Чёт по моему наебалово, у многих крестики, большинство нихуа не "персики",
Ну так-то христиан в Иране не так уж и мало, да и народ там оооочень разный живет. И персы - не арабы.
Цитата
К прочим 2 % принадлежат бахаи, мандеи, индусы, езиды, зороастрийцы, иудеи и христиане. Три последних признаны официально и защищены конституцией. Для представителей этих религий зарезервированы места в Меджлисе, тогда как даже сунниты не имеют подобной привилегии.
Это сообщение отредактировал vaisman - 6 сен 2015 в 10:29
Дошло до меня, терпеливый читатель, хоть и не сразу, что не слыхал ты еще об отважном менте Акбардине и том, как он добыл несметные сокровища.
А история эта, достойная записи шилом на спине неверного, давно тревожила мою душу.
Однажды, темной ночью, когда благонадежные граждане халифата принесли хвалу эмиру и опустились почивать со своими женами, доблестный мент Акбардин обходил светлые улицы, не пренебрегая однако и темными. Был он хорош собой – крепок, кривоног и глаз его правый был зорок. Заглянув за лавку Буут-аль Назара, достославного торговца заморскими притираниями, отважный Акбардин почувствовал чье-то мерзкое дыхание. Свершив свое дело – ибо долго бродил он по светлым улицам, не пренебрегая и темными, Акбардин пошел на запах. И открылось мне, что увидел он грязного панка, спавшего в картонной коробке из-под заморских притираний. Был это панк из панков, с мерзким лицом, ужасной фигурой и велосипедным звонком в правом ухе. А запах его устрашил бы и более отважного, чем Акбардин, не страдай он в тот день от насморка. – Вставай, грязный панк, неугодный эмиру! – воскликнул Акбардин. – Ибо я, мент от рождения, Акбардин сын Аладдина, отведу тебя в позорное узилище. Грязный панк проснулся и закричал: – Кто ты, смеющий посягать на мой сон? Ибо я ужасен, проснувшись с похмелья! Но Акбардин достал свою дубинку, и панк, упав на колени, взмолился: – О, не бей меня холодной резиной, Акбардин сын Аладдина! Я не просто панк, я панк из панков! Я открою тебе великие тайны и приведу к несметным сокровищам! Только не бей меня по почкам, а также по тем местам, которые подсказывает тебе богатая фантазия! – Что ты можешь мне дать, грязнейший из грязнейших? – поразился Акбардин. – Крепка моя хижина, и каждый день я имею хлеб с молоком, а по пятницам – да святится имя эмира! – большую рыбу в маленькой железной баночке. – О, я дам тебя могущество самого эмира! – воскликнул панк. – И знай же, что я бы и сам получил его – но мне в лом. У тебя будет столько жен, сколько дозволено, и столько наложниц, сколько захочешь, и столько вкусной рыбы, залитой соусом из помидоров, что она не полезет в твои уста! – Говори же, если есть тебе, что сказать, – повелел Акбардин. И грязный панк – да забудется всеми его имя – Киндерсюрпризбек, рассказал: – Знай же, мудрейший из ментов и ментовейший из мудрейших, что происхожу я из славного рода Киндерсюрпризбеков, да не оскудеет он. И был я славным ребенком и добрым юношей, пока судьба не покарала меня за многочисленные грехи. И решив, что все мне дозволено, отправился я в путешествие. И шел долго, ибо был пьян. И дошел. И… – И?.. – воскликнул Акбардин. – И! – развел руками грязнейший из панков. – Так что же мы ждем? – удивился Акбардин. – Мой мотоцикл быстр, а дубинка резинова! Устрашим же сами себя! И они вскочили на мотоцикл мента, причем Акбардин сел впереди, а презреннейший из панков, да забудется всеми его имя – Киндерсюрпризбек, сзади. И набегающий воздух обдувал Акбардина, и дыхание его было легко. А протертые шины скрипели на поворотах, и скрип тот был ужасен. И надо сказать, о читатель, что в дни те съехались в достославный халифат многочисленные эмиры и короли. Обсуждали они великие дела – как менять медь на серебро, и как пятью хлебами накормить всех желающих. А также съехалась многочисленная челядь, и челядь челяди, и прихлебатели, и подпеватели – среди коих и был ваш покорный слуга. И многие менты великого халифата охраняли покой их. Увидев же друга своего, Акбардина, которого ценили за веселый нрав и честность при игре в кумалак, решили они: неладно. И решив так, вскочили они на свои мотоциклы, а у кого не было своих – на чужие, и понеслись за Акбардином. Столько песчинок не лежит на дороге, сколько ментов мчалось за отважным Акбардином. Ибо напряженной была обстановка в халифате. И увидев их разбегались презренные панки, и забирались в ксивники хиппи, и рокеры притворялись собственными мотоциклами. И к исходу третьего дня, когда почувствовал усталость даже отважнейший из ментов, приехали Акбардин и Киндерсюрпризбек к темной пещере. А товарищи Акбардина отстали, ибо были не столь проворны, как отважны. – О мент из ментов! – вскричал позорный панк. – Вот она, пещера мудрости! И зачерпнешь ты ее там столько, что сам халиф со слезами обнимет тебя – и назначит визирем. А я теперь уйду – ибо мне в лом. Подожди, вонючейший из моих седоков! – воскликнул Акбардин. – Открой – кто хранит мудрость, ибо не бывает сокровищ без охраны! И затрясся панк, обливаясь потом, и ответил: – Никто ее не хранит, то-то меня и пугает. – Пойдем же, – велел мент Акбардин. – Направлю я тебя вперед, дабы пожертвовать малоценным организмом в случае опасности. И Киндерсюрпризбек поплелся вперед, ибо никто еще не смел перечить Акбардину – да запомнится его имя! А пещера была темна, как совесть грешника, и длинна, как прегрешения усовестившегося. Трижды споткнулся Киндерсюрпризбек, прежде чем дошли они до цели. – Вот! – воскликнул презренный панк. – Вот он, источник мудрости, бьет ключом из алмазной чаши! Пей же, отважный мент, и отпусти меня спать, ибо я устал. – О нет, хитрейший из хитрых, – засмеялся Акбардин. – Выпей вначале сам, ибо мог ты замыслить худое против меня. И панк выпил из источника, ибо Акбардин был силен, а его дубинка резинова. Даже мне, о терпеливейшие читатели, не доводилось видеть подобного. Опали с грязного панка коросты и лохмотья, стал он чист челом и прекрасен дыханием. Посмотрел ласково на Акбардина и сказал: – Пей же, мой добрый друг. Станешь ты так же прекрасен как я, и мудр как халиф. Покачал головой Акбардин, и сказал: – О нет, прекраснейший из панков. Запрещено мне пить на службе, и чту я этот закон. Лучше зачерпну я побольше мудрости, а дома, после дежурства, вкушу ее с подобающей закуской. – Интересное решение, – заметил Киндерсюрпризбек, просветлел обликом и ушел в астрал. А товарищи Акбардина, ждавшие приятеля у входа, не успели даже слезть с мотоциклов, когда увидели его светлый лик. Шел Акбардин твердым шагом, и в руках его был бурдюк с драгоценной влагой. – Вещественные доказательства, – сказал он друзьям, и сев на мотоцикл, умчался, и никто не решился его переспрашивать, ибо дубинка его была резинова. Дома же, съев положенное и покурив запретное, сказал пресветлый Акбардин жене: – Завтра же будем любимцами халифа!
И налил себе Акбардин из бурдюка, и выпил…
* * * Прошло три дня и три ночи с тех пор. И вот, обходя светлые улицы (но не пренебрегая и темными!) увидел ментовейший из ментов, да помнится его имя – Акбардин! грязного панка. – Что делаешь ты в этой грязи, светлейший из панков? – поразился Акбардин. – А что делаешь ты с этой дубинкой, мудрейший из ментов? – съехидничал Киндерсюрпризбек. Смутился Акбардин, что бывало с ним редко, и ответил: – Открылось мне, что хоть и стал я умнее визиря, но остался ментом. И не услышит моих слов халиф. Вот и обхожу я по прежнему улицы… – А… – протянул Киндерсюрпризбек. – Доумничался? И тогда огорченный Акбардин схватил его за шиворот, и отвел в позорное узилище. Так и должно быть в нашем славном халифате, который так любят заморские короли, ибо западло каждому панку смеяться над ментами. Но все же в пути Акбардин и Киндерсюрпризбек беседовали о вечном. И беседа их была возвышена как лавка Буут-аль Назара, и длинна, как ментовская дубинка.
…И такова мораль этой истории – даже вкусив от мудрости не равняйся с халифом. Не положено.
Это сообщение отредактировал Asteris - 6 сен 2015 в 11:53
Иранки закрывают лицо никабом? Вы их, часом, с саудовками не перепутали? Или с другими арабскими жительницами стран Персидского залива? Запрещено красить волосы в блонд и рыжий? Это вообще смешно. Видимо, автор не слишком хорошо понимает, что такое Иран и как живут иранки.
Это сообщение отредактировал Duymovochka - 6 сен 2015 в 12:17
интересно как это можно назвать ? но точно, что слово красота тут не уместно я лично всегда считал это гавном каким то но видно некоторым выделиться более нечем как уродливым внешним видом внешни вид конечно же личное дело, но до умеренных пределов, как и то кто куда долбиться не стоит помоему так выворачивать это на показ, мне лично не приятно на таких уродов в жизни смотеть когда в общест транпорте рядом толкутся, как бельмо на глазу, на таких уродах глаз не отдыхает ...
Это сообщение отредактировал jimaul - 6 сен 2015 в 12:41
Переиначив старый анекдот - Мулла, там панкушку поймали! - побейте ее камнями, как велит шариат. - Но... она красивая. - Хорошо. Но потом побейте камнями.
Кстати, больше половины отписавшихся ничем не отличаются от тех самых арабов которые закидывают камнями таких вот "разукрашенных" дам. Просто у последних свободы больше т.к. религия позволяет, в отличии от. Имхо конечно, но дай большинству волю, творили бы тоже самое - ибо не понимают и не соответствуют их представлениям красоты. Это я сужу сугубо по комментариям, не более - тот же самый "каменный" век в головах, только без фанатизма приправленного религией.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com