Момент аварийной посадки истребителя Су-35 во время испытательного полёта в 2015 году

Видео 2015 года. Аварийная посадка Су-35.

Тот испытательный полет на Су-35С в промозглый ноябрьский день над родным аэродромом Дземги Комсомольска-на-Амуре у Кругликова как-то не задался. А ведь летал на этой машине не в первый раз, и раньше она крутой норов никак не проявляла. А тут... Отрыв от земли в штатном режиме, однако в процессе набора высоты, пытаясь уменьшить его угол, летчик обнаружил первую нестыковку: отклонение ручки от себя вызвало обратную реакцию самолета. Дальше — больше. Игорь вдруг понял, что садиться машина не собирается.

— Чувствую — не слушается. Пришла в голову мысль: раз самолет постоянно стремится вверх, надо попробовать его обуздать какими-то нестандартными действиями.

В наградном документе действия летчика начальство описало так: «Не потерял самообладания и предпринял несколько попыток восстановления нормальной продольной управляемости самолета, которые ни к чему не привели. При этом он обнаружил, что возможность выдерживания траектории движения в вертикальной плоскости сохраняется только при полете с креном».

— Вижу, вроде с креном машина стала меня слушаться, — продолжает Игорь — Правда, при попытках выравнивания она снова лезет ввысь. В таком вальсировании, из крена в крен, я подошел к точке, сделал пристрелочный заход на посадку с малого круга. Пошел на второй круг...

Теперь ему предстояло самое сложное. Выравнивать самолет небезопасно, есть риск кабрирования. Тогда у него созрел план.

— Раз он в крене меня слушается, можно на третьем заходе, выбирая крен, попробовать посадить его на одну левую стойку. Надо только так рассчитать, чтобы крен вышел небольшой и крыло земли не зацепило. Все зависело от того, насколько послушно поведет себя машина после выпуска тормозного парашюта. В это время слегка задрать нос, поскольку самолет может и клюнуть. Надо быть готовым и к этому...

Это сейчас Игорь не торопясь рассказывает, а тогда скорость мысли была близка к скорости звука — все решали доли секунды.

— Успел, когда приземлился, подумать: здорово, что купол парашюта не разорвало. А потом уже будто гора с плеч: все сделал как надо — и самолет цел, и я жив...