«Хроники Золотого Кота» НАЧАЛО.

Продолжение... начало тут Кот и буквы

Писания о Начале. Эпоха Колыбели

Верховные боги пребывали в состоянии абсолютного безделья. Время еще не придумали, по этому сколько они бездельничали - никто не знает. Бастет, Великая Мать, к тому моменту уже произвела на свет трёх старших детей. Они были безупречны: Анубис сразу родился с суровым лицом и знанием всех загробных уставов, Гор — с идеальным зрением и бизнес-планом по захвату неба, а Исида — с безупречной укладкой и врожденным коварством. Им дали гордые, гремящие медью имена, которые записывались золотыми искрами в реестре Вечности.
Но с четвёртым сыном что-то пошло не так. Он упорно отказывался материализовываться. Бастет уже и песни пела, и звёздную пыль в колыбель подсыпала — тишина. В итоге ей пришлось идти на поклон к самой Вечности (сущности крайне занудной и медлительной).
— Слушай, Вечность, — сказала Бастет, нервно подергивая ухом. — Там у меня в проекте четвёртый застрял. Видимо, системная ошибка. Пособи.
Вечность долго листала архивы, вздыхала и, наконец, применила «Экстренное Божественное Извлечение». В этот момент по небесным чертогам пронёсся сквозняк, кто-то из младших духов случайно разлил чашу с первичным хаосом, и из этого облака брызг и неловкости на ковёр выпал ОН.
Все великие имена к тому моменту закончились. Реестр был пуст.
— И как мы его назовём? — спросил Анубис, брезгливо оглядывая мелкий золотистый комок, который вместо того, чтобы изречь мудрость, попытался поймать собственный хвост и свалился с облака.
— Ой! — воскликнула Бастет, когда комок совершил очередной кувырок и врезался в вазу с божественным нектаром. — Уп-пи...
— Уппи-Уах! — торжественно (хотя и сдавленно) провозгласила Вечность, решив, что этот нелепый звук и будет именем. — Записано. Пересмотру не подлежит.
Детство Уппи-Уаха стало легендой среди богов, но не той, которую воспевают в гимнах, а той, над которой хихикают в кулуарах. Пока старшие братья практиковались в управлении стихиями, Уппи практиковался в получении божественных синяков.
Когда Гор учился летать, Уппи пытался запрыгнуть на луч солнца, промахнулся и застрял между двумя измерениями, откуда его три дня выманивали запахом жареной саранчи.
Когда Исида осваивала магию превращений, Уппи случайно превратил свои собственные лапы в сандалии и не мог ходить, пока Бастет не дала ему подзатыльник.
Подготовка к правлению планетой у него шла на «двоечку». На уроках «Планетарного Менеджмента» он спал, прикрыв нос хвостом, а на экзамене по «Устрашению Смертных» вместо громоподобного рыка выдал странный звук, похожий на икание сытого котенка.
— Из этого ребёнка никогда не выйдет толкового тирана, — вздыхал Анубис, глядя, как Уппи-Уах пытается укусить пролетающую мимо комету.
Но именно в этих конфузах, в этих вечных «упс!» и падениях с небесных диванов формировался тот самый характер. Уппи-Уах понял: если ты не самый сильный и не самый мудрый, тебе нужно быть самым хитрым и уметь делать вид, что твоё падение — это часть великого плана.