Можете шпалить, но Фадеев - гениальный продюсер. Линда, Тотал, Савичева, Глюкоза, Наргиз, Монокини, Иракли, Катя Лель, а теперь Серебро - практически все, что он создавал (или помогал) превращалось в золото ))
Хуясе, да ты профессор попсятины.
Ну понятно, женщина не в силах понять все величие этих исполнительниц и Иракли.
Открою маленький секрет: я сам терпеть не могу руссопопс и предпочитаю совсем другую музыку, я практически не слушаю радио и крайне редко смотрю телевизор тем не менее, Линда и Тотал, к примеру, крутились в свое время на Нашем Радио (что не совсем попса), а остальные звучали чуть ли не из каждого чайника. Я не говорил об их величии, лишь о таланте их продюсера, но будем считать, что Вы просто неудачно выебнулись ))
Интересно они вообще умеют членораздельно говорить о высоких материях души, кроме как открывать под фанеру рот? Ну вот кинул палку такой, а дальше что? Что с такой делать остальное время суток?
Интересно они вообще умеют членораздельно говорить о высоких материях души, кроме как открывать под фанеру рот? Ну вот кинул палку такой, а дальше что? Что с такой делать остальное время суток?
Посмотри выпуск юмористического шоу "Импровизация", куда их пригласили. Согласен, что быдловато-вульгарная Ольга..на любителя. Слишком явный посыл. Вторая, самая мелкая у них, что на фото сиськи рукой прикрывает. Обычная девка..ни рыба ни мясо. А вот самая левая, что в шортанах и почти непрозрачном лифоне, вот эт любопытный экземпляр. Стройная, местами худая даже, но любопытна именно в смысле членораздельной речи "о высоких материях души". Короче, с башкой нормуль у неё.
Тетки делают свою работу. Делают отлично, надо сказать. Хрена ли вы еще хотели?
Григорий Иванович шумно вздохнул, вытер подбородок рукавом и начал рассказывать: — Я, братцы мои, не люблю баб, которые в шляпках. Ежели баба в шляпке, ежели чулочки на ней фильдекосовые, или мопсик у ней на руках, или зуб золотой, то такая аристократка мне и не баба вовсе, а гладкое место.
А в свое время я, конечно, увлекался одной аристократкой. Гулял с ней и в театр водил. В театре-то все и вышло. В театре она и развернула свою идеологию во всем объеме.
А встретился я с ней во дворе дома. На собрании. Гляжу, стоит этакая фря. Чулочки на ней, зуб золоченый.
— Откуда,— говорю,— ты, гражданка? Из какого номера? — Я,— говорит,— из седьмого.
— Пожалуйста,— говорю,— живите.
И сразу как-то она мне ужасно понравилась. Зачастил я к ней. В седьмой номер. Бывало, приду, как лицо официальное. Дескать, как у вас, гражданка, в смысле порчи водопровода и уборной? Действует? — Да,— отвечает,— действует.
И сама кутается в байковый платок, и ни мур-мур больше. Только глазами стрижет. И зуб во рте блестит. Походил я к ней месяц — привыкла. Стала подробней отвечать. Дескать, действует водопровод, спасибо вам, Григорий Иванович.
Дальше — больше, стали мы с ней по улицам гулять. Выйдем на улицу, а она велит себя под руку принять. Приму ее под руку и волочусь, что щука. И чего сказать — не знаю, и перед народом совестно.
Ну, а раз она мне и говорит: — Что вы,— говорит,— меня все по улицам водите? Аж голова закрутилась. Вы бы,— говорит,— как кавалер и у власти, сводили бы меня, например, в театр.
— Можно,— говорю.
И как раз на другой день прислала комячейка билеты в оперу. Один билет я получил, а другой мне Васька-слесарь пожертвовал.
На билеты я не посмотрел, а они разные. Который мой — внизу сидеть, а который Васькин — аж на самой галерке.
Вот мы и пошли. Сели в театр. Она села на мой билет, я — на Васькин. Сижу на верхотурье и ни хрена не вижу. А ежели нагнуться через барьер, то ее вижу. Хотя плохо. Поскучал я, поскучал, вниз сошел. Гляжу— антракт. А она в антракте ходит.
— Здравствуйте,— говорю.
— Здравствуйте.
— Интересно,— говорю,—действует ли тут водопровод? — Не знаю,— говорит.
И сама в буфет. Я за ней. Ходит она по буфету и на стойку смотрит. А на стойке блюдо. На блюде пирожные.
А я этаким гусем, этаким буржуем нерезаным вьюсь вокруг ее и предлагаю: — Ежели,— говорю,— вам охота скушать одно пирожное, то не стесняйтесь. Я заплачу.
— Мерси,— говорит.
И вдруг подходит развратной походкой к блюду и цоп с кремом и жрет.
А денег у меня — кот наплакал. Самое большое, что на три пирожных. Она кушает, а я с беспокойством по карманам шарю, смотрю рукой, сколько у меня денег. А денег — с гулькин нос.
Съела она с кремом, цоп другое. Я аж крякнул. И молчу. Взяла меня этакая буржуйская стыдливость. Дескать, кавалер, а не при деньгах.
Я хожу вокруг нее, что петух, а она хохочет и на комплименты напрашивается.
Я говорю: — Не пора ли нам в театр сесть? Звонили, может быть.
А она говорит: — Нет.
И берет третье. Я говорю: — Натощак — не много ли? Может вытошнить. А она: — Нет,— говорит,— мы привыкшие, И берет четвертое.
Тут ударила мне кровь в голову.
— Ложи,— говорю,— взад! А она испужалась. Открыла рот, а во рте зуб блестит.
А мне будто попала вожжа под хвост. Все равно, думаю, теперь с ней не гулять.
— Ложи,— говорю,— к чертовой матери! Положила она назад. А я говорю хозяину: — Сколько с нас за скушанные три пирожные? А хозяин держится индифферентно — ваньку валяет.
— С вас,— говорит,— за скушанные четыре штуки столько-то.
— Как,— говорю,— за четыре?! Когда четвертое в блюде находится.
— Нету,— отвечает,— хотя оно и в блюде находится, но надкус на ем сделан и пальцем смято.
— Как,— говорю,—надкус, помилуйте! Это ваши смешные фантазии, А хозяин держится индифферентно — перед рожей руками крутит.
Ну, народ, конечно, собрался. Эксперты.
Одни говорят — надкус сделан, другие — нету.
А я вывернул карманы — всякое, конечно, барахло на пол вывалилось— народ хохочет. А мне не смешно. Я деньги считаю.
Сосчитал деньги — в обрез за четыре штуки. Зря, мать честная, спорил.
Заплатил. Обращаюсь к даме: — Докушайте,— говорю,— гражданка. Заплачено. А дама не двигается. И конфузится докушивать, А тут какой-то дядя ввязался.
— Давай,— говорит,— я докушаю.
И докушал, сволочь. За мои-то деньги. Сели мы в театр. Досмотрели оперу. И домой. А у дома она мне и говорит своим буржуйским тоном: — Довольно свинство с вашей стороны. Которые без денег — не ездют с дамами.
А я говорю: — Не в деньгах, гражданка, счастье. Извините за выражение.
Можете шпалить, но Фадеев - гениальный продюсер. Линда, Тотал, Савичева, Глюкоза, Наргиз, Монокини, Иракли, Катя Лель, а теперь Серебро - практически все, что он создавал (или помогал) превращалось в золото ))
Хуясе, да ты профессор попсятины.
Ну понятно, женщина не в силах понять все величие этих исполнительниц и Иракли.
Открою маленький секрет: я сам терпеть не могу руссопопс и предпочитаю совсем другую музыку, я практически не слушаю радио и крайне редко смотрю телевизор тем не менее, Линда и Тотал, к примеру, крутились в свое время на Нашем Радио (что не совсем попса), а остальные звучали чуть ли не из каждого чайника. Я не говорил об их величии, лишь о таланте их продюсера, но будем считать, что Вы просто неудачно выебнулись ))
Да не оправдывайтесь, слушайте кого хотите.
Просто все эти люди настолько слабо со словом "Золото" ассоциируются. Даже среди исполнителей попсы. А некоторые имена вообще, видимо, известны только особо избранным.
кстати, Фадеев разную музыку делает для нас и на запад (был у него на лекции). не смог найти, но есть Серебро, которое поет в живую под трипхоп с двумя барабанщиками
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com