Гора Ямантау в Башкирии. Что там на самом деле?

Принять информацию или нет – выбор каждого. То, что я расскажу либо вызовет улыбку читателя, либо заставит содрогнуться и по-другому взглянуть на многие вещи.

Меньше месяца назад скончался мой хороший знакомый. Назовём его Ренат. Умирал он долго, несколько лет от последствий лучевой болезни. У него не функционировали мышцы век и ряд мимических мышц, ампутированы обе ноги, волосы на правой части головы не росли. Постоянная боль, капельницы, обезболивающие сделали из него угрюмого, срывающегося злостью человека.
Ренату было за 60. В годы трудовой деятельности он работал горным строителем. Строительство метрополитенов, тоннелей. Специализировался на системах автоматики. На этом поприще мы с ним и познакомились. Родом он был из Магнитогорска.

Все общие знакомые знали о том, что одно время он работал в этой таинственной горе Ямантау, вокруг которой ходит множество легенд и предположений. Конечно, просили его рассказать, что там внутри, что он видел? Ренат всегда давал ясно понять, что разговора на эту тему не будет.

Этим летом я по работе был неделю в городе, в котором жил Ренат. Общий знакомый написал о состоянии Рената, что он на краю и попросил по возможности его проведать. Я приехал к нему. Впечатление от встречи, конечно, удручающее. Меня очень удивило, что за первые 2 часа, что я у него находился, к нему дважды приходила, как я подумал соцработник, ставила уколы, видимо сильные обезболивающие, спрашивала всё ли нормально, хочет ли Ренат есть. При первом визите, когда она меня увидела, то спросила кто я. Я не успел ответить, Ренат меня опередил, сказал, что я родственник. Тогда она попросила мои документы посмотреть, я весьма удивился заботой, но Ренат сказал, что документов у меня нет, и чтобы она отстала. Я ему говорю мол хорошие соцработники, заботятся чрезвычайно, следят чтоб проходимцы квартиру не отжали, наверное, документы проверяют. Реакция Рената была весьма бурной, он сжал кулаки и сквозь зубы произнёс: «Какие нахуй соцработники?! Это КГБэшница следит чтобы я сдох и никому не распиздел про гору. Твари отравили сначала, теперь добивают!». Вот тут я знатно ахерел. Но моё любопытство меня распирало, я едва себя сдерживал. После такой интриги я был готов впиться в его горло, пытать паяльником лишь бы узнать, что там в этой ебучей горе.

Я его спросил, что там. Сам аж зажмурился, думал сейчас отхуйсосит. Обезболивающее, обида на всех и всё, осознание скорого неминуемого конца… Наверное, всё это повлияло, а может просто не мог в себе держать более. Слова его запомнил хорошо, потому что на протяжении всего рассказа я глазами и ушами впился в него и неверное даже не дышал. Вот что он рассказал:
«В начале 90-х меня вызвал начальник участка и сказал, что будет командировка. Тут не далеко от Магнитогорска, на месяц. Тоннель пробивать в горе в Башкирии для строительства дороги Белорецк-Уфа. Ну надо, так надо, дело привычное. Через пару дней снова вызывает, прихожу, там у него два левых мужика. Обыкновенные мужики, улыбаются. Поздоровались, спрашивают служил ли, как здоровье, про родственников судимых, есть ли кто за границей и прочие странные вопросы. А начальник участка молчит и в мою сторону даже не смотрит. Я стою ахуевший, понять не могу. Думаю кто это, что происходит? Один встаёт и говорит, что недавно мне говорили о командировке, обстоятельства сложились так, что специалист моего направления требуется незамедлительно, поэтому сейчас они вместе проследуют к месту производства работ. Говорят, что всё необходимое для проживания и работы будет предоставлено на месте, что если нужно кого-либо предупредить, то я должен сообщить им имя и адрес этого человека. А я детдомовский, семьи нет, да и пересрался знатно, поехали говорю, некого предупреждать. Вышли, сели в буханку, поехали. Ехали часа 2, в горы, свернули с трассы Уфа-Белорецк на знаке «Юша» или «Уша», не помню.

КПМ. Остановились, человек с нами корку солдату показывает. Тот отдал честь, едем дальше. Спрашиваю у них в дороге в чём суть работы, что делать. Они какую-то муть отвечают, мол они и сами не знают, всё прораб расскажет на месте, их дело привезти. Второй КПМ, третий. Заехали как я потом понял в Белорецк-16. Какие-то ворота, там двор цеха или заводика. Все выходим, садимся в стоящий тут же ГАЗон хлебовоз без окон, едем ещё минут 40, несколько раз останавливаемся. Открывают дверь, выгружаемся. Смотрю, в цеху находимся, кран-балки, куча машин, спецтехника, окон нет, до ламп на верху метров 20, самого потолка из-за света ламп не видно. Заходим в дверь, там солдат нас встречает, ведёт в другую дверь. Заходим, сидят двое в форме военной.

Толи полковники, толи ещё кто, забыл уже. Тот, который меня привёз им говорит, что прибыл такой то, в каких то журналах что-то пишут, расписываются, сопровождавший уходит. И эти вояки заявляют мне, что знают где и кем служил, знают лично моего командира бывшего, тот давал хорошие рекомендации, что мой опыт работы на ракетах шахтного базирования сейчас очень кстати и спрашивают нарушал ли я подписку о неразглашении. Нет, говорю, не нарушал. И тут они начали мне заливать, я потом понял, что просто развели они меня как пацана. Говорят, что сейчас нахожусь на сверхсекретном объекте, сейчас я мобилизован на военную службу в условиях холодной войны, вот приказ президента о обязательной мобилизации ряда специалистов на военную службу и говорят, что идёт война, и что я солдат, и что никаких расписок теперь не будет, и что всё, что я увижу- военная тайна, и если когда-нибудь хоть слово об увиденном скажу, то буду расстрелян без суда за измену родине.»
Ренат смотрел на меня, раздумывая продолжать ли ему. Глаза его сухие и не живые, он постоянно их вытирал влажной марлей, так как моргать не мог. Он словно жалел меня и был раздосадован за то, что вываливает на меня свой груз.

«Ты вот фантастику смотрел? Вот говорят фантастика-фантастика… Нихуя не фантастика! Я налаживал систему жизнеобеспечения какой-то живой хуйни. Внутри гранитной горы высокий радиационный фон, зашкаливает в разы. Эта херня без радиации жить не может видимо. Радиационный фон гулял, то выше уровень, то ниже, я настраивал датчики на автоматике. В случае понижения, через шлюзы поступал пар, насыщенный радиацией, в случае превышения фона, пара становилось меньше. Эта хреновина выглядит по цвету как отработанное машинное масло или нефть, только твёрдая и не как желе твёрдая, а как гандон, наполненный водой. Перекатывается, вздрагивает, перетекает волнами. Она огромная, метров 60 в диаметре. И высотой метров 15-20, бугристая, не поймёшь. Воняет как масло машинное. Под неё зал в скале выдолблен огромный, освещение красное. Нет всякой хуйни как в кино, просто огромный зал, красный свет, вонь от неё, душно, жарко и пар иногда херачит. Когда подходил к ней, датчик отсоединить или присоединить, наладкой занимался, то от неё такая штука отделялась типа щупальца, тянулась в мою сторону и со мной творила жуть. Уши закладывало, гул стоял, глаза открывались на полную до боли и эта тварь меня заставляла то камешки от неё откинуть, то растёкшийся её кусок в кучу к ней подтолкнуть. Это не то гипноз, а не то как она в бошку мою влазила и сама рулила мной. Вот такая хуета там внутри».
Вот такая хуета там внутри, ребята. А вы фантастика-фантастика.

Я закончил. Всем спасибо.