Последний эпизод тронул до слёз. Муж мой (серб-черногорец) тоже иногда поет дочке песню Tamo je Srbija. Сейчас следит за новостями с Украины и очень переживает за простых людей, обычных жителей. Всё же мы славяне и должны поддерживать друг друга.
Никогда не думала, что придется благодарить за подобные вещи, которые должны быть обычным явление по отношению к любому другому человеку и народу(тем более братскому).
Добавлено в 07:20 смотрю...и слёзы текут, что не остановишь..
На самом деле связь между нашими народами очень сильна прежде всего из-за религи и близко родственного языка. Менталитет у всех народов отличается, но здесь не так сильно. И очень много известных русских с сербскими корнями. К примеру в моём городе Муроме раньше жили купцы Зворыкины . Их предок когда-то приехал из Сербии , а потомок Зворыкин изобрёл телевидение, пусть даже в эмиграции в США.
И чего Европа от нас открещивается, мы настолько неотъемлемая часть многих народов, что татаро-монголы курят. Немцы были няньками, голландцы плавать учили, Французская булка на завтрак. Нам нельзя ссорится. На одном материке топчемся.
Наши народы многое связывает!!! Оле́ко Ду́ндич (серб. Алекса Дундић, хорв. Aleksa Dundić; австрийское имя Тома́, известен под псевдонимами Иван и Олеко; в литературе Олеко; 13.04.1896 или 12.08.1897, село Грабовац, Далмация[1], по другой версии время и место рождения точно неизвестны[2] — 8 июля 1920, Ровно, УССР) — по одной версии сербский[3], по другой версии — хорватский[4] революционер, участник Первой мировой войны и гражданской войны в России.
Содержание
1 Биография 2 Гражданская война 3 Награды 4 Память 4.1 В искусстве 5 Примечания 6 Литература
Биография
В ранней биографии Дундича есть много неясного, так нельзя определённо утверждать время и место его рождения, настоящей ли является фамилия Дундич и имя Олеко, а также национальность и вероисповедание[2]. В одних источниках его называют сербом[3], в то же самое время в других он фигурирует как хорват[5]. По происхождению православный[3] серб[3] Из сербских сельских[3] жителей, родом из австро-венгерской Далмации[источник не указан 1252 дня]. Третий наиболее поздний источник констатирует полную неясность его ранней биографии, в том числе место и время рождения, настоящего имени и фамилии, называя его сербом и не затрагивая вероисповедание.[2]
Родился в крестьянской семье, в 12 лет уехал в Южную Америку, где 4 года проработал погонщиком скота в Аргентине и Бразилии. В начале Первой мировой войны призван на службу рядовым в Австро-венгерскую армию. [1]
Служил унтер-офицером в гусарском кавалерийском полку, затем в 70-м пехотном полку Австро-Венгрии. Полк состоял в основном из жителей боснийской области Срем, а его бойцы назывались зибцигерами (нем.) — семидесятниками.[3]
Дундич — чемпион австро-венгерской армии 1914 года среди унтер-офицеров по фехтованию.[3] Воевал в Первой мировой войне на русском фронте. Попал в русский плен под Луцком в мае 1916 года.[3]
В плену поступил в добровольческий сербский отряд армии Российской империи.[3] Получил чин подпоручика. После Февральской революции встал на сторону большевиков,[6] вступил в РСДРП(б). Гражданская война
Летом 1917 года поступил в Красную гвардию (предположительно в Одессе). В марте 1918 года возглавил партизанский отряд на Донбассе в районе Бахмута, который затем влился в Морозовско-Донецкую дивизию советских войск, отступавшую к Царицыну. Участвовал в обороне Царицына в составе Интернационального батальона, затем в кавбригаде Крючковского. В РККА служил в кавалерии, с 1919 года в Особой Донской кавдивизии С. М. Будённого, потом в 1 конном корпусе и Первой конной армии. Был помощником командира полка, командир кавалерийского дивизиона при штабе Первой конной. С июня 1920 года помкомандира 36 полка 6 кавдивизии [1]
Согласно легендам, которые о нём стали складывать ещё при жизни, Дундич отличался невероятной храбростью[3]. Эту особенность Дундича отметили Исаак Бабель в цикле рассказов «Конармии» и Алексей Толстой в романе «Хождение по мукам» (книга 3, «Хмурое утро»).
Погиб в конце Гражданской войны при штурме Ровно Первой конной армией на территории, затем отошедшей (до 1939 года) Польше.
Командарм Первой Конной Будённый, ставший невольным очевидцем гибели Дундича, вспоминал об этом так:
...Впереди нас, из низины, выскочило вдруг подразделение польской пехоты и рассыпалось по полю.
Я подозвал адъютанта Зеленского.
— Видишь поляков? — показал ему на поле впереди. — Пошли в Житын к Чеботарёву ординарца. Пусть немедленно атакуют.
Не успел адъютант добежать до лошадей, а уже из Житына вышла на рысях конница и, развернувшись, понеслась на врага. Это был 24-й кавалерийский полк. Донских казаков мы узнали легко. Но что удивило нас — впереди, вырвавшись метров на тридцать, скакал Олеко Дундич. Не больше чем полмесяца назад он был назначен помощником командира 36-го полка 6-й дивизии. А как оказался в 24-м полку — для меня и сейчас загадка. Может, выезжал на связь с бригадой А. А. Чеботарёва?
Как бы то ни было, но мы видели совсем близко Олеко Дундича. Рослый золотистый скакун, сверкавшая в лучах солнца сабля, чёрная черкеска, лихо сбитая на затылок кубанка и трепетавший по ветру башлык создавали образ сказочного богатыря. По своей неукротимой отваге, по боевым делам это был действительно легендарный герой. И теперь, будто выпущенный на волю сокол, он летел навстречу подвигу. Но разве знает кто, что подготовила ему судьба?
На какой-то миг я оторвал взгляд от атакующего полка, обратив внимание на разорвавшийся у железной дороги снаряд. И тут же, как удар, стегнул тревожный голос Ворошилова:
— Дундич!..
Я резко повернул голову и успел ещё заметить, как Олеко, взмахнув руками, камнем свалился с лошади. Так падают только мёртвые!
— Вон те два молодчика убили нашего Дундича, — показал мне Климент Ефремович на убегавших в кусты солдат. — Они стреляли в него. — И, вгорячах подняв, свой карабин, Ворошилов стал посылать пулю за пулей в петлявших по полю белополяков. Я был потрясён не меньше Климента Ефремовича. В груди словно что-то оборвалось. В ярости выхватил маузер и выстрелил несколько раз, забыв о том, что противник далеко и пули мои просто не долетят.
Днём 10 июля в Ровно конармейцы при большом стечении жителей города с воинскими почестями провожали в последний путь своего любимца Олеко Дундича.
Сотни людей, знавших героя или слышавших о его подвигах, в скорбном молчании стояли вокруг свежевырытой могилы. Низко опустил обнажённую голову верный друг Дундича, его ординарец Ваня Шпитальный. Это он, рискуя жизнью, под огнём противника вынес с поля боя тело Олеко, поймал и вывел в безопасное место его коня. Мне, как, наверное, и Шпитальному, и многим другим, трудно было поверить, что мы потеряли нашего Дундича, который презирал смерть, но страстно любил жизнь и часто говорил, что непременно доживёт до полной победы пролетариата России и освобождения сербского народа от ига национальной и иностранной буржуазии.
И чего Европа от нас открещивается, мы настолько неотъемлемая часть многих народов, что татаро-монголы курят. Немцы были няньками, голландцы плавать учили, Французская булка на завтрак. Нам нельзя ссорится. На одном материке топчемся.
Ты прав, если бы не Петр не знаю как бы мы выглядели сейчас, но ты сам дал себе ответ, мы на одном материке.. но только ОНИ не готовят борщ и щи и называют икру рыбьими яйцами. Мы взяли все хорошее от них а они не считают что можно чему то научиться от нас..считают нас дикарями до сих пор...простите ебал я их французские булки вместе с немецкими няньками.. покупаю бородинский хлеб
Слёзы на глаза навернулись. Как же вы, сербы, чисто верите в брата, несмотря на то, что из-за Борьки-гандона и иже с ним не смогли вам помочь по-настоящему...
Два единства Из переполненной господним гневом чаши Кровь льется через край, и Запад тонет в ней. Кровь хлынет и на вас, друзья и братья наши!- Славянский мир, сомкнись тесней...
"Единство,- возвестил оракул наших дней,- Быть может спаяно железом лишь и кровью..." Но мы попробуем спаять его любовью,- А там увидим, что прочней...
Конец сентября 1870 Ф.И.Тютчев. Полное собрание стихотворений.
Крамольно, но пусть тебе Е...н не будет покоя там, ето даже не "прости Юра" это пиздец, русские своих не бросают, хуй...бросили..бросили на растерзание..мы блядь 2-х милионная армия с 15000 тысячю танков и с 5000 тысдячю самолетов с 70+ стратегов...европа ссала в подгузники когда слышала об етом...и мы ничего не сделали ради ножег буша?
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
Сейчас следит за новостями с Украины и очень переживает за простых людей, обычных жителей.
yaplakal.com
nestercom12 апр 2014 в 06:17