Ушла эпоха

а этот .. 10метровАхуительногоПровода.... истории про кошку и собаку говорящих - "кто играет? наши и не наши ляпнула собака..."
блин а еще были истории про пацанов наркоманов алкоголиков
но не все были прям подонками... допустим сквер ни хера не подонак а офицер. его КМО по забайкальски это просто агонь!!! китайским трипером грозя стоит красавица БорзЯ
Это сообщение отредактировал Mf26 - 26 апр 2026 в 12:34

Да, много реальных падонков там было.
Мзунгу, например.
А "ГДЕ ËЖИК?" Слиффа очень сильный креатив, из Нетленки.
Всего и не перечесть.

«Эй, Ромалэ!»
Бля…. Сижу перечитываю😂😂😂
Размещено через приложение ЯПлакалъ

И я там был, рецепты и картинки выкладывал, дружил с многими. Ник AJAMORELLO кстати оттуда. Помянем...

Я с Клёпы ржал до слез...
Ещё помню рассказ про парня, который хотел подкатить к симпатичной девушке с собачкой, а дама была немного близорукой... И вот как-то момент встречи, а у него живот скрутило, он присел в кустах слабиться и тут она... он с ней мило болтает, а её собака всё крутится рядом в влезла в его какиши...
Сейчас пишу и ржу
Вспомнил, собаку звали Муся

кг/ам выпий йаду, жывотнае ф бабруйск!

Сцука, ну это реально конец... прощай, Удафф. Падонки не забудут!

Блять архивы могли бы и оставить, падонки блять.

кстати кто хочет все таки заглянуть на удаф то есть архив до 22 года
https://web.archive.org/web/20220123125040/...om/book/113045/

возьму смелость и скопипащу рассказ про Князева и кисю-писю

"Князев вообще любил животных. Но не до такой степени, чтобы самому их заводить. И так голодно. Но этих животных ему иногда подсовывали. Определяли на жительство. Так и лишились короткой, но героической жизни парочка не замеченных по пьяни хомяков, расплющенные тела которых поглотило жерло унитаза, и одна черепаха, после исчезновения которой друзья-собутыльники Князева дружно решили, что черепаховый суп - хуйня и пища для извращенцев.

Но совсем не так вышло с Кисей-Писей - такую кличку придумал Князев лохматому черно-белому ублюдку якобы сибирской породы. Поначалу, в младенчестве, кот демонстрировал рыжеватый окрас, за что был немедленно окрещен Рыжысером (производное от "рыжий сёр": срать кот взялся не по годам обильно). Но потом кот мимикрировал под внешние условия - стал черно-белым, как князевская жизнь. И был незамедлительно переименован. А так как мочился он столь же обильно, как и срал - кличка прижилась. Так вот, Кися, хуй знает при каких обстоятельствах появившийся, оказался котом что надо. Потому и выжил.

Когда у Князева было много свободного времени, он почти все его посвещал воспитанию кота. Кот оказался существом, не спиздеть, гениальным, и витиеватой князевской педагогике внимал успешно. Так, на третий день своего появления он опрометчиво насрал на подушку. Когда Князев заметил вонючую улику, он как раз находился в состоянии меланхоличного опьянения, то бишь - был уделан до прозрачности и пятен (от большой дозы водки рожу Князева всегда покрывали красные пятна, он называл их "аллергией на беспонтовую жизнь", но это другая история).

Так вот, для начала засранец Кися выслушал пространную лекцию, суть которой сводилось к тому, что он, Кися, бесстыжая ебучая тварь, получившая доверие, дом и миску, доверие это не оправдавшая и по сути насравшая своему хозяину на голову. Потом кот был жестоко отпизжен (во время экзекуции Князев радостно скалился и ласково приговаривал "ата-та, ата-та"). Потом хозяин долго тыкал животное харей в растекшиеся по подушке экскременты, просвещая его в том плане, что "здесь не срать надо, а спать, сюда хозяин голову кладет, а ты, сюка, срать тут удумал". Потом кот, к тому времени охуевший до такой степени, что уже почти начал понимать русский язык, был транспортирован в сортир - здесь его долго погружали (на этот раз - жопой) в жестянку из под селедки, приспособленную под кошачий унитаз. Потом опять было пиздилово, а в конце процесса - новая лекция по понятиям.

На этот раз Князев объяснил Кисе, что все пиздатые люди (типа Князева) и пиздатые коты (стать каковым у Киси имеются кой-какие шансы) по жизни страдают, но зато время от времени господь награждает их нехуевыми бонусами в виде водки, секса, гашиша, помидоров и кошачьих консервов. А опять же, разные уебки, и коты, им принадлежащие, ходят облеваные и обосраные, получают пиздюлей, и вообще не в фаворе. В качестве иллюстрации Кисе была поведана история о печальной судьбине котейки, принадлежащем приятелю Князева, алкоголику Сидору. Тот вот так же насрал куда не след, за что был немедленно выкинут на улицу, где был мгновенно разорван на молекулы стаей охуевших от голода и 50-градусного мороза колымских собак.

После этого Князев и Кися расстались друзьями и отправились смывать с себя дерьмо, коим были изукрашены во всех местах. Оскверненная подушка, на радость местной дворничихе, полетела в окно, однако до земли не долетела, повиснув на дереве и тем самым довершив инсталляцию, составленную из использованных гандонов, разодранных окровавленных женских трусов и искусно извергнутой замерзшей на лету блевотины.

Неизвестно, что больше всего подействовало на животину - лекции или пиздюлины, однако он все понял. И потому срать начал в селедочную банку, а спать - на подушке (не той, что качалась на ветвях за окном, была бы у Князева единственная подушка - хуй бы он ей разбрасывался) рядом с башкой хозяина. При этом Кися демонстрировал моменты охуевания, заключающиеся в том, что когда старый травокур Князев принимался кашлять во сне - кот пиздил хозяина когтистыми лапами по ебалу. Князев ходил с исцарапанной рожей, но гордый за свое педагогическое мастерство.

Со временем Кися перенял как манеры и повадки хозяина, так и особенности его внешности. Он тоже был худым и узким, ленивым и меланхоличным на голяках и стремительным при виде или в предчувствии шаровой жратвы. В выпивке Князев кота ограничивал. Раз только, когда кот тяжело заболел какой-то хуйней и готовился уже склеить ласты, то бишь лапы - хозяин спас его изрядной порцией алкоголя. Хуй знает, как случился такой жизненный эксклюзив, но в то время Князев как раз хуярил коньяк. Стакан этого божественного напитка и был без сожаления вылит в глотку издыхающего уж почти животного. Кися почти мгновенно облевался, но две минуты спустя резко ожил, с места в карьер сквозанул по висящему на стене ковру под потолок, оттуда бомбанул жидким из-под хвоста на кровать (не задев к счастью подушку), потом, снова как бы умерев, обосранным мешком сорвался вниз... Короче, на другой день кот был совершенно здоров, только напрочь облез. Пару дней он напоминал просто крысу, потом шерсть стала обрастать какими-то клочьями, и Кися стал похож на крысу северных широт. Передвигаться стал почему-то боком. Но Князев был рад: он спас друга, которого любил уже всей душой, от почти нагрянувшего уже пиздеца.

Со жратвой было хуже: Князев хоть и делился с Кисей всем по-братски, но этого всего перепадало им крайне не часто, а брать кота с собой в гости, в коих хозяин предпочтал столоваться, не представлялось возможным: выпиздили бы безоговорочно обоих. Зато настоящий кайф наступил, когда Князева вдруг пиздорезнула любовь, и в доме его поселилась юная, тупая, истеричная, но все же женщина. Несмотря на ее хрюканья по поводу образа жизни возлюбленного, женщину можно было регулярно ебать, что Князев с переменным успехом и проделывал. Кот было тоже захотел женщины, принялся орать и ссать по углам, но уговоры, пиздюлины, угрозы кастрации и обещания со временем подогнать ему бабищу пореальнее его облагоразумили. Зато Кися стал предаваться удовольствиям гастрономическим.

Отец женщины был невьебенным охотником, жил где-то в глухой тайге, изредка выезжая в цивилизацию полечиться от сифилиса и навестить будущего зятя. В качестве подарка он привозил мешок дохлых уток-чирков, которых влет ебошил дробью из вертикалки. Нищий гурман Князев, помня про генитальные напасти будущего тестя, утками брезговал, зато вдоволь кормил ими Кисю, занимаясь одновременно дрессировкой. Дошло до того, что при слове "утка" умный кот, натурально, делал стойку, вероятно воображая себя реальным почти спаниэлем.

Потом Князев послал женщину нахуй (вернее, это она его туда послала, но куда приятнее было думать, что все наоборот), утки кончились. Разочарованный кот пару раз пробовал делать стойку на пустую миску, за что и получал незамедлительной пизды, дабы не напоминал, сука, о несчастной любви и разбитом вдребезги сердце хозяина... "
Это сообщение отредактировал Mf26 - 26 апр 2026 в 12:51

У меня в подписи стих оттуда, не помню кто автор. но прям за душу. Хороший сайт был, r.i.p

В начале был fuckru.net если кто помнит, а потом уже сабж. Учи албанский животное.

КровиШШа!

Хоть и ушел я оттуда давным-давно, но все же жаль, ресурс был частью бесшабашной молодости. Просто то ли сайт изменился, то ли я, но перестал цеплять.
"Аффтар! Пеши исчё!" ©

Цитата (Italianec74 @ 26 апр 2026 в 10:25)

открыл с утра и больше не нашёл. жаль.

Эпоха угасания началась после уебанского редизайна сайта.

Это я так просто к слову, ни на что не намекаю
Это сообщение отредактировал Хьюи - 26 апр 2026 в 13:02

Цитата (Xryl @ 26 апр 2026 в 12:32)

Да, много реальных падонков там было. Мзунгу, например. А "ГДЕ ËЖИК?" Слиффа очень сильный креатив, из Нетленки. Всего и не перечесть.

камрад... освежи воспоминания, разбереди глубины души!!

"Этот телефон был – единственное, что я взял из родительского дома, уходя.
Авторитетный, массивный, выполненный в две краски (кофе с молоком и шоколад), басовитый, с толстым диском прозрачного пластика, вмещавшим под собой и благородные черные цифры, и соответствующие буквы. Он стоял на столе в отцовском кабинете. Как же это было здорово: набрать по буквам «ГДЕ ЕЖИК» и с подвыванием, замогильным голосом спросить:
- Где ёжиииыыык?
И услышать приятный, с легким прононсом баритон профессора Аршанина:
- Когда же закончится это хулиганство? Какой еще ёжик, молодой человек?
В семидесятый раз это было не менее увлекательно, чем в первый. Были и другие варианты, например «где баба?», или «где елка?», но там быстро бросали трубку, бывало, что и ругались. А профессор был добр и терпелив, у него было двое сыновей и трое внуков. Он жил в соседнем доме.

…Я уходил со скандалом: жить со своей первой женщиной на первой съемной квартире, где была розетка, но аппарата – не было. Попроси я что другое, скорее всего, мне бы просто отказали, или презрительно дали денег (в семнадцать лет я очень нагло заявил о своей самостоятельности), но я просил телефон. И отец – понял: этот кусок дома и детства, отрекшись, я все же хочу сохранить. Не говоря ни слова, он отсоединил провод и вручил мне шоколадно-кофейное чудо советского дизайна.
А аппарат – испортился…
Не сразу, конечно. Просто с годами стал работать все хуже и хуже.
Я заметил, например, что мне совсем перестала звонить зеленоглазая красавица с летящими по ветру рыжими кудрями, в бело-зеленом платье в широкую косую полоску. Она спрашивала:
- Что в школе, сыночка?
- Пятерка по математике, мамуль! – кричал я в шоколадную трубку. – И по географии четыре с плюсом!
- Умничка мой с плюсом, - говорила мама. – Я через час освобожусь – подходи к остановке, съездим в булочную?
И я, конечно, шел. И в очередном синем пузатеньком троллейбусе мелькало белое, рыжее и зеленое, я прыгал в двери и целовал маму, не претендуя на самостоятельность, и мы ехали еще две остановки – до булочной. И однажды, углядев освободившееся местечко, заявил на весь троллейбус:
- Мамуль, садись скорее, ведь тебе уже целых сорок лет!
Все, что не было белым, рыжим и зеленым, сделалось вдруг пунцово-алым. По-моему, это тоже было красиво. И несколько женских голосов тут же подтвердили мою догадку, назвав меня «маленьким рыцарем», и только один хриплый мужской произнес, как мне показалось, с разочарованием:
- Не, ну надо же… никогда бы не подумал…
…Где все это? Нет, и сегодня на мой телефон иногда звонит очень немолодая, не очень здоровая, увлеченная дачным хозяйством женщина. Я люблю ее, она меня – тоже. Но та, зеленоглазая и золотоволосая красавица-мама, чувствую, окончательно запуталась где-то в пропыленных медных кишочках старого телефона. И – не может мне дозвониться…
Вряд ли когда ликующим апрельским утром мой аппарат разразится какой-то особенно торжественной трелью, и я, схватив трубку, услышу веселый и бешеный (успел выпить, что ли?) голос дяди Толи, сослуживца отца:
- Мелкий, ты? Батю свистать к аппарату, живо! С какой еще собакой, куда? Из-под земли достань! Завтра им вручают премию Совета Министров!
Потом трубку перехватил старший брат. И я, изгнанный из кабинета, слушал под дверью вполне невнятные слова о каком-то самолете (разработанным в отцовском КБ), который «расчесочкой» пронесся над каким-то афганским ущельем (с непроизносимым именем) и «снес яичко тютелька в тютельку» туда, куда прежде и за пять километров было не подступиться…
Не позвонит… Нет КБ, и Совета Министров нет, а с Кабулом у нас прочные торговые связи, мы гордимся стабильным ростом товарооборота – одного чистейшего героина в год поставляют до двухсот тонн! А по ущелью с прекрасным именем на фарси, где некогда с советской «расчесочки» упало «яичко», стройными рядами идут к границе драг-караваны, надежно прикрытые с двух сторон и талибскими, и пендосскими штыками – что бы там не брехали по этому поводу СМИ.

Батя… Сколько мог, ты защищал страну от этой нечисти. И несколько поколений – отстоял. А тех, кто младше, меня в том числе – уже не смог. И напрасно ты пилишь себя: мол, «где-то мы сблядовали». Тут нет твоей вины, и не нужно раздражаться перед дибилятором, играя в свое стариковское политсру. Ты так и не понял, какая силища стояла против вас? А потом вас бросили одних – и где тебе было, с горсткой друзей, совладать с этой жадной громадой? И я тебе не помог, хуже того – умыкнул телефон…
А брат? Разве позвонит он, не пожалев двушки, из автомата, разве заорет:
- Джоник, бегом во двор за Учколлектором, тут собаки трахаются!!!
И разве будем мы смотреть: я – с немым восторгом первоклашки, а он – со снисходительной ухмылкой четырнадцатилетнего пацана, на чудо природы – двух дворняг, которые «попами склеились и никак не расклеятся»?
Брат бы, может, и позвонил, да некогда ему, сам трахается как собака: две жены, дети, дом недостроенный, деньги нужны. Я понимаю его: жен-детей-домов у меня хотя и нет, зато есть целый выводок каких-то холодножопых блядей, на согрев которых тоже нужны деньги. Бляди на городской телефон не звонят, предпочитают мобильный – плоский, маленький и безликий «Сименс». Выбирают для звонка моменты, когда я делаю деньги. И «деньги», как сговорившись, звонят – и тоже на мобильный – как правило, в те моменты, кода я развлекаюсь с одной из этих пустопорожних, хихикающих шлюшек, ища в их организмах хоть толику того тепла, которую, по идее, должна давать мужчине женская любовь.
А старый телефон – молчит… И никогда не прозвонится по нему та единственная, от звуков голоса которой, бывало, разом теряли силу законы гравитации… Я очень любил тогда опровергать старые законы, доказывать новые теоремы – для нее, чтобы она улыбнулась. И главная теорема, которую я, взбунтовавшийся кретин, наконец доказал – что не с ней одной Земля бывает невесомой… Почему именно она так и не простила мне этого доказательства? Ведь все, бывшие после нее – прощали, и довольно легко?
А может, и к лучшему… Она в разводе, живет с доктором каким-то, у них симбиоз: когда сердце прихватывает, доктор ее пользует на дому. А ведь у нее и раньше прихватывало частенько, вот только – не страшно. И лучшим средством от этого недуга были – мои руки, мои губы. Я бы и сейчас не сплошал, пожалуй, да вот телефон испортился, барахлит. Не узнать вовремя, не поспеть… так и не рисковать лучше. Пусть все останется, как есть.
И друзья, которые остались, звонят все реже и реже, да и то:
- Привет, старик, чертовски рад слышать, давно не виделись!
- Да, давно.
- Надо бы, черт возьми, встретиться, посидеть, потолковать о том, о сем!
- Да, надо бы. Давай в эти выходные?
- Ой, в эти… боюсь, вряд ли… понимаешь ли, старик…
Я – все понимаю. Раньше вы ничего не боялись – ни в будни, ни в праздники – теперь боитесь… аппарат ли так исказил ваши голоса? Суди вас Бог, не я. Я-то по-прежнему ничего не боюсь, да хуле толку в моем бесстрашии? Ну, тренькнет в кои веки осипший звонок, схватишь трубку цвета залежалого шоколада, услышишь далекий и нежный девичий голос, а он тебе:
- Извините, можно отнять у Вас несколько секунд Вашего времени? Спасибо. Вас беспокоят с телеканала «Пиздопропажа ТV», мы проводим социологический опрос. Скажите, какой телеканал Вы сейчас смотрите?
- Милая, я выкинул свой дибилятор с балкона два года назад, когда на нем вырос слой пыли в палец толщиной, - пытаюсь шутить.
- Благодарим за ответ. Ваше мнение очень важно для нас. Всего Вам…
- Девушка, а мне очень важно ваше мнение: может, выпьем по чашечке кофе сегодня вечером? А после кофе…
…би-ип… би-ип… би-ип… Даже не обиделась, просто разговор исчерпал себя – и повесила трубку. Таких унылых остроумцев, как я, в день ей надо обзвонить пару сотен, с каждым не нашутишься – останешься без колбасы.
Да это б еще ладно, все ж – живая душа. А в последние времена все больше механический мужик звонить повадился. Трубку возьмешь, а он тебе – в час по чайной ложке – втирает: мол, ты, мудак, в прошлом месяце (по запарке) позвонил с городского телефона на чей-то мобильный. И теперь тебе, мудаку этакому, предстоит взять (хуй знает где) новую квитанцию на оплату переговоров (потому что старую ты проебал – выкинул вместе с кучей бумажного спама из почтового ящика), явиться в Сбербанк (до 19.30), и внести на счет Петровского телефонного узла оплату за переговоры в размере 6 рублей 60 копеек. А не то – отключим связь.
Да ебись ты в рот, мразь, мудило электронное – отключай!!! В хуй бы мне не всралась твоя ебаная связь, по которой только блять и слушать, что тебя, пидара крытого. Три дня сроку он мне дает, хуеглот поганый…

А с другой стороны, поставленный срок – это даже неплохо. За эти три дня я успею разобраться: нужен ли мне стационарный телефон в принципе? Не пора ли избавляться от него – так же решительно, как мы избавились от черно-белых телевизоров, катушечных магнитофонов, печатающих машинок, проводных радиоприемников, бумажных книг?..
И самым первым делом, пока еще есть связь – с детством, со всем этим отошедшим, нелепым, но уютным мирком – позвоню-ка я вот куда…
…тррррынц… тррррынц… кряхтит диск старого аппарата, пружину один раз уже меняли… «Г», «Д», «Е»… а голосок-то не заменишь, две пачки сигарет без фильтра в день, не считая всего прочего… «Е», «Ж»… и что-то скажет мне профессор Аршанин, узнает ли он меня? …«И», «К»… ту-уу… ту-уу…
- Алло? Слушаю Вас?
Далекий, милый, нежный девичий голос… Внучка? Невестка?
- Где ёжик?
- Ежик Абдулвахитович сейчас уехал в мэрию на заседание комиссии по малому и среднему предпринимательству. Чем могу быть Вам полезна?
- … … …
- Алло?
- Простите, куда я позвонил?
- Это приемная генерального директора ООО «Мегаказбек Плюс». Ежик Абдулвахитович вернется, ориентировочно, через два часа. Может быть, что-нибудь ему передать?
- Врешь ты, сука, – внезапно срываясь и леденея от ненависти, хриплю я. – Ежик никогда не вернется! Он умер, понимаешь ты это, мразь? И ничего ты ему не сможешь передать, понятно? Его никогда больше не будет! И не пизди о том, чего не знаешь, тварь ты офисная, прошмандовка, - и, не дослушав скрипящих «Что?! Кто говорит?!? Откуда вы..?», с лязгом и дребезгом грохаю трубку на никелированные рычажки.
С протяжным стоном лопается что-то в потрохах телефона и, горестно прошуршав, замирает. Пружина наборного диска – что же еще? Снимаю трубку – гудок пока есть. А диск – заклинил, и позвонить больше нельзя – ни ёжику, никому. И гудок в трубке – как траурная сирена, прощальный салют всему, что не вернется.
Все. Трубит гудок – ровно минуту. Вот теперь уже окончательно – все.
Выдергиваю аппарат из розетки, борюсь с искушением тут же и грохнуть его об пол, изо всех сил, чтобы вдребезги… Нет. Пусть память останется.

Наматываю на уголок аппарата, в несколько витков, телефонный провод. В таком виде, с траурной лентой наискосок, телефон вдруг делается похожим на скромный, но достойный надгробный камень, выдержанный в стиле эпохи – той эпохи, которой и предстоит под ним лежать. В таком виде и ставлю его на шкаф – покрываться пылью и молчать. Отныне – молчать.
Покойся с миром, ёжик.

P.S. Рассказ написан полгода назад. И хотя многое – и даже очень многое – в моей жизни с тех пор изменилось к несказанно лучшему, я публикую его в «первозданном» виде. Дело в том, что сегодня – годовщина нелепой и страшной гибели очень хорошего человечка 20-ти лет от роду, которого его близкие как раз так и звали – Ёжик. Ему и посвящается.
Проявите понимание.

— Sliff_ne_zoSSchitan , 08.04.2015"

Цитата (Italianec74 @ 26 апр 2026 в 14:04)

Амиго так вообще известный писатель Минаев

Да, достиг определённых высот, написав Духless и The Тёлки (ну и так, по мелочи в политике засветился неможк). Совместно с Багировым создал предвестника Udaff - litprom...
...а три года назад человек-пидорас и ёбаный торч Багиров подох нахуй
Это сообщение отредактировал zema78 - 26 апр 2026 в 13:04

Цитата (zema78 @ 26 апр 2026 в 13:04)

Цитата (Italianec74 @ 26 апр 2026 в 14:04) Амиго так вообще известный писатель Минаев Да, достиг определённых высот, написав Духless и The Тёлки (ну и так, по мелочи в политике засветился неможк). Совместно с Багировым создал предвестника Udaff - litprom... ...а три года назад человек-пидорас и ёбаный торч Багиров подох нахуй

багиров тот еще жучара, помню ролик был где его на каком то токшоу марцинкевич опиздюлил сначала в гримерке, этот за утюг хватался. а потом уже на сьемках под камеру пробил
Это сообщение отредактировал Mf26 - 26 апр 2026 в 13:06

Кстати, куда Гагач пропал?

Удафф и Вовка два столпа падонкавского движения.

gunstilzit
А я с воффки.сом сюда пришел. Прочитал там, интересно было написано - и по ссылочке на автора до ЯП и добрался, ну и остался.

Del
Размещено через приложение ЯПлакалъ

А я слово "туса" оттуда узнала. Рубрика "Фкусно жрать" хорошая была.

До Япа сидел на Удаффе...на Воффке-ком. Ещё не такой старый был.
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Цитата (orander @ 26.04.2026 - 10:31)

пять зеленых всадников ловют черную рыбу в красном поле под палящим. фиолетовым солнцем

Пункт?
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Блин!!! Как так то?!!! Сколько перечитанно! Кирза,Раевская Лида,Буш средний ))) Сколько позитивных ,весёлых минут!!! Да не передать))) Вкусно жрать,падонки в детстве ...ну ё моё... действительно ЭПОХА!!
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Реально падонки! Добрая память...((