Сто лет учёному, которого боготворят в Южной и Центральной Америках, а у нас не все даже имя его знают

Текст не мой, надёргал из разных источников.

«Юрий Кнорозов был уверен, что он гений. И был абсолютно прав»

В Мексике, рядом с самым большим в мире музеем индейцев майя, стоит памятник русскому ученому. Юрий Кнорозов, высеченный из желтоватого камня, точно такой же, как на своей известной черно-белой фотографии, и в руках у него можно увидеть любимицу Асю. Именно ее Юрий Валентинович неоднократно пытался внести в список соавторов своих трудов, но редакторы постоянно вычеркивали кошачье имя. Памятник в Мериде – уже второй, поставленный русскому ученому благодарными потомками индейцев, а вот на родине проект подобного мемориала еще только рассматривается.

Юрий Валентинович Кнорозов родился в 1922 году в Харькове, в многодетной семье инженера. Интересно, что в пятилетнем возрасте маленький Юра, играя в лапту, случайно получил сильный удар по голове. Некоторое время мальчик ничего не видел, но затем зрение восстановилось. Всю жизнь знаменитый ученый был уверен, что этот случай открыл в нем необычные способности, ведь, как потом показала жизнь, по характеру он сильно отличался от всех остальных членов семьи.

Юность Кнорозова пришлась на страшные военные годы, но в 1948 году он блестяще окончил исторический факультет Московского университета и занялся исследованиями, за которые в те времена можно было и сесть: молодого ученого страстно интересовали шаманские практики и древние языки, причем больше всего его увлекала загадка письменности майя, считавшаяся в те годы неразрешимой. Именно эту постановку задачи Юрий воспринял как вызов, позднее он говорил: «то, что создано одним человеческим умом, не может не быть разгадано другим».

Знакомые вспоминают, что в 1949 году Юрий Кнорозов, которого знакомые устроили на работу в Музей этнографии народов СССР в Ленинграде, жил в крохотной комнатке при музее. Он ходил в военной шинели и гимнастерке, в которых демобилизовался, комната, шириной чуть более трех метров, была полностью забита книгами, а стены ученый украсил иероглифами доколумбовой эпохи. Зато ему повезло с коллегами – на работе он сдружился со Львом Гумилёвым, бывал в гостях в Фонтанном доме, где Гумилёв жил вместе с матерью — Анной Ахматовой. Анна Андреевна жалела молодого ученого и даже подарила ему зимнюю шапку.

Чуть позднее быт гениального ученого немного наладился, он женился и поселился с супругой в коммуналке на Невском. В 1952 году была опубликована его первая статья, посвященная дешифровке письменности майя. В 1955 году он защитил докторскую диссертацию, хотя не имел к тому моменту степени кандидата наук. Еще через несколько лет о невероятном прорыве русского ученого узнал весь мир, и к Юрию Кнорозову пришло заслуженное признание.

Возможно, что русскому гению удалось сделать то, что считалось невыполнимым, так как он смотрел на задачу более широко: дешифровку древних символов Кнорозов рассматривал лишь как практический подход к более общей теории сигнализации и коллектива. Именно эти исследования и стали главными в его жизни, в них укладывалось все, что интересовало ученого, в том числе и шаманские практики. Позднее эти исследования вылились в теорию коллектива и фасцинации.

Ученый уверял, что на главную идею, как подходить к древним «неразрешимым» письменам, его натолкнула любимая кошка. Наблюдая, как она учит котят ловить мышей, ученый сделал выводы, которые впоследствии легли в основу статьи «К вопросам о классификации сигнализации». Кошки вообще были страстью Кнорозова. Около 1970-го года друзья подарили ему редкую тогда в СССР сиамскую кошку. Аспид, сокращенно Ася, стала главным помощником исследователя, он именовал ее «своим соавтором». Позднее у Кнорозова жили потомки Аси, и он до конца жизни питал к ним нежную привязанность.

Личность знаменитого советского ученого обросла множеством легенд. Так, например, говорили, что в 1945 году он лично добыл из горящей библиотеки в Берлине чрезвычайно редкие книги: манускрипт францисканского монаха «Сообщение о делах в Юкатане» и «Кодексы майя» в гватемальской редакции, которые и помогли ему в работе. На самом деле, в конце войны Кнорозов служил в Москве телефонистом, так как на фронт он не попал по состоянию здоровья, но вот старинные раритеты у него действительно были, и откуда – никто не знает.

Президент Гватемалы Винисио Сересо вручает Юрию Кнорозову Большую Золотую Медаль Президента

Еще один миф гласит, что докторскую диссертацию Кнорозов защищал ровно три минуты, после чего весь совет рукоплескал ему стоя. Этот факт проверить сложно, однако верно то, что доктором наук Юрий Валентинович стал, минуя степень кандидата. Ну, и последняя легенда которая утверждает, что Кнорозов еще с молодости стал шаманом, давала возможность его оппонентам и завистникам объяснить успехи русского гения. Американец Эрик Томпсон, не смирившийся с тем, что не сумел разгадать письменный код доколумбовой цивилизации, называл последователей Кнорозова «ведьмами, по приказу Юрия летающими верхом на диких котах по полночному небу».

А вот утверждение, что Кнорозов никогда не был на американском континенте, неверно. В 1990-х он посещал Гватемалу и Мексику, был награжден там орденами и медалями, хотя свое открытие он действительно сделал, сидя в кабинете за письменным столом. Как говорил сам ученый, «Чтобы работать с текстами, необязательно скакать по пирамидам».

Он вообще не был очень общительным, не говорил на тему своей работы, вообще не любил кого-либо в нее посвящать. Он обладал своеобразной лексикой, которая заставляла улыбаться. Фраза в духе: «Это животное – редактор…» – его абсолютно нормальное обращение к коллегам-редакторам.

«Глядя на него, вряд ли можно было подумать, что он имеет отношение к академической среде. Да, ему удалось создать неоднозначный образ. И это не значит, что он был в жизни человеком неряшливым, нет. В его образе была своя эстетика», Он прекрасно знал себе цену, осознанно выбрав направление своей деятельности – дешифровку письменности Майя. Он был уверен, что он гений. И был абсолютно прав».

«Так я узнал о его своеобразном характере. Полагаю, что дома он не совершал каких-то экстравагантных поступков, которые могли бы удивить окружающих. На работе все было наоборот. Например, начинал он каждое наше заседание со слов «Сегодня план-кинжал такой» или «Один крупнорогатый археолог пытается дешифровать протоиндийское письмо». «Крупнорогатый», то есть известный ученый, с одной стороны, а с другой стороны, не наш человек – оппонент, которому нужно противостоять. У него всегда была такая специфическая речь. Я бы сказал, как у капитана пиратского корабля»

Пожалуй, самая известная фотография ученого – с его кошкой Аспид. По словам Ярослава Василькова, Кнорозову снимок, вероятно, очень нравился.
«Мы не раз приходили друг к другу в гости. На одной из встреч Юрий Валентинович показал нам с женой эту уже известную многим фотографию с кошкой Асей. Супруга тогда попросила подарить ее нам, уверен, что подобных фотографий у ученого было несколько. Он согласился, но сначала взял со стола ножницы, отрезал свое изображение, оставив только кошку, и отдал фотографию в таком виде нам», – вспоминает Ярослав Васильков.

Реферат закончил:)))