– У нас только на валюту, – прохрипел он, раздраженно глядя из-под лохматых, как бы молью изъеденных, сивых бровей.
– Дорогой мой, – задребезжал длинный, сверкая глазом из разбитого пенсне, – а откуда вам известно, что у меня ее нет? Вы судите по костюму? Никогда не делайте этого, драгоценнейший страж! Вы можете ошибиться, и притом весьма крупно. Перечтите еще раз хотя бы историю знаменитого калифа Гарун-аль-Рашида. Но в данном случае, откидывая эту историю временно в сторону, я хочу сказать вам, что я нажалуюсь на вас заведующему и порасскажу ему о вас таких вещей, что не пришлось бы вам покинуть ваш пост между сверкающими зеркальными дверями.
– У меня, может быть, полный примус валюты, – запальчиво встрял в разговор и котообразный толстяк, так и прущий в магазин. Сзади уже напирала и сердилась публика. С ненавистью и сомнением глядя на диковинную парочку, швейцар посторонился, и наши знакомые, Коровьев и Бегемот, очутились в магазине.
Здесь они первым долгом осмотрелись, и затем звонким голосом, слышным решительно во всех углах, Коровьев объявил:
– Прекрасный магазин! Очень, очень хороший магазин!
Публика от прилавков обернулась и почему-то с изумлением поглядела на говорившего, хотя хвалить магазин у того были все основания.
Сотни штук ситцу богатейших расцветок виднелись в полочных клетках. За ними громоздились миткали и шифоны и сукна фрачные. В перспективу уходили целые штабеля коробок с обувью, и несколько гражданок сидели на низеньких стульчиках, имея правую ногу в старой, потрепанной туфле, а левую – в новой сверкающей лодочке, которой они и топали озабоченно в коврик. Где-то в глубине за углом пели и играли патефоны.
Но, минуя все эти прелести, Коровьев и Бегемот направились прямо к стыку гастрономического и кондитерского отделений. Здесь было очень просторно, гражданки в платочках и беретиках не напирали на прилавки, как в ситцевом отделении.
Низенький, совершенно квадратный человек, бритый до синевы, в роговых очках, в новенькой шляпе, не измятой и без подтеков на ленте, в сиреневом пальто и лайковых рыжих перчатках, стоял у прилавка и что-то повелительно мычал. Продавец в чистом белом халате и синей шапочке обслуживал сиреневого клиента. Острейшим ножом, очень похожим на нож, украденный Левием Матвеем, он снимал с жирной плачущей розовой лососины ее похожую на змеиную с серебристым отливом шкуру.
– И это отделение великолепно, – торжественно признал Коровьев, – и иностранец симпатичный, – он благожелательно указал пальцем на сиреневую спину.
– Нет, Фагот, нет, – задумчиво ответил Бегемот, – ты, дружочек, ошибаешься. В лице сиреневого джентльмена чего-то не хватает, по-моему.
Сиреневая спина вздрогнула, но, вероятно, случайно, ибо не мог же иностранец понять то, что говорили по-русски Коровьев и его спутник.
– Кароши? – строго спрашивал сиреневый покупатель.
– Кароши люблю, плохой – нет, – сурово говорил иностранец.
– Как же! – восторженно отвечал продавец.
Тут наши знакомые отошли от иностранца с его лососиной к краю кондитерского прилавка.
– Жарко сегодня, – обратился Коровьев к молоденькой, краснощекой продавщице и не получил от нее никакого ответа на это. – Почем мандарины? – осведомился тогда у нее Коровьев.
– Тридцать копеек кило, – ответила продавщица.
– Все кусается, – вздохнув, заметил Коровьев, – эх, эх... – Он немного еще подумал и пригласил своего спутника: – Кушай, Бегемот.
Толстяк взял свой примус под мышку, овладел верхним мандарином в пирамиде и, тут же со шкурой сожравши его, принялся за второй.
Продавщицу обуял смертельный ужас.
– Вы с ума сошли! – вскричала она, теряя свой румянец, – чек подавайте! Чек! – и она уронила конфетные щипцы.
– Душенька, милочка, красавица, – засипел Коровьев, переваливаясь через прилавок и подмигивая продавщице, – не при валюте мы сегодня... ну что ты поделаешь! Но, клянусь вам, в следующий же раз, и уж никак не позже понедельника, отдадим все чистоганом. Мы здесь недалеко, на Садовой, где пожар.
Бегемот, проглотив третий мандарин, сунул лапу в хитрое сооружение из шоколадных плиток, выдернул одну нижнюю, отчего, конечно, все рухнуло, и проглотил ее вместе с золотой оберткой. [Мастер и Маргарита - Булгаков Михаил Афанасьевич]
Продавцы за рыбным прилавком как окаменели со своими ножами в руках, сиреневый иностранец повернулся к грабителям, и тут же обнаружилось, что Бегемот не прав: у сиреневого не не хватало чего-то в лице, а, наоборот, скорее было лишнее – висящие щеки и бегающие глаза.
Совершенно пожелтев, продавщица тоскливо прокричала на весь магазин:
– Палосич! Палосич!
Публика из ситцевого отделения повалила на этот крик, а Бегемот отошел от кондитерских соблазнов и запустил лапу в бочку с надписью: «Сельдь керченская отборная», вытащил парочку селедок и проглотил их, выплюнув хвосты.
– Палосич! – повторился отчаянный крик за прилавком кондитерского, а за рыбным прилавком гаркнул продавец в эспаньолке:
– Ты что же это делаешь, гад?!
Павел Иосифович уже спешил к месту действия. Это был представительный мужчина в белом чистом халате, как хирург, и с карандашом, торчащим из кармана. Павел Иосифович, видимо, был опытным человеком. Увидев во рту у Бегемота хвост третьей селедки, он вмиг оценил положение, все решительно понял и, не вступая ни в какие пререкания с нахалами, махнул вдаль рукой, скомандовав:
– Свисти!
На угол Смоленского из зеркальных дверей вылетел швейцар и залился зловещим свистом. Публика стала окружать негодяев, и тогда в дело вступил Коровьев.
– Граждане! – вибрирующим тонким голосом прокричал он, – что же это делается? Ась? Позвольте вас об этом спросить! Бедный человек, – Коровьев подпустил дрожи в свой голос и указал на Бегемота, немедленно скроившего плаксивую физиономию, – бедный человек целый день починяет примуса; он проголодался... а откуда же ему взять валюту?
Павел Иосифович, обычно сдержанный и спокойный, крикнул на это сурово:
От улицы с серыми московскими буднями капиталистический рай отделяло две двери, одна в тамбур с улицы, а вторая — из тамбура непосредственно в Эдем. В тамбуре справа была дверка за которой бдил сотрудник КГБ, а у второй двери стоял могучий швейцар в синей форме с золотыми позументами, видимо тоже сотрудник того же ведомства.
ТС, ты видимо никогда не бывал в Берёзке. Там была ещё неприметная серая дверь, которая вела в подвал с расстрельным коридором и пыточными камерами.
В эту тему нужно тыкать носом каждого ЯПовского совкодрочера. Их тут дохуа, и все с пеной устраивают истерики за возврат СССРа...
Это сообщение отредактировал sarcastic - 29 апр 2015 в 19:39
В тамбуре справа была дверка за которой бдил сотрудник КГБ...
А вот этого не было. Как Вы себе это представляете? Сотрудник КГБ в роли швейцара в каждом магазине Внешторга? Знаю об этом не по наслышке, как иностранец часто заходил в "Березки".
А ведь большинство офицеров диванных войск до сих пор думает, что СССР было равенство... Не было. Шпроты я первый раз попробовал знакомого, отец которого работал в ОБХСС в 14 лет... там же увидел ТВ с пультом дистанционного управления и много чего другого...
с угрюмым выражением лица, которые ревностно следили за тем, чтобы граждане Советского Союза не приставали к счастливым обладателям валюты с просьбой: «Слышь, эээ.. дарагой! Прадай дарагой мне что-нибудь аттуда, эээ! Не продашь? эээээээ… Ну тогда проведи, дарагой, я пасматреть хочу!»
Да не было этой хуйни! Пиздеть не надо! Мы, пацанами 15-16 лет, свободно покупали у "Березки" на Ленинском чеки 1/2, а в самом лабазе часы "Монтана" 7 мелодий! Выходило дешевле чем у фарцы!
Говно в красивой обёртке.А нам то и невдомёк было что наша икра-лучше ихней пластмассовой колбасы.Продали страну за видеомагнитофоны,чуть с рельсов не сошли.Миша с райкой и последующий Боритынеправ-помогали. Вот еле-еле выравнивается статус-кво,так и санкции подоспели.Опять братцы аубибек в СССР версии 2.0,да ещё чтобы войны не было...
Это сообщение отредактировал Melodemon - 29 апр 2015 в 20:04
В тамбуре справа была дверка за которой бдил сотрудник КГБ...
А вот этого не было. Как Вы себе это представляете? Сотрудник КГБ в роли швейцара в каждом магазине Внешторга? Знаю об этом не по наслышке, как иностранец часто заходил в "Березки".
Сейчас конечно всё с очень большим трудом вспоминается, однако на входе практически всегда находился "мужик", сейчас уже и не вспомнишь, швейцар это был или нет, но в кресле или рядом с ним "он" находился почти всегда. "Базар" веду за продовольственный на Пятницкой. Да и еще такой момент в отношении фотографии. Снимки в отношении водки, сделаны не ранее 1976 года т.к. и водка "Столичная" (0.75) и водка "Особая" (0.75) тогда только появились на столах, любителей произвести эффект на гостей.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com