21
Любая биография Андрея Миронова неизменно начинается с упоминания его матери. Замечательная актриса Мария Владимировна Миронова того вполне заслуживает. И не только потому, что она была заслуженной и народной. Мария Владимировна отличалась характером. Прямо скажем, непростым.Привет Рите ЯмайкерДа, женщина она была с большой буквы – яркая, блестящая, эффектная. А ещё капризная, властная, жёсткая, а часто и жестокая, эгоистичная, самовлюблённая, взбалмошная и безапелляционная. Почему-то именно таких женщин у нас принято называть талантливыми. Возможно, потому что они легко переступают границы, которые другим кажутся нормами вежливости и приличия.
Для Марии Владимировна таких границ не существовало. За этим мерещится сила и право управлять чужими жизнями.
Конечно, она умела быть и приветливой, и щедрой. Считала главным в жизни только свою семью. Умела блюсти дом, прекрасно готовила и была хлебосольной хозяйкой. Она старалась уравновесить свою невыносимость – страстной преданностью и любовью к близким. Но разве таких запоминают современники? Запоминают переступающих границы.
Но её всегда любили. Многолетняя тайная жена Андрея Миронова, Татьяна Егорова, описывала в своей книге воспоминаний историю жизни и детства, которую рассказывала ей несостоявшаяся свекровь.
Маруся пошла в первый класс на месяц позже остальных – простудилась и лежала дома с температурой. Вместо портфеля родители купили ей красивый красный чемоданчик, которым Маруся страшно гордилась. Она вошла в класс, где галдели дети, и положила чемоданчик на свободную парту. Но тут вошла рыжая девочка и выкинула его в окно. Новенькие тетради и ручки оказались в уличной грязи.
«Маша стояла в углу коридора и рыдала от обиды, – писала Егорова. – Никому ничего не сказала и на зеленоглазую девочку, которую звали Ритка Ямайкер, не пожаловалась. Но запомнила это на всю жизнь: у неё была злая память. В конце её жизни, когда мы останемся совсем одни – она и я – и когда она будет в невменяемом состоянии хлестать меня словами, я всегда буду спокойно отвечать ей одной и той же фразой: «Ну вот, Мария Владимировна, опять… Вы сейчас как Ритка Ямайкер!» И она утихнет, поставит чай и скажет: «Танечка, вы относитесь ко мне так же снисходительно, как Дума к Жириновскому!» Так к ней и старались относиться.
Вы мне глубоко симпатичныМаруся была единственным ребёнком в семье. Старший братик умер ещё в детстве. Родители над дочерью тряслись, боясь болезней, дурных влияний и вообще всяческих расстройств. Дочурка к этому привыкла быстро и навсегда. «Всё для меня одной!» – это стало её девизом. Время близких людей, их зарплаты, их шутки, мысли, любовь и внимание – всё это должно было принадлежать только ей. При этом ей были свойственны естественное самопожертвование и способность не просто к любви, но к любви страстной.
К своим актёрским талантам Миронова относилась скептически. Однако умения владеть публикой у неё было не отнять. Придуманный ею самой комический образ «телефонной террористки Капы» заставлял зал хохотать до слёз. Её популярность как эстрадной актрисы была огромна. Мужчины «голубоглазую ведьму» обожали.
Казалось, она была обречена на легкомыслие и ветреность. Но нет. В браке состояла всего дважды. Первый и ранний, с режиссёром Михаилом Слуцким, распался сразу, как только она встретила настоящую любовь – молодого актёра Александра Менакера. Сам Менакер, который был давно женат, и не подозревал, что его уже выбрали.
Миронова начала наступление с телеграммы: «Саня, живите без колебаний, будущее перед вами, вы мне глубоко симпатичны». Менакер растаял, но дальше дело не шло. Когда объяснение всё-таки состоялось, утром после первой совместной ночи Менакер увидел, как его возлюбленная что-то пишет за столом. «Что ты делаешь, Маруся?». «Я? – Миронова удивилась его недогадливости. – Пишу письмо мужу о том, что ухожу от него к тебе. Вставай скорее. Ты сейчас то же самое напишешь жене».
Они поженились в 1939 году и тут же начали выступать эстрадным дуэтом. Менакер – муж-подкаблучник, Миронова – жена-деспот. Зал рыдал от хохота. Все удивлялись, как порядочный, глубокий и добрый Саша терпит стерву Миронову. Но он её просто обожал.
И в самом деле, их квартира в Малом Власьевском переулке близ Арбата скоро обрела славу одного из самых уютных и приветливых домов Москвы. Мария Владимировна всегда оказывалась во главе любого человеческого сообщества, в котором появлялась. Это выходило как-то само собой. Естественно, она была и главой собственной семьи.
Режиссёр Львов-Анохин вспоминал: «Незабываем театр двух актёров – Мироновой и Менакера. Этот дуэт встречали с восторгом во всех городах по всей России. Я имел счастье репетировать с ними в их счастливом доме. Дом был счастливым, потому что в нём никогда не прекращалась игра – юмористические споры, ссоры, препирательства, обмен колкостями, – быт был весело театрализован… Очень смешные игры, в которых сквозь юмор светилась огромная нежность».
Не могу видеть китайцаВстреча с Менакером заставила звезду сцены Миронову отодвинуть карьеру на второй план. «Семья для меня всё», – любила она повторять.
Когда появился сын Андрюша, Мария Владимировна, уже состоявшаяся 30-летняя звезда, не была очень счастлива. Роды длились долго, почти три дня, и шли крайне тяжело. Первые несколько месяцев измученная мать вообще не могла видеть своего «китайца», как она сразу окрестила сына. Но всё быстро изменилось.
Андрюша стал её смыслом жизни. Когда-то родители посвятили свою жизнь ей, теперь она посвятила себя сыну.
Для актёра с плотным гастрольным графиком это трудно. Но Миронова находила решение. Она никогда не брала ангажементов на лето и три тёплых месяца посвящала только ребёнку. Дача, море, языки, занятия с учителями. Естественно, в его жизнь и душу она вмешивалась безо всякого стеснения. Андрюша был её исключительной собственностью.
А Андрюша перед матерью благоговел. Любой её наказ, а их было много, и касались они буквально всех сфер жизни, выполнялся беспрекословно. Иногда это выглядело смешно.
Однажды подростком Андрея взяли на съёмки фильма «Садко». Надо было сыграть крошечную роль сына крестьянина, чумазого деревенского пацанёнка. Миронову выдали рваную грязную рубаху, как и полагалось по образу. Но мама всегда запрещала носить грязные вещи. Послушный сын надел рубаху на новенькую чистенькую тенниску, привезённую мамой с зарубежных гастролей. Это так возмутило режиссёра, что Андрея выгнали со съёмок.
Вопрос о личной жизни сына для матери не стоял. Какая личная жизнь может быть у её собственного ребёнка? Вся эта жизнь принадлежала ей, как и его воспитание, и ответственность за чистоту его носовых платков. Мария Владимировна вообще не следовала рекомендациям психологов и делала всё наоборот. Никакой мягкостью и тем, что сейчас называется «уважением к личности ребёнка», она не страдала.
Я боюсь только Бога и мамуАндрея воспитывали даже не строго, а жёстко и совершенно категорично. Впрочем, иногда сын умел настоять на своём. Благоразумная мама, прекрасно зная о печальных судьбах не звёздных актёров, настаивала, чтобы сын пошёл по дипломатической части. Мальчика натаскивали в языках и хороших манерах. Но после окончания школы он «на минутку» забежал в училище имени Щукина, где безо всякой протекции родителей его тут же с восторгом приняли на первый курс.
Это возмутило Миронову. Первые годы работы сына в Театре сатиры она категорически отказывалась посещать его спектакли. Была твёрдо уверена, что её старательный и преданный сын вовсе лишён актёрского дара, а видеть его беспомощность на сцене оказалось выше её сил. Только много позже, всё-таки оказавшись на спектакле сына, она поняла, что никакой беспомощностью Андрей не страдает, это действительно блестящий актёр.
Возможно, именно это чувство гипертрофированной ответственности перед матерью и стало причиной того, как страстно Миронов отдавался работе. Он репетировал до седьмого пота, совершенно не чувствуя себя наследником актёрской династии, которому дар перешёл просто по праву рождения. Напротив, прямое родство со звёздами задавало такую высокую планку, дотянуться до которой было очень трудно. «Я боюсь только Бога и свою маму», – говаривал он часто.
«Андрюша никогда не «звездился», – вспоминала его коллега актриса Вера Васильева. – Он невероятно воспитанный молодой человек. Мария Миронова была волевой, строгой женщиной. Дома она воспитывала и мужа, и сына. А они её за это уважали и обожали. Ну и боялись, наверное. Когда Мария Владимировна собиралась прийти на спектакль, Андрюша подходил к нам и так тихо, трепетно, с придыханием сообщал: «Сегодня мама будет смотреть». Он очень ждал её оценки, которой абсолютно доверял. Мы все видели, как он прямо весь подбирался, выпрямлялся. Эти просмотры были для него своеобразным экзаменом. Возможно, отчасти из-за такой привязанности к маме и поклонению ей он никогда не казался взрослым, степенным мужчиной, в 40 лет выглядел как мальчишка. Он даже в выборе одежды полагался на вкус Марии Владимировны, да и по поводу своей личной жизни с ней часто советовался».
Девушки бесследно исчезаютДля самого Миронова стал огромным открытием тот факт, что сердце народа он всё-таки покорил. Сам, без маминой протекции. Актёру исполнилось уже 27 лет, и на его счету были такие хиты, как «Три плюс два», «Берегись автомобиля», «Мой младший брат». Но никакой уверенности в собственном таланте он всё равно не чувствовал.
Перелом случился только после премьеры фильма «Бриллиантовая рука». Тогда Миронов приехал по делам в Звенигород. Выйдя утром из гостиницы, он увидел, как перед ним с визгом затормозил чей-то велосипед. Незнакомый парень сдёрнул кепку, присвистнул и сказал: «Вот так хрен к нам пожаловал!» Только тогда Миронов понял, что стал звездой.
Вся его жизнь, сценическая и личная, были совершенно прозрачны для матери. Она вмешивалась в его отношения с женщинами, давала советы, часто непрошеные и разрушительные, что приводило к трагедии и депрессии, но он не смел ослушаться. Сами женщины понимали, что условием их близости с Андреем является одобрение Марии Владимировны. Они тоже признавали за Марией Мироновой право на главенство в семье. Если со стороны девушек такого почитания не наблюдалось, они просто бесследно исчезали из жизни Андрея.
Его первый серьёзный роман с актрисой Натальей Фатеевой на съёмках фильма «Три плюс два» был именно таким, то есть неудачным. Наталья находилась в отношениях с другим мужчиной, была старше Миронова и уже имела ребёнка. Это сразу вызвало недовольство матери. Но и сама Фатеева оказалась не готова к патронажу со стороны совершенно посторонней женщины. Уже после разрыва она говорила: «Он был маменькиным сынком, мне это надоело».
Сам Андрей, оставшись в одиночестве, долго мучился депрессией, что, однако, нисколько не поколебало твёрдую уверенность Марии Мироновой: с «этой женщиной» её сын быть не должен.
Болезнь нервного происхожденияБолее прочные отношения сложились у Андрея с актрисой Екатериной Градовой. Дело дошло до брака. Но Миронова-старшая и в этих отношениях присутствовала постоянно.
«В браке с Андрюшей мне приходилось учиться всему заново, – рассказывала потом Градова. – Нужно было делать всё так, как делала его мама, – стирать, готовить, убирать. Не то чтобы мне это докучало. Я просто хотела соответствовать образу идеальной жены своего мужа».
Эта покорность не обеспечила Градовой верности мужа. Миронов был склонен к коротким, но страстным увлечениям, в которых тут же признавался жене, каялся, страдал, а потом снова изменял. Складывалось впечатление, будто по-настоящему важна для него была только одна женщина – мать. Все остальные являлись величиной переменной.
Миронов всю жизнь писал матери нежнейшие письма. «Милая моя дорогая мамочка!», «Любимая мама!», «Прости, что я плохой сын», «Мы все так ждём тебя», – ни одна другая женщина не получила такой нежности с его стороны.
Нельзя сказать, что эта явная зависимость от матери и неспособность отделить себя от неё прошли для Миронова бесследно. Всю жизнь он страдал тяжёлым, неподдающимся лечению фурункулёзом. Спина, шея, руки, подмышки актёра постоянно покрывались мучительными нарывами, которые причиняли ему страшную боль. Часто в перерывах между дублями на съёмках приходилось буквально сдирать с себя пропитанную кровью одежду. Он часто появлялся на людях в водолазке, она помогала ему скрыть постоянно кровоточащие раны.
Миронов много лечился, но врачам было очевидно, что болезнь имеет не физическое, а нервное происхождение. За два года до смерти актёр даже согласился на сложную операцию по удалению лимфоузлов. Есть вероятность, что именно она ускорила его смерть от аневризмы.
14 августа 1987 года во время монолога Фигаро Андрей Миронов внезапно замолчал и упал на руки графа Альмавивы, Александра Ширвиндта. В машине скорой помощи Миронов изредка приходил в себя и всё ещё продолжал повторять слова Фигаро.
Его мать пережила сына на долгие десять лет. Когда кто-нибудь восхищался её стойкостью и силой, она отвечала: «О, нет, я очень слабая. Была бы сильной, давно бы наложила на себя руки». В последние годы жизни она превратила кабинет покойного мужа в музей, а сама большую часть времени проводила в полутёмной спальне, где, как она говорила, переживала период «своего великого одиночества».
виа
yaplakal.com