.] меня от Главкомата включили в группу для работы в киностудии Министерства обороны в качестве консультанта режиссера Германа Федоровича Долженко по вопросам ПВО при подготовке кинофильма о стратегических учениях, которые должны были проходить с 4 по 12 сентября. Работали мы на студии вместе с генералом В.М. Голевым.

Учение называлось "Запад-81". Я был в недоумении, как можно до проведения учений снять о них фильм. Оказывается, все возможно. В студии мы перебрали сотни метров пленки, ранее отснятых на полигонах стрельб, и к окончанию учения фильм был готов. Оставалось только сделать кадры с руководством в зале заслушивания и парадом войск по случаю окончания учения. История с рождением фильма показалась мне явным очковтирательством. Кто-то же нашелся и стал инициатором затеи с фильмом, а затем и награждений отличившихся на учениях орденами, которыми награждались полководцы и командиры в годы Великой Отечественной войны. Многие офицеры с осуждением восприняли награждение орденами Суворова, Кутузова, Александра Невского и другими наградами за учения в мирное время. Я считал, что этим фактом необоснованно принижалось значение наград. Не могли мы не обратить внимания и на то, что заметнее всех "вспухли" орденские планки после учений у генштабистов…"

Сегодня наградами, полученными за учения "Запад-81", торгуют на интернет-аукционах.

А для нас, экипажа БМП-2 с бортовым номером 467 — казаха Талимжана Ибрагимова, белоруса Сергея Крапивина, русского Алексея Алексеева — осталось воспоминание о времени, когда ты был просто молод.

Из 1981 года желаем мира всем ныне живущим в этом мире. Воевать нам не хотелось ни тогда, ни сейчас.

У меня всё...