Неразгаданная тайна «Конька-Горбунка»: Какие скрытые знания мог зашифровать в сказке автор?

религия вообще не допускает подобных чудес, а сказки ими буквально напичканы.
так что все это процерковная хрень, притянутая за уши.

Забористая у автора трава )))

Прям Код Да Винчи получился.

А вообще, правду глаголил Александр Сергеевич.

Сказка ложь, да в ней намек!
Добрым молодцам урок.

Книга интересная

Это сообщение отредактировал dimkey - 12 сен. 2018 г. в 13:49

Крым?))

Цитата (Letcher @ 12.09.2018 - 16:46)

Забористая у автора трава ))) Прям Код Да Винчи получился. А вообще, правду глаголил Александр Сергеевич. Сказка ложь, да в ней намек! Добрым молодцам урок.

не, просто он пил нашу омскую водку "Пять озер" ))))

...

Много непонятного в этой книге

Цитата (EricCartman5 @ 12.09.2018 - 13:49)

Цитата (Letcher @ 12.09.2018 - 16:46) Забористая у автора трава ))) Прям Код Да Винчи получился. А вообще, правду глаголил Александр Сергеевич. Сказка ложь, да в ней намек! Добрым молодцам урок. не, просто он пил нашу омскую водку "Пять озер" ))))

А кто её не пил? )))

Мне тесть рекомендовал. Бери, говорит, водку только на спирте Альфа.

Дабы не оффтоп, мне эта сказка всегда очень нравилась. Особенно, иллюстрации.

"О проблеме авторства сказки «Конек-Горбунок» говорится и пишется уже более 15 лет. За это время найдено большое количество доводов в пользу того, что автором сказки был Пушкин и что «Ершов» — псевдоним. Их количество перевалило за три...

О проблеме авторства сказки «Конек-Горбунок» говорится и пишется уже более 15 лет. За это время найдено большое количество доводов в пользу того, что автором сказки был Пушкин и что «Ершов» — псевдоним. Их количество перевалило за три десятка, и тем, кто захочет познакомиться с ними, рекомендую полистать журнал «Литературная учеба» № 3 за этот год, где опубликован расширенный вариант моего предисловия к только что изданной пушкинской редакции сказки (Александр Пушкин. «Конек-Горбунок». М., НПЦ Праксис) с подробной аргументацией. На мой взгляд, количество аргументов достигло «критической массы» — что и стало одной из причин появления упомянутого издания. Дальнейший разговор необходимо переводить в другой «формат»: пора включать сказку в корпус пушкинских произведений. И вот тут-то и возникают совсем иные проблемы, о которых речь ниже.

Но прежде напомню хотя бы некоторые аргументы, авторство Ершова заведомо отрицающие. Например, не мог 18-летний студент, стихов до того не писавший (в лучшем случае написавший несколько откровенно слабых стихотворений), сразу написать гениальную сказку. К тому же придется признать, что 18-летний Ершов был много гениальнее 18-летнего Пушкина, которому в таком возрасте такую сказку написать и не снилось. И куда делся талант? В остальных стихах Ершова нет ни одной талантливой строчки. Более того, поздние исправления (1856 года) текст ухудшают. Вот примеры перлов, привнесенных Ершовым в первоначальный текст: вместо «Как бы вора им поймать» стало «Как бы вора соглядать»; вместо «Крепко за уши берет» — «Уши в загреби берет»; вместо «Взяли хлеба из лукошка» — «Принесли с естным лукошко»; вместо «Если ж нужен буду я» — «Если ж вновь принужусь я» и т. д.

Сказку Пушкин «удостоил тщательного пересмотра», но беловик с пушкинской правкой Ершов почему-то уничтожил. Во фразе Пушкина «Этот Ершов владеет русским стихом, точно своим крепостным мужиком» упрямо не хотят ни слышать вложенной в нее иронической интонации, ни видеть ее истинного смысла, хотя ею Пушкин сообщает нам, что Ершов не владеет и никогда не владел русским стихом: ведь у него не было и быть не могло никаких крепостных мужиков, поскольку в Сибири никогда не было крепостного права, и Пушкин это прекрасно знал.

Ершов постоянно бедствовал от безденежья, хотя сказка издавалась трижды — в 1834, 1840 и 1843 годах. Наконец, Пушкин оставил нам свидетельство своего авторства — передал свой автограф А.Ф. Смирдину, в описи бумаг которого он числился под названием: «Заглавие и посвящение сказки «Конек-Горбунок»». По поводу этого «посвящения» П.В. Анненков записал: «Первые четыре стиха этой сказки, по свидетельству г-на Смирдина, принадлежат Пушкину» (курсив мой. — В. К.), и эти слова никак иначе трактовать невозможно; в противном случае пришлось бы допустить, что Пушкин оставил автограф с хотя бы одной не принадлежащей ему строкой. Вместе с тем не случайно не сохранилось ни одного экземпляра с дарственной надписью никому из тех, кто покровительствовал Ершову: Жуковскому, Никитенко, Сенковскому, Плетневу или Пушкину; да и в письмах ни Ершов никогда не писал «моя сказка» или «мой Горбунок», ни названные литераторы не упоминали сочетания «сказка Ершова». Более того, первое издание сказки 1834 года стояло у Пушкина на полке среди анонимных и псевдонимных изданий. И т.д., и т.п.

Прозрачны и причины, по которым Пушкину понадобился псевдоним. Они — в самом тексте сказки, а мы, читая ее как сказку Ершова, в упор не видим того, что бросалось бы нам в глаза, знай мы, что она пушкинская. Под своим именем Пушкину ее невозможно было не только опубликовать, но даже и показать своему высочайшему цензору — царю. «Кит державный», «перегородивший» «море-Окиян» и наказанный за то, что уж десять лет как «без Божия веленья проглотил он средь морей Три десятка кораблей», в лице императора не проглядел бы и пушкинское «требование» освободить декабристов: «Если даст он им свободу, То сниму с него невзгоду». И мог ли не увидеть себя Бенкендорф (а сказку на цензуру царю пришлось бы передавать через него) в «хитром Спальнике»?

Даже под именем Ершова сказка продержалась всего 9 лет и была запрещена.

Итак, мы имеем дело с пушкинской мистификацией невиданного в истории русской поэзии масштаба: в сказке около 2300 строк, столько же, сколько во всех остальных пушкинских стихотворных сказках, вместе взятых. В результате пушкинский текст публикуется мало того что под чужим именем, но и в сильно подпорченном варианте.

Наблюдается поразительное равнодушие к проблеме явно незаинтересованных сторон, от «дежурных» пушкинистов до Пушкинского Дома. Если бы дело было в несогласии с утверждаемой мною точкой зрения, я бы только приветствовал спор по поводу принадлежности сказки и был бы готов с должным уважением рассмотреть любые аргументы за и против. Но все мои напоминания о необходимости решить эту проблему уходят в песок. Я не сторонник того, чтобы искать в таком молчаливом сопротивлении в течение 15 лет некий «заговор пушкинистов», — но при всей серьезности проблемы должны же быть какие-то причины, по которым они «ушли в подполье»!

По размышлении я нашел несколько таких причин. Возможно, пушкинистам из Пушкинского Дома и ИМЛИ просто не до сказок: они заняты серьезным делом — пишут книги о поэзии и судьбе Пушкина и о его духовном пути. А может быть, они отмалчиваются потому, что не могут смириться с тем, что литературный критик «учит уму-разуму» профессиональных филологов, докторов и кандидатов наук, которые проморгали лучшую пушкинскую сказку? Я бы их успокоил: ее проморгали все, кроме Александра Лациса, — я только прошел по его следам (а вот перед Лацисом, которого при жизни замалчивали, они и в самом деле виноваты).

Наконец, причиной молчания пушкинистов может быть их зашоренность: дескать, о чем же разговаривать, когда нет пушкинской рукописи, нет документального подтверждения авторства? Но ведь речь идет о мистификации, и Пушкин, сознательно не оставив рукописи, подбросил нам множество «зарубок», но осторожно, в расчете на розыски дальних потомков. Его автограф в бумагах Смирдина — весьма серьезный документ, и игнорировать его невозможно.

А ведь могут иметь место и все причины одновременно. Нетрудно представить, что в этом случае мы вряд ли когда-нибудь дождемся какой бы то ни было реакции на выступления по этой проблеме. Между тем сказка продолжает печататься в испорченном виде: в издании 1856 года, по которому она публикуется и сегодня, «исправлено и дополнено» 800 строк! Надо ведь это как-то остановить — но для этого следует показать как можно более широкому кругу читателей разницу между пушкинским и «исправленным и дополненным» текстами. Мои безуспешные попытки докричаться до мэтров пушкинистики привели меня к необходимости взять ответственность на себя и следующий логический шаг — восстановление пушкинского текста — сделать самостоятельно.

Так появилась на свет эта книга. Я вижу ее основной недостаток — нет подробного обоснования каждого случая выбора пушкинских строк. Эта работа, в сущности, мною уже проделана, это материал для следующего, последнего шага — подробного научного издания. Сейчас важно сдвинуть дело с мертвой точки и хотя бы осознать факт пушкинского авторства сказки.

На мой взгляд, было бы целесообразным создание культурной комиссии, состоящей из литературоведов, пушкинистов и представителей общественных организаций, которая бы смогла принять принципиальное решение о включении сказки в корпус пушкинских произведений, а параллельно ее созданию и работе уже сейчас начать обсуждение этой проблемы в СМИ, чтобы подготовить к окончательному решению и широкую публику. Проблема авторства лучшей пушкинской сказки выходит за рамки чистой пушкинистики — это проблема национальная.

Комментарий

В своем предисловии к книжке автор пишет, что «в связи с важностью обсуждаемой проблемы для русской культуры «Парламентская газета» высылает номер с публикацией статьи В. Козаровецкого «Сказка — ложь, да в ней намек» министру культуры РФ И.С. Соколову, директору ИМЛИ РАН Ф.Ф. Кузнецову, председателю Пушкинской комиссии В.С. Непомнящему и готова предоставить место для ответа на своих страницах. «Новая» спросила у Валентина Семеновича Непомнящего, почему он не воспользовался этой возможностью:

— Научные учреждения никогда не занимаются домашним литературоведением, поскольку обычно это бред собачий.

Про издание, где Козаровецкий формирует текст, положившись на свою интуицию — «когда исправления текст заметно улучшают, они принимаются как пушкинские, а когда исправления текст очевидно ухудшают, они отбрасываются как ершовские», — говорить нечего, а не то что отвечать в письменном виде. Что касается Александра Лациса, поднявшего эту бурю в стакане воды, то я его хорошо знал по работе в «Вопросах литературы». Человек он был лихой, остроумный, увлекающийся. Вот и увлекся занимательным литературоведением. Это такое умение схватиться за какую-то черточку, вырастить ее до невероятных размеров и оплести весь материал своей выдумкой. Ты сначала докажи, что это был Пушкин, а потом разоблачай Ершова. Известно, что Пушкин написал первые четыре стиха и внес поправки в текст Ершова, все остальное — домыслы. Выдумку нельзя опровергнуть, по крайней мере Институт мировой литературы и Пушкинская комиссия этим заниматься не станут."

https://www.novayagazeta.ru/articles/2009/0...napisal-pushkin

Так глядишь и о Царевны-Лягушки до беруться ;)

Цитата (insaider @ 12.09.2018 - 13:42)

его называют самым таинственным из всех, потому что, как говорят местные жители, оно бездонное.

надо утопить в нем порш кайен. если достанут, то пиздят про бездонность, если не достанут....ну, значит , в натуре, бездонное.
в общем, околонаучная хуйня в стиле мулдашева.

Цитата (JamSoot @ 12.09.2018 - 16:59)

Цитата (insaider @ 12.09.2018 - 13:42) его называют самым таинственным из всех, потому что, как говорят местные жители, оно бездонное. надо утопить в нем порш кайен. если достанут, то пиздят про бездонность, если не достанут....ну, значит , в натуре, бездонное. в общем, околонаучная хуйня в стиле мулдашева.

Не, надо утопить в живом озере старый Кайен. Потом достать. Если починится, то озеро в натуре целебное.

очень интересно, спасибо insaider

и Липски тоже спасибо - убедительно

Это сообщение отредактировал Down - 12 сен. 2018 г. в 14:08