Его называли "советским комиссаром Каттани"

Вчера ночью не стало Владимира Ивановича Калиниченко – легендарного следователя «важняка» при Генпрокуроре СССР, руководителя следственно-оперативной группы «убойного» отдела.

На его счету было более 300 раскрытых дел особой важности, в том числе такие скандально-известные как «Убийство на Ждановской» (убийство майора КГБ Афанасьева бандой милиционеров), «сочинское» - дело первого секретаря Краснодарского крайкома КПСС Медунова о коррупции и взятках, «хлопковое», дело о гибели первого секретаря компартии Белоруссии Петра Машерова» и т.д.

10 постов!
©Прикосновения

Владимир Иванович был настоящей палочкой-выручалочкой для журналистов, когда надо было прокомментировать очередное резонансное преступление, коих в 1980-е и особенно 1990-е было немало.

Знаю, что в свое время ему предлагали огромные взятки, долларовые счета в любом банке мира. Как минимум, дважды его «заказывали». Первый раз - министр МВД СССР Щелоков, второй - во время банковских мафиозных разборок.

Мы общались с середины 1980-х. И довольно плотно – были сделаны десятки интервью на разные криминальные темы. Потом Калиниченко ушел в адвокаты. Помню, в девяносто четвертом он передал мне диктофонную кассету, сказав: «За этим «кремлевским» делом уже два трупа. Я могу стать - третьим. Тогда опубликуешь запись».

Эту кассету я ему вернул в начале «нулевых» – к счастью, не понадобилась.

Предлагаю прочитать ретро-монологи Владимира Калиниченко (примерно 2000-й год) – вернуться в 1990-е годы. Много ли с тех пор изменилось?


КАК РАЗВАЛИВАЛИ ПРОКУРАТУРУ

«Нас, бывших работников правоохранительных органов, ушедших в адвокатуру, иногда называют «предателями», «переметнувшимися». Но никто не задается вопросом: почему мы ушли.

В 1991-м, когда ликвидировали Генпрокуратуру Союза, мне сказали: ты служил партаппарату. Разве не обидно? В районной прокуратуре, куда я пришел работать в 1971 году, мне сразу дали понять, что без партбилета ни о каких продвижениях по службе можно не мечтать... Но кому я служил? Партии или народу? Что я за эти годы не видел всей мерзости, которую творили отдельные партийные работники? Видел. Да, я ходил на партсобрания. Собирали 500 человек - весь Центральный аппарат Генпрокуратуры Союза. Сидел почетный президиум во главе с Брежневым, а у меня ничего кроме внутреннего раздражения это не вызывало. Потому что меня отрывают от работы и заставляют участвовать в спектакле. Я должен пять часов сидеть как дурачок и слушать всякую ахинею. Я что всему этому верил, этому предан? Нет. А не обидно, когда сегодня так называемые демократы говорят: все беды следствия из-за того, что не до конца разогнали правоохранительные органы – «слуг партаппарата». Кто - я слуга? Или мои коллеги, которые все эти годы нюхали трупы, раскрывали убийства? Да мы просто исполняли свой служебный долг!

Есть и другая причина ухода. Нищенская зарплата, выплачиваемая государством? Оно само подталкивает: либо бери взятки, либо уходи. Поэтому из прокуратуры ушли почти все профессионалы. И отнюдь не в палатках торговать. Последствия уже сказываются».

«НОРМАЛЬНЫЙ СОВЕТСКИЙ ЧЕЛОВЕК»

«Мы говорим сегодня о «страшной» структуре, которую создал Борис Березовский. Но, простите, в этой структуре не дети, а профессионалы, которых вчера выжили из спецслужб. Которые всю свою жизнь занимались подслушиванием, подглядыванием, скрытой видеосъемкой, то есть сбором компромата. Этим людям ничего не стоит проникнуть в любую квартиру или дачу, установить аппаратуру, которую ты никогда не заметишь, и круглосуточно тебя записывать и прослушивать. Они ничего больше не умеют. А тут появляется Борис Абрамович и берет их на работу.

То же самое было и раньше. Но тогда это называлось «литерное мероприятие» и вся секретная информация стекалась в 7-е управление Комитета государственной безопасности. Существовал строжайший порядок: кто имеет к ней доступ и можно ее использовать или нет. Меня иногда спрашивают: вас разрабатывали? Да. Я знал: если твоя работа затрагивает определенные эшелоны власти, обязательно и слушают и снимают. Между прочим, сразу после путча ГКЧП во время обыска у Болдина (Валерий Болдин – в августе 1991 года руководил Аппаратом президента Горбачева, - авт.) изъяли кучу секретных досье - там был том на меня и три на Гдляна.

Недавно ребята из контразведки мне признались: «Когда мы слушали, как ты материшь советские порядки, у нас уши складывались в трубочку. Отнесли эти записи Андропову. Юрий Владимирович послушал, рассмеялся и сказал: мол, оставьте парня в покое - это нормальный советский человек». Но разве этой компрой когда-нибудь шантажировала та система? Никогда! Даже когда я расследовал дело о махинациях высших правительственных чиновников («дело о 140 миллиардах»). Все время только оценивалось: переступил я допустимую грань или нет. Если бы переступил, тут же оказался на улице или в тюрьме.

Сейчас же джина выпустили из бутылки. Чуть ли не у каждого своя «карманная» спецслужба. И в начавшейся «войне компроматов» нет ни законов, ни правил».

Это сообщение отредактировал DasKochet - 27 ноя. 2022 г. в 20:48

«РОКОВЫЕ ЯЙЦА» ГЕНПРОКУРОРА

«Еще до «банного» скандала генпрокурор России Скуратов сам себя подставил. Первая ошибка - он слишком часто начал мелькать на экране. Что в Генеральной прокуратуре нет пресс-службы? Есть. И когда он в очередной раз публично рассуждал о ходе нашумевших уголовных дел, говорил, что лично будет расследовать, например, «дело «Мабетекса», меня просто брала оторопь. Ведь задача прокуратуры - это надзор за законностью, а не раскрытие преступлений.

Скуратов взял на себя прерогативу раскрытия, то есть избрал заведомо неверную линию. В результате ввел в заблуждение общественное сознание: кто за нераскрытое убийство отвечает? Генеральная прокуратура! А это ведь не так. В первую очередь, отвечают оперативные службы ФСБ и розыска. И только потом - с точки зрения надзора за законностью - Генпрокуратура. Но в силу своих амбиций, неправильного понимания правил политической игры Скуратов сам себя откровенно подставил под удар.

В мое время это кресло занимал Александр Рекунков. Он мог любого из нас вызвать: «Завтра у тебя интервью. Говори все, что хочешь». Если его подчиненный прокололся на этом, он голову оторвет. Но сам никогда не светился. Его слово самое весомое где? В Верховном Совете, на заседании Политбюро...

Второе - по поводу видеозаписи. Долгое время шла смешная игра «в человека, похожего на Скуратова», хотя он сам давно во всем признался. До какого же цинизма надо дойти народным избранникам: теперь генпрокурору читает мораль юрист Жириновский - человек, который открыто принжурналистке устроить перед ним оргию с его охранниками. Если бы я был журналистом, я бы опубликовал рядом три кадра: Жириновского, осуждающего Генпрокурора, Жириновского, обнимающего Чиччолину, и саму Чиччолину, совокупляющуюся с животными.

Но тут еще важно другое: как это записали? Во-первых, незаконно - ни в одном государстве этого нет. Во-вторых, те, кто снимал, должны нести уголовную ответственность. В-третьих, самый главный вопрос: кто и за что оплатил девочек? Не Скуратов же.

Я 22 года проработал в органах. 280 суток в году - командировки. Жил в тяжелейших материальных условиях. У меня были огромнейшие дела, за которыми стояли огромные деньги и влиятельнейшие люди. Я тоже в те времена мог иметь все - машины, дачи, квартиры... Например, приезжаешь в Узбекистан или Казахстан, тебе предлагают: «Сыграем в преферанс!» Говорю: мол, не играю. «А мы вас научим». Конечно, я понимаю, что мне хотят дать элегантную и почти легальную взятку. Мне все равно проиграют сумму, которая мне и не снилась, даже если я первый раз сел за карточный стол.

Жизнь - штука сложная и, конечно, все мы не без греха. Но если я понимаю, что по моей профессиональной должности что-то непозволительно, никогда этого себе не позволю. Почему те, кто сегодня приходит во власть, считают, что им все позволено? Или не садись в эти «сани», или соответствуй должности».

Фото: Казахстан, 1988 год. Владимир Калиниченко в центре

МАРШ — МИЛИЦИОНЕРАМ!

«Проблема разгона кадров – это проблема не только прокуратуры, но и МВД. При всех издержках сегодня очень много интересных дел раскрывается и есть следователи, которые честно делают свое дело. Но звучат ли их фамилии где-нибудь в прессе? Практически нет. Министр МВД тоже, по его словам, за повышение авторитета милиции. Но за счет чего? Оказывается, «фильмы надо снимать, прекрасные телепередачи» и т.д.

Но это все уже было. В моей книге «7060 дней из жизни следователя» есть глава «Убийство на «Ждановской» (так называемое «милицейское дело»). Я там написал, что этому делу предшествовало. Покрытие жесточайших преступлений, совершаемых работниками милиции. И параллельно - реклама, которую министр МВД Щелоков создавал искусственно. Например, Хачатурян пишет «Марш работников милиции», в прессе регулярно печатают липовые цифры якобы раскрытых преступлений, косяком идут заказные теле- и радиопередачи, где речи читаются по бумажке... То есть авторитет правоохранительных органов создавался искусственно. А на фоне этого – дикое беззаконие и произвол.

Еще Шарль де Голль говорил: «Все, что происходит сегодня, уже было в прошлом. Главное уметь не повторять ошибки предшественников». А что мы сейчас имеем? В «Новой газете» есть рубрика «Милицейский беспредел». Читаешь – волосы дыбом встают: милицейские «банды», взяточничество, сотни избитых и искалеченных в отделениях. Откуда возьмется авторитет?»

"МЕРТВЫЕ" ДЕЛА

«Убежден, что все самые резонансные убийства последних лет (Меня, Холодова, Листьева, Старовойтовой и других) были раскрываемы с самого начала. Меня как-то попросили высказать свое мнение «по Холодову». Я сказал, что не представляю, как можно предать суду тех арестованных, которые якобы признались.

Ведь, как бы этого не хотелось следствию, в суде обязательно всплывет вопрос: кому это убийство было нужно. Арестованному полковнику? Его замам? Разве их Холодов задевал своими публикациями? Да никогда в жизни! То есть встанет вопрос: для кого они выполнили этот заказ. Если следствие не ответит на него, это не раскрытие, а полуфабрикат.

Самое страшное, что, скорее всего, следователи наверняка знают, кто заказчик, но никогда его не назовут. Разве по «делу Листьева» непонятно, кто заказал? Это имя у всех на слуху, а уж следователи знают точно. Все знают, кого раздражал Холодов – Павла Грачева и его приближенных. Но дела все равно будут «стоять».

Почему? Я искренне сочувствую своим бывшим коллегам, которые работают по Меню, Листьеву, Холодову, Старовойтовой и другим. Они, безусловно, настоящие профессионалы. Но, я думаю, что, во-первых, у них «связаны руки». А во-вторых, они - не самоубийцы.

Все прекрасно понимают, что одно лишнее слово или действие может стоить им или их родственникам жизни. А люди, фамилии которых они назовут, сядут в личный самолет и где-нибудь на Канарах объявят себя жертвами политического преследования. Если у следователя нет гарантий защищенности и стопроцентной поддержки государства, он никогда не пойдет до конца.

Опять вернусь к «убийству на «Ждановской» - делу, которому вообще нет аналогов в нашей истории. По нему четырех московских милиционеров расстреляли, свыше восьмидесяти осудили, более пятисот уволили.

Почему было возможно раскрытие этого дела? Не потому, что я, как следователь, проявил какие-то недюжинные качества. Причина одна-единственная: государство захотело довести его до конца и объединило усилия следствия в лице прокуратуры с оперативными возможностями КГБ. Только такое соединение могло противостоять милиции и министру МВД Щелокову.

Когда Андропов стал понимать, что пошел перехлест через край, он дал нам неограниченные полномочия (разумеется, в рамках закона) и мы чувствовали огромную поддержку. Предоставили изолятор КГБ - Лефортово, где содержались все арестованные по делу. Милиция была изолирована.

Когда Щелоков принял решение о моем убийстве (меня должны были выключить из дела на первом этапе), ко мне приставили самую мощную в то время охрану - из «Альфы». Круглосуточно охраняли всю мою семью и судью - знаменитую «Зинку-вышку», Зинаиду Александровну Апарину. Сегодня такого соединения нет, поэтому любое крупное дело обречено на провал».

ПОЧЕМУ НЕ ИСПОЛЬЗУЮТ НАШ ОПЫТ

«Года два назад друзья из генпрокуратуры обратились ко мне с просьбой прочитать «дело Меня» и высказать свою точку зрения. Я согласился – мне это было интересно чисто профессионально. «Только, - оговорились они, - мы спросим разрешения руководства». Проходит время - никаких обращений. Потом мне объяснили: начальство категорически запретило. Спрашивается, почему такая невостребованность? Я же не просил за это денег, взяли бы подписку о неразглашении (дело-то секретное), и все.

Еще в бытность руководителем особой следственной группы при Генпрокуроре я постоянно ездил с практическими лекциями - в МВД Союза, юридических институтах, вузах усовершенствования следственных работников. Воспринимались они с огромным интересом. Сегодня - я адвокат. Но я набрался другого опыта. То есть я теперь могу говорить не о своих адвокатских успехах, а об ошибках, допущенных в деле. Могу учить. Но и это никому не надо!

И дело не только во мне. Есть замечательные профессионалы, распутывавшие потрясающие дела. Есть Костя Майданюк - автор «узбекского» дела (министра хлопковой промышленности). Есть Володя Коротаев - бывший следователь по особо важным делам из МВД СССР, Леша Виноградов, бывший зам. начальника отдела по делам особой важности, Леша Чижук... Да я могу фамилии эти перечислять до бесконечности. У каждого за плечами громаднейший опыт. Расследованы страшные серийные убийства, грабежи, хищения в государственных масштабах. Сейчас о них забыли. И получен результат: вместо того, чтобы расследовать те же скандальные дела, которые никак не могут довести до ума по нескольку лет, многие ушли в адвокаты и с легкостью разваливают большинство дел в суде».

Это сообщение отредактировал DasKochet - 27 ноя. 2022 г. в 20:48

ПО ДРУГУЮ СТОРОНУ «БАРРИКАД»

«Как-то в компании один высокопоставленный работник Генпрокуратуры завел разговор обо мне. Мол, Калиниченко – изменник, предал наше дело и сейчас в судах «ставит нам палки в колеса». Но, извините, если дело нормально расследовано и есть неопровержимые доказательства, ни Падва, ни Резник, ни Калиниченко его не сломают. Но если совершаются серьезные ошибки, я умело строю защиту и получаю результат, то это не мои проблемы. Расследуйте качественно, не нарушайте закон.

Например, я защищаю человека. Он говорит: «Я не виновен». А я знаю, что он - убийца. У меня таких дел сейчас много. Адвокат не устанавливает истину, он защищает клиента. И я должен максимально использовать любые возможности, в том числе ошибки следствия, для выполнения своего профессионального долга.

Да, с точки зрения нравственности, возможно, это неправильно. Но тогда зачем вообще нужен институт адвокатуры? Я что - должен заявить в суде: «Мой подзащитный отрицает вину, но я считаю, что он – преступник»? Нонсенс.

Мне совершенно все равно, кого защищать - я буду использовать любые проколы следствия, чтобы добиться цели. Не допускайте проколов! Ведь за 22 года ни одно из более 300 моих дел не удалось рассыпать в суде ни одному адвокату.

На днях был суд, я поймал следователя из спецпрокуратуры на серьезнейших нарушениях законности и заявил ходатайство. Ко мне подходит эта женщина, моя бывшая коллега: «Владимир Иванович, вы не должны этого делать! В душе же вы следователь». «Да нет, - отвечаю, - я - адвокат». «Вы же понимаете наши трудности?» «Понимаю. Но и понимаю другое: нельзя закон нарушать, а вы нарушили». Я же не подговариваю свидетелей, не запугиваю обвиняемых, не фальсифицирую документы, не подбрасываю наркотики. Я сам всегда следовал букве закона, даже в мелочах. И считаю, что это должно быть принципом каждого следователя».

ПОЧЕМУ У НАС ПЕРЕПОЛНЕНЫ ТЮРЬМЫ

«У меня клиент - бывший «альфовец», боевой заслуженный офицер, штурмовавший дворец Амина. Ему, мягко говоря, натягивают обвинение, но, даже если натянут, - нет никаких оснований до суда содержать его под стражей. Но содержат! С ним сидит парень, который, чтобы выпить в компании, снял какой-то агрегат с чужой машины и продал за две бутылки. Ждет суда год и шесть месяцев. Такие примеры я могу приводить бесконечно. А сколько у меня сейчас дел, когда люди получают огромные сроки вообще ни за что!

Уверен: если создать комиссию и прошерстить все изоляторы, объективно разбираясь кто и за что там сидит годами, - моментально все разгрузятся. Но никто и не думает разбираться. Недавно пишу жалобу: человеку необоснованно предъявлено обвинение. А начальник отдела Генпрокуратуры отвечает: «Нарушения процессуального закона не было».

Пишу повторную: «Уважаемые мои бывшие коллеги! Я говорил не о нарушениях УПК, а о нарушениях материального права». То есть мою жалобу никто не читал! Но, если это жалоба Калиниченко, который «кухню» знает, то, что делать Ване Иванову - обыкновенному российскому человечку, у которого случилась беда, он стучится во все двери и не может пробиться?»

ВСЁ!