Несколько случаев из жизни Крылова, Чем, кроме басен,был знаменит баснописец

В 1838 году в Санкт-Петербурге торжественно отпраздновали 70-летие Ивана Андреевича Крылова и полувековой юбилей его литературной работы. Вся страна, включая императора, относилась к баснописцу с исключительной теплотой. Что не мешало, однако, и современникам, и потомкам посмеиваться над его образом жизни и странностями.

Крылов был высокого роста, весьма тучный, с седыми, всегда растрепанными волосами. Одевался он крайне неряшливо: сюртук носил постоянно запачканный, залитый чем-нибудь, жилет надет был вкривь и вкось. Жил Крылов довольно грязно. Все это крайне не нравилось его благодетелю — президенту Академии художеств Алексею Николаевичу Оленину, бывшему еще директором Императорской публичной библиотеки, где Крылов служил библиотекарем. Супруга Оленина Елисавета Марковна, каждое воскресенье потчевавшая баснописца обедами, делала некоторые попытки улучшить житье-бытье Ивана Андреевича, но такие попытки ни к чему не приводили. Однажды Крылов собирался на придворный маскарад и спрашивал совета у Елисаветы Марковны и ее дочерей; Варвара Алексеевна по этому случаю сказала ему:

— Вы, Иван Андреевич, вымойтесь да причешитесь, и вас никто не узнает.

Однажды, на набережной Фонтанки, по которой Крылов обыкновенно ходил в дом Оленина, его нагнали три студента. Один из них, вероятно не зная Крылова, почти поравнявшись с ним, громко сказал товарищам:

— Смотрите, туча идет.

— И лягушки заквакали,— спокойно отвечал баснописец в тон студенту.

Известно, что Крылов любил хорошо поесть и ел очень много. Как-то раз вечером Крылов зашел к сенатору Андрею Ивановичу Абакумову и застал у него несколько человек, приглашенных на ужин. Абакумов и его гости пристали к Крылову, чтобы непременно с ними поужинал, но он не поддавался, говорил, что дома его ожидает стерляжья уха. Наконец удалось уговорить его под условием, что ужин будет подан немедленно. Сели за стол. Крылов съел столько, сколько и остальное общество вместе, и едва успел проглотить последний кусок, как схватился за шапку.

— Помилуйте, Иван Андреевич, да теперь-то куда же вам торопиться? — закричали хозяин и гости в один голос.— Ведь вы поужинали.

— Да сколько же раз мне вам говорить, что меня дома стерляжья уха ожидает, я и то боюсь, чтобы она не простыла,— сердито отвечал Крылов и удалился со всею поспешностью, на какую только был способен.

Однажды Крылов был приглашен на обед к императрице Марии Федоровне в Павловске. Гостей за столом было немного. Жуковский сидел возле него. Крылов не отказывался ни от одного блюда. "Да откажись хоть раз, Иван Андреевич,— шепнул ему Жуковский.— Дай императрице возможность попотчевать тебя". "Ну а как не попотчует?" — отвечал он и продолжал накладывать себе на тарелку.

Недаровитый поэт граф Дмитрий Иванович Хвостов, рассердившись на Крылова за какое-то сатирическое замечание о его стихотворениях, написал на него следующую эпиграмму:

"Не бритый, не чесанный,

Взвалившись на диван,

Как будто не отесанный

Какой-нибудь чурбан,

Лежит совсем разбросанный

Зачем Крылов Иван:

Объелся он иль пьян?"

Крылов, разумеется, тотчас же угадал, кто стихокропатель. И отомстил ему так, как был в состоянии мстить только умный и добродушный Крылов: под предлогом желания прослушать какие-то новые стихи графа Хвостова Крылов напросился к нему на обед, ел за троих и после обеда, когда поэт, пригласив гостя в кабинет, начал читать стихи свои, он без церемонии повалился на диван, заснул и проспал до позднего вечера.

Желудок у Крылова был поистине богатырский. Но однажды он чуть не оконфузил своего хозяина. Баснописец гулял или, вероятнее, сидел на лавочке в Летнем саду. Вдруг Крылова настигла большая нужда. Он в карман, а бумаги нет. Есть где укрыться, а нет чем... На его счастье, видит он в аллее приближающегося к нему графа Хвостова. Тот любил, гуляя по Летнему саду, найти не знающих его людей и читать им свои стихи. Крылов к нему кидается: "Здравствуйте, граф. Нет ли у вас чего новенького?" "Есть, вот сейчас прислали мне из типографии вновь отпечатанное мое стихотворение",— и дает ему листок. "Не скупитесь, граф, и дайте мне два-три экземпляра, я найду им наилучшее применение".

В одном из бенефисов знаменитой трагической актрисы Катерины Семеновны Семеновой вздумалось ей сыграть вместе с оперною актрисой Софьей Васильевной Самойловой в известной комедии "Урок дочкам" сочинения Ивана Андреевича Крылова. В ту пору они были уже матери семейства, в почтенных летах и довольно объемистой полноты. Дедушка Крылов не поленился прийти в театр взглянуть на своих раздобревших дочек. По окончании комедии кто-то спросил его мнения.

— Что ж,— отвечал дедушка Крылов,— они обе, как опытные актрисы, сыграли очень хорошо; только название комедии следовало бы переменить: это был урок не "дочкам", а "бочкам".

Было у Крылова однажды рожистое воспаление на ноге, которое долго мешало ему гулять. Потому он с трудом вышел на Невский. Вот едет мимо приятель и не останавливаясь кричит ему из кареты: "А что, рожа прошла?" Крылов же вслед ему крикнул: "Проехала!"

Лет двадцать Крылов ездил на промыслы картежные.

— Чей это портрет? — спросил как-то известный петербургский игрок, увидев портрет баснописца.

— Крылова.

— Какого Крылова?

— Да это первый наш литератор, Крылов Иван Андреевич.

— Что вы! — отвечал игрок.— Я его знаю. Он, кажется, пишет только мелом на зеленом столе.

Состарившись, Крылов любил поговорить о том, что молодые литераторы видят в своем труде только экономическую сторону. Это не мешало ему жаловаться на то, что издатель Смирдин платит ему за каждую басню всего триста рублей (цену исправного крепостного мужика), хотел переменить договор и получать по пятьсот. Измученный его упреками издатель согласился заплатить Крылову за редактирование "Библиотеки для чтения" десять тысяч.

Как-то Крылову вздумалось купить себе дом где-то у Тучкова моста, на Петербургской стороне. Но, осмотрев его хорошенько, он увидел, что дом плох и потребует больших переделок, a следовательно, и непосильных затрат. Крылов оставил свое намерение. Несколько дней спустя к нему является богатый купец и говорит:

— Я слышал, батюшка Иван Андреич, что вы хотите купить такой-то дом?

— Нет,— отвечал Крылов,— я уже раздумал.

— Отчего же?

— Где мне возиться с ним? Требуется много поправок, да и денег не хватает.

— А дом-то чрезвычайно выгоден. Позвольте мне, батюшка, устроить вам это дело. В издержках сочтемся.

— Да с какой же радости вы станете это делать для меня? Я вас совсем не знаю.

— Что вы меня не знаете — это не диво. А удивительно было бы, если б кто из русских не знал Крылова. Позвольте же одному из них оказать вам небольшую услугу.

Крылов должен был согласиться.

В другой раз к нему явились два купца из Казани:

— Мы, батюшка Иван Андреич, торгуем чаем. Мы наравне со всеми казанцами вас любим и уважаем. Позвольте же нам ежегодно снабжать вас лучшим чаем.

И действительно Крылов каждый год получал от них превосходного чая такое количество, что его было вполне достаточно для наполнения пространного брюха гениального баснописца.

Крылов любил бывать в гостях у писателя Алексея Алексеевича Перовского, где встречался с друзьями раз в неделю. Гостеприимный хозяин при конце вечера предлагал всегда гостям своим ужин. Садились немногие, в числе их всегда был Иван Андреевич. Зашла речь о привычке ужинать. Одни говорили, что никогда не ужинают, другие — что перестали давно, третьи — что думают перестать. Крылов, накладывая на свою тарелку кушанье, промолвил тут: "А я, как мне кажется, ужинать перестану в тот день, с которого не буду обедать".

Крылов, как известно, умер от несварения желудка, покушав натертых сухих рябчиков со сливочным маслом на ночь. Он прохворал только несколько дней, и в это время его часто навещал генерал-адъютант Я. И. Ростовцев, искренно любивший Ивана Андреевича. В одно из таких посещений Крылов сказал Ростовцеву:

— Чувствую, что скоро умру, и очень сожалею, что не могу написать последней басни — на самого себя.

— Какой басни? — спросил Яков Иванович.

— А вот какой. Нагрузил мужик воз сухой рыбой, сбираясь вести ее на базар. Сосед говорить ему: "Не свезет твоя кляченка такой грузной клади!" А мужик ему в ответ: "Ничего! Рыба-то сухая!"


via