9
ЧАЙНАЯ ЦЕРЕМОНИЯВ пятницу утром Дина сказала мне:
- Завтра едем к моим на дачу — и точка!
Я уже больше месяца разными способами увиливал от этой поездки. С Диной мы живём не так давно, и знакомиться с её родителями в мои планы как-то до этого момента не входило... Но, как говорил один мой знакомый следователь, у женщин какое-то поразительное чутьё: они точно знают, каким мужчинам когда можно начинать приказывать. Мне обычно женщины начинают давать указания через месяц после первого свидания...
В общем, в перспективе маячила поездка на дачу со всеми вытекающими. Конечно, оставался ещё вариант с расстройством желудка или сломанной ногой — однако, при зрелом размышлении решил оставить их на самый крайний случай. Что мне, трудно посидеть пару часиков с милыми старичками (наивно полагал я)? Как же я глубоко ошибался...
В субботу с утра пораньше Дина начала усиленные передвижения по квартире: откуда ни возьмись в прихожей появились три огромных баула, набитые разной всячиной, пакет с едой, из которого торчали луковые перья, складные удочки и нечто бесформенное, обёрнутое в брезентовый чехол.
Я вообще люблю в выходные встать попозже и, неспешно попив кофе, втягиваться в жизнь потихоньку:
- Дина, золотце, – пытался образумить я подругу. – Ещё только десятый час! Рано же ещё...
– Вот именно! Уже девять тридцать! Мама мне два раза звонила и спрашивала: где мы? Хватит валяться, пора вставать!
Буквально через двадцать минут я выносил из подъезда баулы, удочки и откуда-то появившуюся корзинку для грибов (как оказалось,
наш подарок маме). Бесформенное обтянутое брезентом нечто в лифт не поместилось, и пришлось спускать его по лестнице, после чего оно не поместилось в багажник автомобиля тоже и «уютно» расположилось на заднем сидении, практически полностью загородив мне обзор в зеркальце заднего вида.
– Оденься поприличнее, – наставляла меня Дина. – Папа бывший военный, поэтому на внешний вид обращает особое внимание.
Короче, упаковались и в десять выехали. К полудню как раз до дачи и добрались.
***
- Пойдёмте выпьем чаю! Наш папа его заваривает просто изумительно! - ворковала Динина мама.
О! - думаю, - и тортик как раз пригодился! Все проходят в столовую и продолжают неторопливую беседу. И мама всё соловьём заливается о том, как вкусно и по-разному умеет заваривать чай Станислав Сергеевич: то он в заварочный чайник положит зверобоя, то шалфея добавит, а однажды — ах! Вы не поверите! – запихнул вместе с обычным травяным сбором цветки бархотки! И так всё вкусно получилось, так вкусно!
Что, думаю, за семейка любителей чая собралась? И — главное — в городе Дина нормально со мной пьёт по утрам кофе «три в одном» и не гнушается чайными пакетиками, в которые, как известно, насыпают самые что ни на есть остатки чайного производства вперемешку с конвейерной пылью... Но молчу: судя по всему Дина очень рада, что я, кажется, понравился её родителям.
Тем временем приносит Станислав Сергеевич большой пузатый фарфоровый чайник. В нём емкости — не соврать бы — литра три! И начинает затирать что-то о том, какой это древний сосуд, выпущен на дореволюционной фабрике, изготовлен чуть ли не вручную и вообще, в стране таких осталось только два: один у Станислава Сергеевича, чьи предки были дворянского рода и чаёвничали ввечеру из этого переходящего по наследству чудовища, и второй у Владимира Владимировича Путина, который самолично заваривает в нём листочки смородины и крыжовника.
Ну, мне-то что Путин, что Агутин — разницы нет. Мы из рабоче-крестьянской семьи и в наследство от дедушки, которого я никогда не видел, мне достался только старый ржавый топор … А мне между тем наливают чай в изящную пиалку, попутно разъясняя, что из этой посуды пила сама царица. То ли Тамара, то ли Варвара — я толком не разобрал, потому что полностью сосредоточился на том, чтобы максимально аккуратно взять пиалу в руки и не дай бог не уронить на пол столь ценную вещицу. Вцепился в неё обеими руками и изо всех сил сжимаю — она ппц горячая! Еле терплю, слёзы текут по щекам, но — сцуко — вежливо пытаюсь сконцентрироваться на разговоре.
А разговор поворачивает в то русло, что, вот, мол, я, оказывается, схватил свой чай очень даже некультурно и невоспитанно, и Дине за меня, должно быть, очень сейчас стыдно...
Дина видела меня вдрызг пьяным, фонтанирующим, спящим лицом в салате и много чего другого... Я по утрам при ней даже кофе пью из своей любимой щербатой кружки в одних трусах — и ничего! Не думаю, что сейчас она испытывает шок и страдание. Сам, однако, виду не подаю и стараюсь поддержать разговор в том смысле: а что я, собственно, делаю не так-то?
И Станислав Сергеевич начинает с чувством, толком и расстановкой втирать мне о том, как надо заваривать, разливать и пить настоящий чай. Так как пьём его мы с вами — это только разные уроды так могут его потреблять. Утеряли, блять, понимаешь, блять, культуру пития, блять! Надо возвращаться к корням и проводить чайную церемонию в полном соответствии с тем, как её проводят в Азии, где ещё не перевелись настоящие ценители и любители!
- Я, – говорит, – сейчас Вам всё расскажу, а Вы тем временем чай-то пейте, пока не остыл!
Дина моя, по всему, не первый раз историю слышит, поэтому мне сочувственно улыбается. Да и судя по предисловию, рассказ предстоит долгий, поэтому я осторожно, чтобы не обжечься, пробую особую смесь заваренных трав и....
В моём рабоче-крестьянском детстве мы как-то летом гостили в деревне у бабушки, и было мне — как сейчас помню — лет пять... Времена были советские, суровые, разносолов (особенно в деревне) не наблюдалось, поэтому питались картошкой, морковкой, редиской, огурцами и луком с грядки. Яйца ещё были — помню. А в выходные бабуля приготовила огромную кастрюлю окрошки на квасе. То есть сначала в течение недели это самодельный квас настаивался на сухарях чёрного хлеба, дрожжах и, возможно даже, курином помёте — потому что на выходе получилось нечто ядрёно-смертельное; я понюхал — чуть коньки не отбросил. И вот этим самым бродящим чёрным квасом, пускающим пузыри и в котором плавали кусочки хлебных сухарей, залили мелко нарезанные овощи, всё это дело перемешали, разлили в тарелки и начали с удовольствием поедать! Я отнекивался, но мне тоже налили, а когда я есть отказался, попытались накормить насильно — справиться с маленьким может любой.
До сих пор помню мерзкий вкус той деревенской окрошки и как меня потом три дня и три ночи полоскало в три горла... Квас я с тех пор не пью ни под каким предлогом, от вида окрошки начинает мутить не по-детски...
… И вот, значит, отпиваю я из фарфоровой царице-Тамариной пиалы свежезаваренного чаю, и глаза мои начинают лезть из орбиты, дыхание перехватывает и по всему телу — даром, что чай горячий — выступает холодный пот: по вкусу напиток любезного Станислава Сергеевича точь-в-точь та самая блевотная окрошка из моего детства!
Желудок крутят спазмы, рассудок отказывается понимать происходящее, с неимоверным усилием заставляю себя проглотить жидкость.
Папа тем временем вещает в том плане, что в Монголии всем почётным гостям наливают чай в пиалы не до самого верха, а недорогим гостям, которых хотят побыстрее выпроводить — до самого верха. Потому что любезный гость может спокойно взять пиалку за верхнюю часть ободка, который остаётся негорячим, а плохой гость вынужден обжигать руки о чашку, злится, не допивает до конца, прощается и уходит восвояси...
И всё это в традициях чайной церемонии. А я смотрю — чашка моя налита аж до самых краёв, чуть через верх не выплёскивается, и Станислав Сергеевич в неё всё время подливает, воркуя, что пиала гостя никогда не должна оставаться пустой.
– Пейте, – говорит, – на здоровье! Я потом, если надо, ещё заварю, и Дине с собой кое-каких травок тоже соберу. Специальных... Очень для мужчин полезных, если вы, – говорит, – понимаете, о чём я...
И они с мамой так весело начинают смеяться, как будто папа сказал просто сногсшибательную шутку, а Дина под столом меня по коленке погладила в том плане что, потерпи, пожалуйста. Я, мол, сама всё понимаю, но ничего особо поделать не могу: родители.
Просто Дина знает, каков я в гневе, и пытается возможную катастрофу предотвратить...
… Гладит она меня, значит, по коленке, стальная пружина внутри меня, вместо того, чтобы стремительно развернуться и всё вокруг разметать, потихоньку начинает расслабляться. Я опять улыбаюсь и даже делаю второй глоток замечательного папиного чая. До краёв налитую пиалу я некошерно держу обеими обожжёнными уже руками. Скосив глаза на маму, с удивлением вижу, что ей чаю не налили: они с Диной пьют кофе. Дина на правах любимой дочки может папу слегка игнорировать, а у мамы «
от папиного чая давление скачет...». И получается, что я в одиночку отдуваюсь за всю компанию, потому что Станислав Сергеевич, себе хоть и налил, но пригублять чашку не собирается, а всё разливается соловьём про нравы и обычаи народов Востока. Наверное, при этом он следует каким-то ещё своим чайным законам.
Так вот, думаю, как вы ко мне относитесь, дорогие родители-чаёвники!
Это меня начинает немного злить и я, забывшись, хорошенько прихлёбываю из чашки уже настоявшегося целебного зелья и, поперхнувшись, захожусь в приступе кашля.
Станислав Сергеевич моё смятение замечает и ехидно так спрашивает:
Что, слишком горячо? Горячий чай следует пить маленькими глоточками...
А я сижу, ничего не вижу и не понимаю, смеётся он надо мной или говорит всерьёз: все мои усилия сейчас направлены на то, чтобы не дать этому разнесчастному горячему чаю разлететься мелкодисперсно по всей комнате — потому что вкус настолько ужасен, что уже даже бабушкин квас из детства кажется вполне безобидной газировкой.
– Премного, – говорю, – благодарен за Ваше угощение! Давненько я не пробовал такого удивительного по своей терпкости напитка. – Отмечаю, значит, насчёт тонко подобранного букета и неповторимого вкуса, лишь бы отвлечься от той горечи и желчи, которая разлилась по всей гортани и теперь медленно и неумолимо движется по пищеводу к желудку. Потому что я точно знаю — как только это произойдёт, контроль над собой я потеряю и может случиться страшное. Или меня разорвёт напополам, или обратной тягой я замараю диван, кресла и стол. В общем, ещё чуть-чуть и случится что-то непоправимое...
Вот за что Дину люблю, – так это за то, что меня хорошо понимает. Посмотрела она на меня, что-то в моём лице ей, видно, не понравилось, и говорит:
– Ой, ты же наверняка хочешь пойти покурить, просто стесняешься спросить! – шустренько встаёт и меня к двери под руку тянет.
И под неодобрительным взглядом мамы с папой (как же! Потенциальный зятёк-то, оказывается, ещё и курит) я бочком-бочком на крылечко вслед за Диной выскочил и не успела она меня спросить, в чём дело, как весь папин свежезаваренный чаёк бурным потоком рвотным рефлексом вылился на зелёную траву. Ещё немного кошке досталось, но тут я не виноват — нечего было лезть под ноги, когда не просят.
– Дина! – говорю, – ты меня извини, но я ЭТО пить не могу и больше не буду, хоть режьте меня!
И только Дина собирается мне что-то ответить, как на крыльцо вылетает Станислав Сергеевич, и бедной кошке достаётся вторая порция того самого чая, но уже, так сказать, из папиных уст...
Папа стоит весь бледный, тоже весь потный и мелко дрожит. Спазмы его душат, желудок наружу просится — отменный чаёк получился! А я как-то сразу успокоился и вежливо выражаюсь в том духе, что Вы, мол, папенька, тут отдохните на свежем воздухе, а мы с Диной пойдём пока по второй чашечке из пузатого чайничка пропустим!
В комнате сидит бледная ничего не понимающая мама, которая пытается вытереть подозрительно мокрую кошку.
Короче, в ходе разбирательства выясняется, что в кухонном буфете у хозяйственной мамы все приправы и крупы лежат в специальных одинаковых металлических баночках, которые папа-военный в своё время натырил со службы. И надо же так случиться, что папина чайная смесь на полочке соседствовала с какими-то специями, а видит Станислав Сергеевич в силу возраста уже не так чтобы очень хорошо...
В общем, заварил нам папа чай с суповым набором: петрушка, морковка, пастернак, базилик и т. д. Кажется даже лавровый лист там присутствовал. По силе воздействия на организм очень забористым оказалось: я ещё потом три дня из туалета не вылезал.
Что там было потом с папой – не знаю. Мы с Диной этот вопрос деликатно обходим стороной, но больше в гости меня её родители не зовут... По ходу, обиделись на что-то..
А я вот сейчас думаю: лучше бы я в пятницу вечером сломал ногу...
Это сообщение отредактировал Regolit - 4.03.2026 - 20:13
yaplakal.com