Первый бой я принял в Минске» - откровенное интервью с командиром Гродненского ОМОНа

Главный омоновец несколько раз называет протестующих «БЧБ-бесами», а журналистка омоновцев — элитой.

— До активных действий я пытался со многими людьми разговаривать, — говорит Кравцевич. — Но они одурманены телеграм-каналами, и с ними было сложно говорить. И даже такой термин появился — «БЧБ-бесы» еще в августе. Им говоришь, а они тебя не слышат. Люди одурманены. И люди были ведомыми. Не все, а те 3%, которые вышли (…) Никто из них не мог адекватно сказать, для чего они сами выходят. Ни одного адекватного ответа не последовало (…) Я уже потом со «змагарами» разговаривал — с теми, которые уже вернулись в нормальное состояние — они сами говорили, что в августе были ведомыми телеграм-каналами из-за рубежа. Полякам и литовцам было выгодно раскачать.

Виктор Кравцевич уверен, что Гродно хотели забрать — об этом говорили в августе прошлого года. Кто и как, начальник гродненского ОМОН не сказал, но отметил что «не отдали».

— Я знал, что мы не отдадим. Мы не уйдем никуда. У нас хватало сил, средств, и самое главное — у моих сотрудников хватило мотивации, чтобы стоять до конца.


— Парни показали сразу, что они элита. А ведь существует стереотип, что ОМОН — это мужланы такие, плохо разговаривают, плохо себя ведут, только тренируются в тренажерных залах. Для меня стереотип абсолютно не сработал, — говорит Лебедева.

— У нас все парни добрые. У всех есть жены, дети. Не скажу, что они мужланы. Они со своими чувствами, со своей душой, со своим восприятием мира. У «БЧБ-бесов я читал, что ОМОНовцы необразованные. Так вот, у меня в отряде 40 человек с высшим образованием. Все мифы мы можем развеять, если документы начнем предоставлять.

Кравцевич признается, что в первую неделю протестов было очень сложно морально: из-за информационного вакуума было непонимание того, что происходит. Но зато теперь, уверяет командир, каждое воскресенье они получают слова поддержки от обычных людей.

В конце интервью Кравцевич благодарит своих коллег за отличную работу.

— Спасибо за август, за то, что никто не отвернулся, никто не бросил, никто не предал, стояли до последнего. Молодцы. Теперь с ними можно идти не только в разведку, но и выиграть все войны.



Так, у памятника воинам-освободителям в Гродно Кравцевич вспоминает, как протестующие водили хороводы, и говорит, что до сих пор у него на душе от этого груз.

— Не знаю, какое образование и воспитание надо получать, чтобы на этом святом месте ходить с фашистской символикой и петь непонятные песни и кричать непонятные лозунги. Я с августа хожу с этим грузом и не могу себе простить (…) Стадо баранов, которое шло, управляемое кем-то извне. Начинаю с ними диалог вести: «Ребята, что вы делаете? Это святое место». Бесполезно, в глазах — туман, узкие зрачки, непонимание ситуации. Это реальная секта, мозг промыт телеграм-каналами.

После Лебедева с командиром ОМОНа оказывается на площади Ленина.

— Сюда 22 августа приезжал глава государства, и уже после этого мы уже четко знали, что любимую мы не отдадим. Мы в этом и так не сомневались, а тут такое надежное подспорье. Когда глава государства выступал, его речь настолько тронула всех присутствующих. После 22 августа стало понятно все по Гродно, что враг сюда не пройдет и польский, литовский сапог не станет на нашу территорию (…) И сейчас уже все видно — город наш. Над городом — правильное знамя, государственная атрибутика, функционируют садики, школы, заводы, промышленность, люди работают, получают зарплату, коммуналка небольшая, живи и радуйся.





via