Зловонный мертвый дом

Гусеница мала, но неприступна. У нее есть все, чтобы никакой злодей не посмел ее тронуть: яркая окраска, неприятный запах, терпкий яд.
Чего в ней нет – так это жизни. Эта гусеничка мертва. Ее убили не хищники, а паразиты. Дружеский тандем двух видов – нематоды Heterorhabditis bacteriophora и бактерии Photorhabdus luminescens. Это они подарили ей весь защитный комплект – чтобы никто не посмел умять их прелестный мертвый домик.

1. Ты лежишь на полянке, улыбаешься солнышку, помышляешь хрумкнуть какую-нибудь травинку, как вдруг тебе в рот, кожу и, прости господи, анус начинают заползать черви. Ладно бы просто заползали, так они еще и хором отрыгивают в тебя светящихся от довольства бактерий. Причем светящихся в прямом смысле, что отражено и в их названии. Во время гражданской войны в США у некоторых солдат раны испускали мистический голубой свет – они называли его «ангельским сиянием». Что интересно, такие раны заживали лучше обычных и не усугублялись инфекциями. Секрет, по видимости, был в тех самых бактериях P. luminescens – они выделяют антибиотики. Эти антибиотики убивают всех остальных микробов как в ранах солдат, так и в теле гусеницы. Но не для гусенички это делается, а для благополучия заползших в нее червей.

Сама гусеница вскоре превращается в месиво: бактерии убивают ее разрушающими ткани токсинами, а черви с удовольствием пожирают предложенное харчо. Кроме того, бактерии производят белки с высоким содержанием незаменимых аминокислот, необходимых для развития червей. Сытно поев, нематоды начинают размножаться, откладывать яйца, плодить новых ненасытных червячков. Спустя три недели очередное потомство заглатывает себе симбиотических бактерий на дорожку и покидает поюзанное тело, отправляется на поиски нового.

И все эти три недели есть риск, что тело гусеницы привлечет к себе внимание всяких насекомоядных ртов. Заглоти его какая-нибудь жадная малиновка – червям смерть. Поскольку гусеничный мертвяк не в состоянии себя защищать, поселенцам приходится самим делать его опасным. Спасти его от поедания снаружи, чтобы иметь возможность поесть изнутри. Бактерии наполняют гусеницу ядами против муравьев, ос, жуков и прочих любителей падали. Но важно эту ядовитость как-то рекламировать, чтобы ни у кого даже лапка не поднялась притронуться к жмурику.

Это сообщение отредактировал Tetsuo - 9 фев. 2017 г. в 14:40

2. В 2010 году научная группа Энди Фентона из Ливерпульского университета (Великобритания) выяснила, что черви используют пигменты, выделяемые опять же бактериями, чтобы раскрасить тело гусеницы. Была бесцветно-оранжевой – стала красно-розовой. Чем дольше гусеница заражена, тем ярче становится. И это служит предупреждением малиновкам: в эксперименте они предпочитали клевать незараженных мертвых гусениц, а зараженных не трогали. Если же все-таки покушались на красную гусеницу, то тюкали и оставляли. Видимо, что-то химическое давало им почуять, что кушать будет неприятно.

Вскоре это почуяли и сами биологи – их исследование 2015 года посвящено едкому запаху, источаемому зараженными гусеницами. Источником сей вони служат черви. Раз уж человечий нос способен ее унюхать, то жучачьи усики и подавно: испытуемые жужелицы почти всегда выбирали банку, откуда доносился запах незараженных гусениц, а приставать к зараженным прекращали уже на ранних стадиях инфекции.

Подход паразитического тандема вполне разумен: предупреждающая окраска отваживает хищников, ориентирующихся на зрение, таких как птицы, а противный запах – насекомых-падальщиков, особенно ночных, ориентирующихся на обоняние. И если на раскраску гусеницы-домика требуется несколько дней, то вонизмом можно смело заниматься сразу по заселении, обеспечивая раннюю защиту собственности. Теперь осталось узнать, не служит ли и бактериальное свечение тем же целям. А может, так бактерии сигнализируют ангелам, чтобы те поскорее спускались с небес и забрали с собой невинную душу гусенички, пока паразиты и ее, эфирную, не превратили в негожее месиво?

По информации с batrachospermum.

Это сообщение отредактировал Tetsuo - 9 фев. 2017 г. в 14:44