«Хроники Золотого Кота»

Продолжение, первая часть в посте... ЯП, Кот и буквы.
Случайно, неожиданно я написал книгу. Просили продолжения - вот оно...

Картинка)

Предисловие
«Говорят, что если долго смотреть в бездну, бездна начнёт требовать у тебя лосося в сливочном соусе. По крайней мере, так утверждает мой кот, который после прочтения первой части этой истории окончательно уверовал в своё божественное происхождение и теперь отказывается заходить на кухню без поклонов.
В первой книге мы узнали, что древние боги не умирают — они просто ждут, когда человечество додумается до ипотеки и круглосуточных супермаркетов. Мы увидели, как один золотистый мститель с президентским голосом и его верная свита смогли приватизировать столицу, используя магию, наглость и одного очень стрессоустойчивого юриста Наташу.
Но, как оказалось, править Землёй — это только начало. Настоящие проблемы приходят тогда, когда твои родственники из других измерений решают, что твой холодильник — это общая собственность, а межгалактические санкции — лучший способ выразить семейную привязанность.
Вторая часть — это история о том, как выжить в мире, где ваш кот может случайно объявить войну созвездию Ориона, а ваш банкир-еврей пытается заложить божественный артефакт ради домика в Хайфе. Это книга о любви, амбициях и о том, что даже богу иногда нужно просто, чтобы его почесали за ушком.
Прошу отнестись к этому с пониманием. И приятного чтения».

Глава 1. Эффект пустых полок (и полных гильз)
Мир больше не смеялся над видео с котиками. Мир нервно курил, глядя в небо, где второе лазурное солнце Исиды методично выжигало сетчатку спутникам-шпионам.
Межгалактический скандал перестал быть семейной ссорой богов и превратился в планетарный психоз. Правительства Большой Двадцатки, окончательно запутавшись в том, кому сдаваться — котам, Исиде или просто здравому смыслу, — на всякий случай начали выдвигать ноты протеста друг другу. Польша обвинила Германию в укрывательстве инопланетного паштета, Бразилия закрыла границы для всех, кто не умеет мурчать, а в ООН переводчик сошел с ума, пытаясь перевести требование Шпунта «выдать всех собак-коллаборационистов».
Атмосфера в городах была густой, как застывший бетон. Мобилизация «хвостатых» выглядела пугающе: тысячи котов сидели на крышах жилыми кварталами, молча глядя на восток. Собачьи патрули Инугами-самы оцепили вокзалы. Люди передвигались перебежками, стараясь не шуршать пакетами из магазинов — за пакет с едой в тёмном переулке теперь могли устроить трибунал на месте.
Но настоящий взрыв произошел в Азии. В пригороде Сеула местные жители выловили двоих отставших десантников Исиды. Те, будучи в невидимости, пытались украсть фуру с замороженным тунцом, но поскользнулись на разлитом соевом соусе.
Разъяренная толпа, измученная неопределенностью и страхом перед «синим солнцем», не стала ждать приезда полиции. Когда в сеть попали кадры прилюдной казни — где лазурного гуманоида закидали старыми кнопочными телефонами и залили кимчи до полной потери молекулярной структуры — инфополе планеты просто треснуло.
Уппи-Уах смотрел эти кадры в пентхаусе. Его лицо было бледнее обычного, а голос президента стал таким холодным, что в комнате пошел снег.
— Наталья Владимировна, — произнес он, не оборачиваясь. — Это уже не юриспруденция. Это… так сказать… дикость. Люди начали убивать послов моей сестры. А это значит, что сестра пришлет не десантников, а карателей.
Машка, чей голос теперь звучал как у диктора в бункере во время войны, резко захлопнула ноутбук.
— Вторая армия котов приведена в полную боевую готовность, — отчеканила она. — Мы перекрыли выходы из метро. Если Исида ударит сверху, мы парализуем всё, что движется снизу. Но, Уппи, люди… они же в панике. Они начинают бить всех, кто выглядит странно.
Шпунт-генерал вошел в зал, гремя тяжелыми когтями по мрамору.
— Ваше Величество! В Азии беспорядки переходят в погромы зоомагазинов. Собаки удерживают периметр, но долго не простоят. Разрешите применить «Голос Гаранта» на полную громкость?
Бог медленно повернулся. Его аура больше не светилась уютным золотом — она вибрировала багровым гневом.
— Выходим в эфир. Без субтитров. Без цензуры. Пора объяснить этим двуногим, что мир котам — это не предложение. Это единственный способ дожить до завтрашнего завтрака.

Пока на Земле кипели страсти по тунцу, в Империи Пустоты старшего брата — Анубиса — стояла такая тишина, что было слышно, как стареют атомы.
Его владения представляли собой бескрайние залы из черного обсидиана, где между колоннами гуляли лишь сквозняки вечности. Немногочисленные подданные — древние тени и эфирные сущности — за последние пару тысяч лет привыкли к тому, что самая важная команда господина звучит как «Продолжайте созерцать ничто».
И вдруг по обсидиановым стенам пронесся рокот, от которого с древних потолков посыпалась звездная пыль. Анубис, листая отчеты младшего брата с Земли, случайно произнес вслух запретные для этих мест слова:
— Паштет. С тунцом.
Империя вздрогнула. Тени, не слышавшие новых слов со времен падения Атлантиды, зашевелились. Для вечности этот сбор был неторопливым, но по земным меркам всё произошло мгновенно: из дыр в пространстве вынырнули лучшие ученые Пустоты — существа с шестью головами и прозрачными мозгами.
— Продовольственная программа! — рявкнул Анубис, нервно теребя галстук из антиматерии. — Срочно изучить молекулярный состав «тунца»! Мой младший брат из-за этой субстанции чуть не лишился Останкинской башни, а сестра вообще сошла с ума.
Ученые принялись за работу, пытаясь синтезировать рыбу из вакуума, а Анубис тем временем нашел в дебрях божественного пульта управления кнопку, которую не нажимали со времен Большого Взрыва.
— Алло, Исида? — пробасил он в межпространственный эфир.
На другом конце послышалось шипение аргона и звон разбитого бокала. Исида, которая только что закончила отчитывать свой десант за потерю ящика консервов, была в ярости.
— Анубис? Ты?! Откуда у тебя этот номер? У нас что, есть связь?
— Была всегда, просто ты была занята полировкой своих лазурных стен, — хмыкнул старший брат. — Слушай, что ты там устроила на Земле? У меня тут в Пустоте уже эхо разносит твои крики про дефицит кормов.
Исида замолчала на секунду, а потом её прорвало:
— Анубис, ты не представляешь! Брат нашел планету, где еда пахнет не энергией, а счастьем! Я не просто хочу этот паштет, я хочу всю эту систему! Я уже выставила второе солнце и готовлю полномасштабное «умиротворение». Если Уппи не поделится рецептом лососевого мусса, я превращу его любимую Москву в филиал своей неоновой дискотеки!
Анубис потер переносицу.
— Исида, остановись. Ты же знаешь, что Мать нас по головке не погладит. Ты сейчас из-за банки консервов развяжешь Первую Галактическую Гастрономическую Войну. У меня ученые уже пытаются создать тунец из черных дыр, подожди пару веков!
— У меня нет пары веков, я хочу кушать сейчас! — отрезала богиня и бросила трубку, то есть просто схлопнула квантовую реальность.
Анубис посмотрел на своих ученых, которые как раз материализовали нечто, отдаленно напоминающее рыбу, но с тремя глазами и способностью читать мысли.
— Мда, — вздохнул он. — Похоже, придется всё-таки лететь к младшему. Иначе они разнесут эту маленькую уютную планету до того, как я пойму, что такое «майонез».

По всем каналам — от правительственной спецсвязи до голубиной почты и ультразвуковых песен китов — пронеслось единое, ледяное послание Гаранта: «ТИХО! Всем замереть. Любое действие против пришельцев — это приглашение к великой войне. Пострадают в ней только двуногие. Прошу отнестись к этому с пониманием».
Планета затаила дыхание. Даже самокатчики в Москве перестали ехать, застыв в нелепых позах.
В это время в глубоком космосе разыгрывалась семейная драма. Анубис, не став размениваться на дипломатию, просто материализовался в тронном зале Исиды. Прежде чем она успела вызвать охрану или проклясть его, он щелкнул пальцами. Великая богиня мудрости и лазурных стен внезапно обнаружила себя внутри гигантской, сияющей черным светом переноски для кошек, сделанной из неразрушимой антиматерии.
— Анубис! Ты — пес неверный! Выпусти меня! — визжала Исида, царапая когтями прутья из чистого вакуума.
— Посидишь в карцере, пока не научишься не тырить чужую еду, — буркнул старший брат, подхватывая «переноску» и шагая через пространство к Земле.
На орбите он едва не столкнулся со средним братом. Гор на своем флагманском кибер-корабле мчал так, что за ним оставался шлейф из битых пикселей.
— Тоже за паштетом? — хмуро спросил Анубис, зависнув в вакууме.
— У меня кредитный дефолт в системе Медузы из-за этой паники на биржах! — огрызнулся Гор. — Надо срочно стабилизировать активы младшего!
Их встреча в стратосфере была короткой и мрачной. Обнялись по-братски (Анубис при этом пару раз тряхнул переноску с Исидой, чтобы та замолчала), и вдвоем рухнули прямо на крышу Останкинской башни, отчего та жалобно звякнула.
Они вошли в пентхаус в самый разгар совещания. Наташа как раз пыталась объяснить Машке, почему нельзя национализировать все запасы лосося в мире, а Шпунт-генерал рисовал на карте стрелочки ударов по Марсу.
— Привет, младший, — Анубис поставил переноску с Исидой на мраморный пол. — Мы тут… по семейным делам.
И в этот момент небо над Москвой не просто раздвинулось — оно треснуло. Громовой звук, похожий на одновременный хлопок миллиарда пустых консервных банок, выбил все окна в радиусе трех километров. В центре зала, из чистого белого пламени, соткалась ОНА.
Великая Мать Бастет выглядела как обычная, очень строгая женщина в домашнем халате, но ростом под три метра и с кошачьими ушами, которые нервно подергивались. В руке она держала гигантский тапок из звездной материи.
— Так, — произнесла Мать, и у всех присутствующих богов мгновенно подкосились лапы. — Я на пять минут отлучилась в соседнюю галактику за молоком. Что тут за бардак? Почему Исида в клетке? Почему Гор пахнет акциями? И почему мой младшенький разговаривает голосом человека, который хочет приватизировать Солнце?!
Наташа впервые в жизни поняла: юриспруденция здесь бессильна.

Воспитательный процесс начался незамедлительно. Бастет не стала тратить время на протоколы: её тапок из звёздной материи с глухим хлопком опустился на затылок Анубиса за «самосуд с переноской», Гору досталось за «цифровое стяжательство», а Исиду, едва выпущенную из клетки, Мать просто потянула за ухо так, что та забыла все свои лазурные амбиции.
Уппи-Уах застыл, ожидая своей очереди. Мать подошла к нему, поправила его идеальный воротничок и, к шоку братьев, легонько погладила по голове.
— А ты… — произнесла она своим глубоким голосом. — Ты молодец. Я ведь сама потратила эоны, чтобы вывести из моды это глупое разрушение миров. А ты нашёл способ править, не разбивая ни одной вазы. Это… так сказать… системный подход. Хвалю.
Но радость Бога была недолгой.
— Однако, — добавила Бастет, оглядывая пентхаус, — раз уж вы тут устроили коммунальную квартиру, я остаюсь. Пока всё окончательно не наладится. Мне нужен отдельный этаж, много мягких подушек и тишина.
Машка, услышав это, издала звук, похожий на неисправную кофемолку. Мысль о том, что на ушко её обожаемому Уппи будет вещать кто-то более авторитетный, чем она, вызывала у неё жгучее желание наточить когти об антикварный гобелен. Она уже видела в Бастет главную конкурентку по части «советов Гаранту».
Всепланетную мобилизацию отменили так же быстро, как и объявили. Коты по всему миру лениво потянулись и вернулись к прерванному сну, а собаки Инугами-самы получили команду «вольно». Виктор, бывший охранник «Пятёрочки», а ныне глава района, не выдержал когнитивного диссонанса и официально ушёл в отпуск «по состоянию нервной системы». Говорят, его видели в санатории, где он просто сидит и смотрит на обычный, не божественный фикус.
Расселение прошло в лучших традициях семейного общежития:
Этаж №99 — Бастет (вход строго по записи и без обуви).
Этаж №98 — Анубис, Гор и притихшая Исида (постоянные споры за пульт от телевизора и место у панорамного окна).
Этаж №97 — Штаб «Золотой Лапы» и Наташа, которая начала пить успокоительный сбор литрами.
Биржи понемногу успокоились, поняв, что апокалипсис откладывается из-за приезда мамы. Теневое правительство земли после визита Бастет сократилось вдвое — половина участников просто уволилась и ушла в монастыри, осознав масштаб своей незначительности.
Уппи-Уах сидел на своём троне, слушая, как этажом выше Анубис и Гор делят микроволновку, а Машка рядом ворчит на «понаехавших родственников». Голова Бога начала пухнуть. Править миром было легко. Выживать в большой семье — вот настоящий подвиг.
— Наталья Владимировна, — прошептал он своим холодным президентским голосом. — Скажите… у нас в бюджете предусмотрены расходы на… так сказать… психоаналитика для высших сущностей? И принесите мне ещё сока. Кажется, эта глава будет долгой.

Глава: Бытовой ад богов
Пентхаус, который ещё вчера был символом безупречной божественной власти, официально превратился в нечто среднее между элитной коммуналкой и террариумом с золотым напылением. В воздухе висело такое напряжение, что Наташа могла бы заряжать от него свой ноутбук, просто поднося его к стенам.
Уппи-Уах, подперев голову лапой, пришёл к философскому выводу: все особи женского пола во Вселенной, будь то трёхцветная кошка, богиня мудрости или сама Великая Мать, одинаково склочны, хитры и обладают талантом превращать вечность в бесконечный скандал. Исключение составляли лишь бесполые цивилизации в туманности Андромеды, размножающиеся делением, но и там, по слухам, одна половина постоянно не разговаривала с другой из-за неправильно поделенной цитоплазмы.
Машка развернула против «свекрови» Бастет партизанскую войну. Она методично перекладывала божественные тапочки Матери в те места, где их труднее всего было найти, и нашептывала Уппи-Уаху, что «мама опять критиковала твою налоговую политику». Бастет в ответ лишь снисходительно улыбалась и создавала в пентхаусе такие сквозняки, от которых у Машки элегантно пушился хвост, делая её похожей на ершик.
Исида, не выдержав роли «младшей сестры под присмотром», внезапно исчезла. Она растворилась в пространстве, оставив после себя лишь облако лавандового дыма и пустую банку из-под элитных шпрот. Но свобода длилась недолго. Бастет, даже не отрываясь от просмотра «Вестей», лениво щелкнула пальцами. Через секунду Исида с диким визгом ввалилась в залу. На её шее сиял тонкий, едва заметный лазурный поводок, привязанный к ножке обеденного стола.
— Мама! Это нарушение прав божества! — орала Исида.
— Это магический замок, дорогая, — спокойно ответила Бастет. — Пока не научишься спрашивать разрешения, будешь гулять в радиусе кухни. Там как раз Шпунт-генерал пытается разобраться, как работает тостер. Иди, помоги.
Снаружи ситуация была не лучше. Автомобильное движение вокруг высотки «Золотой Лапы» умерло окончательно. Палаточный городок просящих разросся до таких масштабов, что в нём появились собственные мэры, полиция и кофейни. Коренные москвичи-просящие быстро самоорганизовались и выставили блокпосты на МКАДе, не пуская «понаехавших» из других областей.
— Мы тут первыми в очереди за благодатью стояли! — кричали они, размахивая плакатами. — Рязанские, в конец очереди, за Мытищи!
Но настоящая паника началась, когда по «кошачьему радио» пронеслись слухи: на темной стороне Луны припарковались корабли-ковчеги с других систем. Космические просящие — щупальцевидные, многоглазые и подозрительно вежливые — тоже хотели аудиенции, золотых динариев и хотя бы одного автографа Уппи-Уаха.
Уппи-Уах смотрел на мониторы видеонаблюдения, где толпы людей и инопланетян смешивались в едином экстазе ожидания.
— Наталья Владимировна, — произнес он своим президентским голосом, в котором сквозила смертельная усталость. — Вы видите этот… так сказать… аншлаг? У меня ощущение, что скоро к нам заглянет сама Вселенная, чтобы спросить, почему у неё медленно грузятся обновления. Сделайте что-нибудь. Введите квоты на чудеса. Или… я не знаю… скажите, что у бога обеденный перерыв. На ближайшие сто лет.
Шпунт-генерал, вошедший в зал с обгоревшим усом после битвы с тостером, вытянулся:
— Ваше Величество! Предлагаю накрыть палаточный лагерь куполом и брать плату за просмотр богов через стекло. Лев Моисеевич уже подготовил билеты!