Январь, Кубань. В поисках павших солдат

Наконец после новогодних праздников наладилась погода. И мы все, самый южный «Кубанский плацдарм», вышли в горы. Часть лазаревцев выдвинулась к Индюку, работать на установленном месте падения нашего самолета, другая часть – со мной, под Шаумян, на высоту 395,6, а мои туапсинцы – самостоятельно под Навгаинскую. В общем – масштаб.

Раннее утро началось с приключений. Густой и плотный туман, минусовая температура, сделали трассу сразу за Кривеньковской бесчеловечной. Влага прилипла к асфальту льдом, превратив дорогу в каток. Кое-где лежали автомобили, задрав в туманное марево неба колеса. Не повезло и мне. На очередном повороте тяжелую машину неудержимо понесло, и состоялась трогательная встреча с отбойником

12 фото via

Оплакивать было недосуг – надо было быстрее убираться с опасного поворота, пока еще кого не принесло.
А потом был уже лес. Солнце пыталось разогнать туман, да слизнуть иней с деревьев и кустов.

А потом была речка. И ее надо было перейти вброд. В январе. Когда вышел из ледяного Стикса на другой берег, я решил, что лучше останусь в лесу, но назад, через адские воды, я больше не пойду. Даже мифологический Стикс, куда Гефест сунул для закалки выкованный им меч Давна, был несомненно теплее нашей Елизаветки. Гайморит, воспаление легких, ревматизм , вежливо похлопывали меня по плечу. Мое мнение полностью разделяли выражавшиеся разными словами коллеги.

Через пол часа, разогревшись от подъема в гору, мы в начале наших позиций. Октябрьских, по отступлению. И работа заставляет забыть о веселом броде. Начинаем вскрывать стрелковые ячейки. В декабре прошлого года, в одной из таких мы обнаружили бойца.

Как всегда, попадается много опасного железа. Тоже – дилемма. Ликвидируются взрывоопасные предметы, как правило на месте.

Специальным подразделением, которое вызывают из Краснодара.

Но не возможно вызывать группу на каждую отдельную единицу. Приходится до поры все опять прикапывать, а потом из разных районов поисковых работ, сносить в одно место. И вот потом уже, прогремит взрыв в мирном лесу. Спецы уничтожат то, что даже через семь десятков лет несет в себе смерть.

Лес станет еще немного чище, да продолжит затягивать шрамы войны - окопы, блиндажи, траншеи. Только мы бередим его старые раны. Лес понимает нас, и прощает. Мы забираем у него останки солдат, чтобы лежали они рядом со своими товарищами, в земле воинских мемориалов. Где каждое следующее поколение, сможет им поклониться. За то, что они сделали. Для нас.

Группа «Индюк» сообщает – по ряду извлеченных из земли фрагментов тип самолета установлен – истребитель Як-1. Теперь дело за архивной работой - выяснить, кто на нем летал, каковы обстоятельства гибели самолета, судьбу пилота. Благодаря наработанной «Кубанским плацдармом» базе документов по самолетам и летчикам воевавшим на Кубани, в основном, это вопрос нескольких часов.
Туапсинцы, работающие под Навагинской, пока без результатов. Как и мы, копают, да собирают железо. А железа у нас в достатке. Позиция, на которой мы работаем, не была взята немцами в строю, да пехотной атакой.

Немец он грудью переть не любил. Да и в избытке у них всего было. Пристреляли нашу позицию, да и гвоздили минометным и артиллерийским огнем. Кто ж такое выдержит? Ну и отошли наши, как писалось – «на заранее подготовленные позиции». Многое оставив в суматохе отхода. Небогатое солдатское снаряжение, оружие, убитых…

В послевоенные годы, кое-где в горах работали команды чистильщиков. Останки солдат они не трогали. Задачей их было оружие. Что вывозилось, а что просто приводилось в негодность. Из винтовки вытаскивался затвор, да забрасывался в ближайший овраг. Ствол – в другой. Но оружия было много, и чаще поступали проще. Винтовка или карабин с размаху билась о ближайшее дерево. Гнулся ствол, отлетал приклад. И все на этом. Ликвидировано.

Находим мы и такие «ликвиданты», да оружие, которое не попалась командам сбора. Хоть и понятно, что давно оно в труху, восстановлению не подлежит, что не заряженная палка и то смертоносней, однако нам надо вывозить его с мест боев, и предъявлять полиции. Там уже эксперт решит, палка это или боевое оружие. И после процедуры выхолащивания – приведения в негодность, вернется оно уже музейным экспонатом. Ну или отправится на уничтожение.

Позиция нами отработана. Мы никогда не можем сказать, остался ли кто из бойцов не найденным. То, что осталось от солдат, часто грабилось всякими трофейшиками за прошедшие десятилетия. Забиралось подчас все, кроме костей. А их не берет металлоискатель. Хорошо, если такой солдат остался в окопе, тогда он будет обнаружен при раскопках. А если в стороне, да «верховой» - шансов его найти, очень мало…

Мы уходим выше, к высоте, на следующую позицию. Открывается вид на ключевые вершины, где шли ожесточенные бои. Слева – гора Седло. Справа – Сарай-гора. Успеваем сделать только разведку. Зимний день короток, солнце уже свалилось к закатному горизонту. А нам еще топать вниз, да опять лезть в ледяную воду.

Сегодня мы не нашли наших. Не всегда это удается. Лес укрывает год за годом следы войны, и в старых блиндажах уже выросли большие деревья. Но мы ищем. И мы находим.


Январь 2016 года. Алексей Кривопустов.

ВСЕ... Вечная память павшим.