Странные пятна на карте: отправляемся на поиски затерянной цивилизации

«А дальше будет треш», — произносит проводница, когда мы с характерным звуком отвоевываем очередной сапог у болота. Так узнаем, что до этого, оказывается, было еще нормально. Бежать некуда, позади Берингов пролив. Поэтому, привычно нащупывая дно палками, гуськом движемся дальше. Это мы так ищем остатки древней цивилизации, которая здесь обитала. А может, и до сих пор… И конечную точку в будущем предстоит основательно исследовать — там может оказаться что угодно.

31 фото via

«Это туризм», говорили они…

Формально считается, что это туризм. То есть теперь можно легально заплатить 40 рублей (если не поменяют цену), получить чек, болотники, дубину — и отправиться «дорогой героев». Но не просто «по маршруту», а к конкретной довольно таинственной цели, которую еще попробуй найди.

Мы сто раз видели «экотуризм» — и в Беларуси, и в остальных странах. Он везде примерно одинаковый. Толпа экскурсантов, тетя с билетиками, аккуратная (соответствующая требованиям безопасности) дорожка из досок, развивающие указатели, «малые скульптурные формы»… Ай, мы этого наелись, не хотим. Мы хотим реальный затерянный мир.

На нашем сегодняшнем маршруте не будет ни одного крашеного идола в виде почему-то русского богатыря. Ни единой пальмы из бутылок. Никакой торчащей из кустов современной цивилизации (но имеется очень даже несовременная). Только реликтовый полесский хардкор. Здесь много лет (или никогда) не было человека. И утки будут удивленно хлопать ресницами, глядя на вас.

Нацпарк «Припятский» на юго-восточном краешке страны впервые решился на такую авантюру. Дело в том, что на его огромной дикой территории есть загадочные образования, смутно видимые со спутника. Историки считают, что это древние городища, которые никогда толком не исследовались. То есть в старых советских источниках имеются упоминания о «чем-то таком», но более внятной информации нет.

Такого туризма в Беларуси еще не было. (И похоже, там назревают новые интересные повороты.)

Стартуем.

Не на этом, он там не пройдет.))

Считаем башмачки

Погоду подобрали идеальную для таких походов: ливень и ноябрьский холод. Все предварительно записавшиеся экстремалы соскочили до лучших времен. Не сдался только Павел из Солигорска — специально ехал на край страны за приключениями. Вообще-то, он побывал уже практически везде в мире, затерянное городище — похоже, последняя точка, которую не посетил.

С нами отправляются двое инструкторов: наша старая знакомая Ольга и археолог Елена. Кстати, эта должность в штате парка появилась недавно: поле для деятельности огромное.

— Получите, — Ольга вручает каждому нарядные сапоги. — Нет, розовых нет, надевай какие дают.

Пока мы разбираемся с обувью, инструктора исчезают в чаще. Вскоре оттуда доносятся удивленные возгласы. Не успели стартовать — уже открытие.

— Это же венерин башмачок! Не наступи! — Оля закрывает краснокнижника телом. — О, еще. И еще!..

Теперь каждый кустик редкой полесской орхидеи надо сосчитать, отметить координаты плантации — потом внести в какие-то важные отчеты.

Такие неожиданные бонусы — особенность этого пути. Попасться может что (или кто) угодно, только не зевай.

— Это кабаны себе джакузи сконструировали, — Ольга показывает на ямку, заполненную грязью. — Но сюда, похоже, все купаться ходят: и олени, и лось… Нет, в канаве им не нравится, тут, видимо, грязь лучше.

На дереве замечаем странный двухэтажный особняк.

— Дупло желны, черного дятла, — сообщает Оля.

— А этот дуб наверняка видел строителей канала.

«Набобрили»

А вот и остатки могучей цивилизации. Канал с черной водой, вдоль которого мы шлепаем, не что иное, как остатки масштабной — первой в истории — кампании по мелиорации Полесья! В XIX веке экспедиция генерала Иосифа Жилинского осушала здесь земли. Ничего подобного в Европе до того не делали — не знали, что так можно.

Пока бредем по колено в грязи, Елена рассказывает, что до революции эта обширная водная система со шлюзами и укрепленными берегами обслуживалась, ремонтировалась и активно использовалась. Например, по каналам сплавляли лес в Припять.

Система уже лет сто как заброшена, ее обслуживают только полчища бобров.

Собственно, немногие знали, что она вообще еще существует! Даже среди некоторых ученых бытует мнение, что физических следов деятельности Жилинского не осталось. По сути, вот вам второе открытие.

— Во, набобрили… — бормочет археолог, перебираясь через очередной завал. — Вы осторожно, видите дырки в земле? Я недавно ухнула в такую по горло…

С этим событием у наших проводников связаны какие-то теплые воспоминания — смеются. На самом деле, чтобы вести туристов, они предварительно прошли этот маршрут методом научного тыка. Техника здесь бесполезна — только ногами.

Стараюсь не думать, сколько квадратных километров болота им пришлось пробороздить, чтобы найти проходимые варианты — имея в виду, что их вообще может не быть.

Дорога, которую трудно найти, легко потерять…

— А дальше будет треш, — произносит Оля ту самую фразу примерно через тысячу миллионов километров, которые мы продирались сквозь кусты и заполненные черной водой бездонные ямы.

— Да ладно, километра четыре всего прошли, — утешает она.

Прощаемся с древней канавой и сворачиваем куда-то, куда невозможно сворачивать. Сельва, вода почти по пояс, кочки, анаконды…

Как наши инструкторы ориентируются — ответа не существует, наверное, даже у них самих.

Ольга объясняет, что эта дорога каждый раз будет разной:

— Сегодня все затоплено, через пару недель вода уйдет, но вырастет трава выше роста, через месяц еще что-то произойдет…

..

..

И похоже, каждый раз придется искать эту условную дорогу по новой. Ладно, Олю с Леной хлебом не корми, дай ввалиться в яму, кишащую бобрами и дятлами. Без шапки. Они не понимают, как такое может не нравиться. Соответственно, и туристы тут нужны сильные духом. Чтобы не боялись дятлов.

В Греции — Пифагор, а на Полесье — городище

Похоже, что-то нашли. Среди зарослей замечаем земляной вал. И, возможно, последние люди до нас здесь побывали тысячи полторы лет назад. Ну ладно, не считая Елену с Ольгой.