С орбиты на Землю вручную и на глаз

Бывает, пишешь об исторических фактах и понимаешь: не поверят. Потому как вместо фактов чаще всего сочиняется сплошная дичь. Тем не менее, реальная космическая программа двадцатого века состоит из такой вот «дичи» чуть ли не полностью.

via

Впрочем, давайте не забегать вперёд ракеты.

Кстати, вот она, красавица. «Меркурий-Атлас» LV-3B, скромные почти тридцать метров высоты, сто двадцать тонн массы и всего полторы тонны на орбите.

В списке полезной нагрузки ― капсула размером чуть больше офисного рабочего места, астронавт (который может немножечко шевелиться внутри, а при должной акробатической подготовке и старании даже ходить в туалет) и автоматическая система управления. Ручное в обязанности пилота штатно не входит.

Но какая нормальная космическая программа когда-либо проходила в штатном режиме?

Беды ничто не предвещало. Шёл уже шестой вылет, надёжность ракеты-носителя составляла огромные для ранних шестидесятых 85%. Обычное дело для тех лет: на старте не взорвалась ― дальше будет нормально. Может быть. Если повезёт.

Не повезло.

Астронавт Лерой Гордон Купер на девятнадцатом витке оказался по уши в неприятностях. Сначала на борту начали дурить индикаторы, а взбесившийся автопилот зачем-то неторопливо закрутил капсулу. Его пришлось отключить. На двадцатом витке сдох высотомер. На двадцать первом короткое замыкание и вовсе оставило системы управления и стабилизации без питания. Те системы, которые должны были сажать капсулу безо всякого участия человека.

Фотография передана с того, что в далёком 1963 году называли «телекамерой». Одного взгляда на мутное пятно астронавта в левом верхнем углу достаточно, чтобы не испытывать лишних иллюзий насчёт качества связи. Впрочем, это первая американская телекамера для пилотируемого космического аппарата, и работала она для своих лет приемлемо.

Не то что всё остальное! В кабине подскочила температура и начал скапливаться углекислый газ. Переключение на резервную систему питания никакого эффекта не дало: та не отвечала. Одуревшей космической жестянкой предстояло рулить вручную, без гироскопа и автопилота, только по Земле в иллюминаторе.

На глаз.

Нельзя сказать, что конструкторы не позаботились о безопасности астронавта. В капсуле Гордона Купера лежала даже красиво напечатанная молитва. Подобная забота его советским коллегам даже и не снилась. Но...

Но о разметке иллюминатора, как на «Востоке» Гагарина, Купер мог только мечтать. Ему свой горизонт пришлось чертить на иллюминаторе вручную. И вручную же держать угол тангажа перед торможением в 34 градуса. Перебор ― капсула сгорит в атмосфере. Недобор ― астронавт отрикошетит в космос и промучается там ещё сутки, медленно задыхаясь. Спасибо, хоть момент торможения с Земли подсказали.

Единственным исправным прибором на борту в тот момент оставались наручные часы Купера. По ним он и крутил вентили тормозного двигателя, не отрывая взгляда от иллюминатора. Оставалось только порадоваться тесноте капсулы ― пусть и некомфортно, зато всё под рукой.

Достоверно известно, что тридцатичасовой вылет стоил Куперу примерно трёх килограммов живого веса. Но капсулу он посадил с наивысшей за всю программу точностью. Расхождение с идеальной точкой посадки составило чуть больше одной морской мили. А там и авианосец «Кирсардж» подоспел. Мучения Гордона Купера в рамках программы «Меркурий» наконец-то завершились.

Присмотритесь к этой фотографии. Перед вами то самое лицо, с которым астронавт удачно садится живым и на воду, а не является к конструктору своей капсулы в виде гневного призрака.

Конец