Путешественник во времени. Роман-буриме. Специально для ЯПлакал

Иван Сухоруков живёт банальной жизнью — он такой же, как многие... У него есть жена, он воспитывает двоих детей, по уши в долгах и кредитах. Но захотелось чего-то остренького: решил завести любовницу, из-за которой встрял на крупную сумму денег — и теперь мечтает хоть сквозь землю провалиться, лишь бы выбраться из дерьма. Но, как говорится, бойся своих желаний...

Дамы и господа! Перед вами большой проект: писатели ЯПлакал собрались вместе, чтобы представить для вас роман-буриме. Мы вместе здесь и сейчас творим историю: пишем роман "Путешественник во времени". Первая глава уже написана, оцените. А остальные главы будут появляться по мере написания.

Оглавление
Глава 1. Проклятие Марго Робби, автор JackMcGee

​


Это сообщение отредактировал Choke - 30 апр 2026 в 19:19

Глава 1. Проклятие Марго Робби

Иван стоял в ванной и смотрел на своё пузо в зеркале. Пузо смотрело на него своим единственным глазом. И довольно мерзко улыбалось подвисшей складкой снизу. Когда он упустил, зачем допустил? Он сжал складку пальцами: «Привет, Вано, а помнишь, как Натаха пальцами водила по прессу». В зал что ли абонемент купить? Хоть посмотреть, чё там у жены за «Александр тренер» такой, с которым она больше, чем с мужем переписывается. И явно не фразами: «Ок», «)))» и «Купи».

— Вань, ты там что, опять кончить не можешь умываться? Детей поднимать надо.

Иван поднял верхнюю губу, как собака, которая вот-вот начнет рычать.

— Выхожу.

Эти непрерывные мелкие подколки, причем совершенно неоправданные, раздражали всё больше. Но выбранная парадигма поведения «я этого не замечаю — значит этого нет» пока работала. Наташа в насмешках словно находила себе оправдания в неких постыдных делах, которые оставались пока в темном пыльном закулисье происходящей на сцене драмы «Брак Сухоруковых терпит крушение на протяжении трёхсот серий». Иногда тянуло тоже завернуть что-то такое, чтобы убежала рыдать в спальню за закрытой дверью. Чтобы тёща выспрашивала строгим тоном завуча, что опять «Иван Сергеевич» наговорил её дочери, что у той нервический припадок. Чтобы вышла через два часа, красная, мятая, зарёванная, не говорила с ним пару дней, но потом бы на некоторое время вернулось уважение к нему, защитнику и кормильцу семьи. А после извинительного букета в двадцать пять белых роз опять бы улыбалась, кокетничала и отдавалась ему со всей искренностью, за которую он и полюбил её девять лет назад.

И, видит бог, давно бы так и сделал. И даже бы дверью хлопнул до отлетевшей штукатурки и спал бы в машине. И тёщу бы послал в пешее. И тестя. И собаку их.

Но.

Телефон на стиралке глухо «стукнул».

«Марина ДС мама Полины» прислала какое-то видео. Сопутствующее сообщение гласило: «Иван Сергеевич, предлагаю сегодня сыграть эту сценку по ролям».

Судя по замершему стопкадру, это была прелестница Марго Робби. Но фильм с ходу не вспомнился… Палец почти ткнул в «плей», но тут в ванную впёрся, по-другому и не скажешь, сонный и еще обесцвеченный, не налившейся жизнью Паша. Проходя мимо, он, будто нарочно, толкнул отца плечом, после чего молча включил воду и стал имитировать тщательную чистку зубов.

— И тебе доброе утро, сын.

А тут вот не накричишь, дверью не хлопнешь. И ведь точно ничего не знает. Но чувствует каким-то детским своим чутьём, что не все спокойно в Датском королевстве. Мать он так же «цепляет», игнорируя её щебет и приторную заботу. Может поговорить с ним «по-мужски», объяснить, что иногда пестики и тычинки ну никак больше не могут сосуществовать внутри одного цветка без взаимного членовредительства. Или рано? Иван наморщил лоб, пытаясь вспомнить, были ли у него хоть какие-то мозги в его восемь лет. Не вспомнилось. Вспомнилась Даша с милой улыбкой, прижимающая к груди сорванную ей специально вместе с корнем ромашку. Первый цветок, первая любовь, грязное земляное пятно на белом платьице… Тьфу. Как был бабником, так и…

«Пшик пшик», — сказал освежитель воздуха “Райский сад”.

«Пшик пшик», — сказал Олдспайс.

Пашка к этому времени сбрызнул «витрину» парой капель росы из-под крана и удалился в сынарник. До школы еще был целый час и терять его на общение с родителями или завтрак юный танкист не собирался.

Ничего руками не умеет! Только мышь дергать да в гарнитуру материться своим писклявым голосом, думая, что никто не слышит его. Вот Иван в эти же годы… Ну да. Крапиву палкой рубил и свинец в кирпич наливал расплавленный, гудрон ел. Очень полезные навыки, которые однозначно пригодились в жизни. Тут хоть сам уже комп свой холит и лелеет.

— Ваня, иди кушать! А то похудеешь ещё.

Сука.

«Посмотрю видос на работе. Сейчас некогда».

В ответ Марина прислала большой палец. А могла бы и поцелуй.

Мимо утренним бризом пронеслась Алиса.

— Доблое утро, папа!

Ивану иногда казалось, что дочери нравится не выговаривать «р». Потому что не выговаривала она ее очень избирательно. Наташка таскала ее по вторникам и четвергам на коррекцию речи. Алиса доверительно сообщала, на вопрос, что делает мама, пока идет урок, что не знает. «Потому, что мама сразу уходит». Причем сама мама утверждала, что сидит в телефоне и внимательно следит за успехами младшей.

— Доброе утро, Ананасинка!

Он подхватил невесомое тельце в пижаме с котятами на руки и покружил. Дочь счастливо жмурилась — у нее чуйка на плохое еще не прорезалась.

— А ты меня сегодня заберешь?

Прекрасное «р»! И зачем платим по две тысячи за урок?

— Сегодня не смогу, — Иван уже твердо решил — чтобы там не было в ролике, именно сегодня они с Мариной это «сыграют по ролям», ибо пошло он всё, — у меня сегодня приёмка новых машинок в салоне! Сразу два автовоза придут!

— Китаские какафки!!! — радостно пискнула Алиса.

— Они самые… Зубы давай чисть уже.

— Есть!!! — зычно рявкнули с кухни. — Я для кого тут в пять утра встаю?

— Для нас, — крикнул Иван, помогая выдавить пасту, — а мы не ценим! Пашка?

— Сча иду, — буркнули из комнаты с неповторимым смысловым оттенком, ровно противоположным: «немедленно всё бросаю и бегу завтракать, любимые папа и мама».

***

Завтракали молча. Жизнерадостные мерзко выспанные ведущие с приклеенной на суперклей жизнерадостностью обсуждали новые проделки пандачки Катюши. Пашка ковырял свой «панкейк», он же скрепный оладушек, и косо поглядывал на свою навороченную игровую беспроводную мышь, которая лежала рядом с тарелкой отца. Алиса, как обычно вообще не голодная, смотрела открыв рот на пандачку, которую скоро придется вернуть Китаю. Наташа уплетала свой отфотканный со всех сторон оладушек, политый настоящим канадским кленовым сиропом, с аппетитом, достойным Оскара за лучшую женскую роль. Иван, заранее решив, что эти мучения прекрасно оправдают шаурму на обед с двойной курицей, быстро запихал в себя оба сыроватых куска теста и встал.

— Я побежал. Нельзя опаздывать — Аркадий опять мне вчера мозги делал, что я не прихожу на работу раньше положенного, тем самым показывая свое «индифферентное отношение к работе, как к устоявшемуся стабилизировавшемуся процессу, тем самым поощряя внутреннюю стагнацию». А я «должен расти над собой каждую секунду и быть полезным компании на сто десять процентов».

— Ты и так уже вырос — на рубашке пуговица нижняя не застегивается.

Опять.

Иван погладил большим пальцем телефон, в котором где-то внутри была Марина, и ничего не сказал.

— Папа, а что такое стабибибизировавшийся процесс?

— Что-то не меняющееся, — прокомментировал Пашка, продемонстрировавший пустую тарелку и за это получивший обратно свою мышь, вместе с напутствием не опоздать в школу.

— Папа, а ты все ещё растешь?

— Пытаюсь.

Теплая вихрастая голова ткнулась в ладонь и Ивану на секунду стало очень хорошо, как солнышко выглянуло среди туч.

— И правильно. Я тоже расту. Даже котлету вчера всю съела. А капусту нет — с нее не растут. С нее пукают!

— Алису вечером забери — я на маникюр после работы. Маринка сегодня не может, придется к Зине переться.

Ммм… Иван плотоядно улыбнулся. Маринка, значит, сегодня не может. Какое совпадение! Хе хе. Что же там за ролик такой…

В состоянии задумчивости, он влез в ботинки, сцапал с вешалки пиджак и вырвался на свободу.

Новенький Москвич сразу завёлся без предварительных ласк и заклинаний на матерном. Да, это тебе не двадцатилетняя Тойота с убитым в хлам десятым владельцем стартёром и пришаманенным аккумулятором от грузовика. Это новенькое, мурчащее, стрелочку тахометра не дергает, на холостым мы не дрожим, как эпилептик, в салоне бензаком не воняет, пружины в яйца не упираются. Иван нежно погладит руль с отклеившимся шильдиком и привычно приткнул на место. Ну и что, что салонный и с ржавчиной под арками. Зато по огромной скидке и почти нулевым кредитом.

В соседнем боксе в тусклом свете ламп мерцал лакокрасочным Спортадж жены. Девственный ещё не познавший гравия хром и чистые, прозрачные, как глаза Алиски, фары без единой царапинки. Настояла. Вырыдала. Выстонала. Очень хотелось бы, чтобы высосала, но тут Наташа была кремень и все ограничилось бесконтактными психологическими методами. Ладно, выплатят оба кредита, чуть снова жирком обрастут, и он себе Санта Фе возьмет с пробегом. Или новый. Или там уже придется ипотеку за холостяцкую однушку уже брать к тому времени? А может, и двушку, вместе с М…

Иван тряхнул головой. Нет, пока не время об этом думать, хотя на личном секретном счете уже лежала нулястая сумма «на светлое будущее». Нужно сперва Маринку хотя бы трахнуть, прежде чем всё рушить. Да какое-там трахнуть, хоть грудь её потрогать. Ну или хотя бы коленку. Да хоть обнять нормально.

Пока из тактильного в достижениях была только девичья рука, сжатая в его ладони, и плотно прижавшееся к нему горячее тело на детском утреннике, когда им не хватило мест и пришлось смотреть танец снежинок, сгрудившись в дверном проёме. Он влюбился в это тепло сразу, даже не видя глазами, а ощущая сердцем. А когда опасливо обернулся, совсем потерял голову.

Она до сих пор и валялась, наверное, там на исшарканных детьми досках паркета.

Иван выдохнул, ощущая, как привстал. Дерзкие глаза под непослушной челкой, вызывающе вперившиеся в него. Этого тогда хватило.

Он часто думал, ну почему его так нахлобучило? Не красавица, в отличие от Наташки, на которую все еще мужики на улице оборачиваются. Ни фигуры какой-то сверхъестественной, декольте или длинных ног. Просто обычная преобычная девушка в обычной преобычной одежде. Только не выгоревшая изнутри от быта, еще с огоньком и верой в будущее. Которой еще в радость написать: «Ты как там?» и ей действительно, а Ивану хотелось в это верить, интересно, как он там. Которая может просто сидеть в кафе и молча на него смотреть.

«Почему ты не пошла в модели, а ногти пилишь?», — спрашивал её Иван, поедая бесстыжими глазами. Она смеялась: «Ты сам же не веришь, в то, что говоришь». А он же искренне… Марина…

Остро захотелось. Этих глаз, этих грудей, этого тепла женщины, которая не всё равно. Насадить этот пахнущий цветочными духами кусок женской плоти на член до упора…

По радио начались семичасовые новости, прорвавшиеся через слой земли и бетона.

А это значило, что где-то там, в салоне, за час до начала рабочего дня уже сидит Аркадий и нетерпеливо смотрит на свои швейцарские часы, которые уже включили отсчет неблагонадёжности сотрудников.

Всё тут же опало.

Москвич легко тронулся с места, выбрался, как зомби из-под земли и влился в еще пока жидкий утренний поток таких же неудачников, чья работа не подразумевает удаленный режим.

***

Пройдя через главный вход Иван нос к носу столкнулся с вынырнувшим из-за стойки ресепшна начальника отдела продаж автосалона “КитайГород”.

— Иван Сергеевич, Иван Сергеевич, — Аркадий изящным театральным жестом выдернул салфетку из коробки и протер стекло часов. Потом постучал по нему ногтем. — Всего две минуты. Таков твой личный вклад в общее дело? Играешь на мизере? Ах ха ха ха.

Тут главное не начинать оправдываться. Потому что Шайа Лабаф со стены, держащий в руках огромный будильник, кричал, что «Просто сделай это». Причем именно на русском. Что звучало как-то не очень. Оригинал более мотивировал «до ит», причем именно «джаст». Интересно, а Аркадий на него мастурбирует? Вон с какой любовью смотрит на фотообоину во всю стену.

— Можешь идти. Просто сделай это, Иван Сергеевич. Завтра от тебя жду хотя бы три минуты. Ах хах хах.

А ведь Лабаф, говорят, с ума сошел.

Прихлебывая кофе из брендированной кружки с всё тем же слоганом, Иван, нетерпеливо, скрывшись за монитором, открыл присланный Мариной ролик.

Посмотрел. Пальцем оттянул ставший тесным воротник. И посмотрел еще раз.

Белый Ламба Кантач. Молодая Марго Роби самозабвенно «дула» Ди Каприо в член, а по-простому: сосала.

Твою.

Мать.

По ролям, говоришь. Чур он — Ди Каприо.

«Посмотрел».

«Тогда жду тебя на белом ламборджини в восемь на нашем месте, Лео».

«Буду, Марго».

А он точно будет?

Отхлынувшая от причиндалов кровь ожидаемо отхлынула в мозг. «А ты где Ламбу возьмешь, придурок? Просто приезжай на Москвиче — должна же она понимать всю глубину глубин и этой фразой просто продолжает игру. Даже название марки с маленькой буквы. Ей ты нужен, а не шашечки».

«Точно, я?»

«Сто процентов. Видел, как она на тебя вчера смотрела на обеде? Она же понимает, что ты нищий! Ну какая, нахер, Ламборджини?»

Иван вдруг понял, что даже если Марине действительно плевать, на чём он к ней заявится для совершения минета, хоть на троллейбусе, то это всё равно случится. А еще он понял, что он жопу разорвет, но приедет именно на белом Ламборджини. Потому что так нужно.

ЧСВ в этот момент встало торчком. И с такой эрегированной самооценкой и ощущением, что он мужик, он приступил к работе, за которую ему платят деньги, которых скоро потребуется очень много.

Впрочем, к обеду его решительность как-то подсморщилась. Нет, Ламбы в агентствах проката были. И даже почасовая оплата не грозилась откусить голову. Пугал депозит в миллион. Да его вернут. Но миллиона то у него нет! Была дикая совершенно мысль продать Москвича. Только такая дичь в стиле пугачевских «миллиона алых роз» неминуемо вела к «много он бед перенес». Ибо хоть как-то Наташке объяснить такие траты он бы не смог. Как и своему мозгу, который продолжал орать благим матом, что Иван совсем ежанулся со своей любовью. И что раньше ему за косарь до суха высасывали. И эта тоже не царица, и в Москвиче пососет, не испортиться. Не в Девятке же отцовской с гнилыми порогами!

«Так царица же?», — все менее уверенно возражал Иван.

«Нет, — все более категорично отрезал мозг. — И вообще ты женат. А минет — это измена. И гадость! И акт унижения чести и достоинства женщины! Ну вот кончишь ты ей на лицо — ей неприятно будет. А если глотать — вдруг вырвет, если не опытная. А если опытная — откуда это она, интересно, опытная? А?».

Остальные органы молчали, кроме члена, но этот вообще крикливый был и его в организме за дурочка считали.

«Иди в туалете передерни и закроем тему».

Иван встряхнул головой. Нет. Никаких туалетов. Он просто сейчас напишет, что… Что он напишет? Телефон, уже взятый в руку, дернулся. Неизвестный номер. Машущий стикер енота.

Фото от «доброжелатель».

Наташка делает жимы штанги, а ее довольно фривольно придерживает за жопу мускулистый мужик в символике фитнес-центра. Ага, ага. Александр. Македонский, бл…

Доброжелателем, судя по информации в карточке, являлась какая-то фитоняша с губами уточкой. Тоже Наташа. Ревнует. А я ревную? Почему-то вместо ожидаемой ярости, злости, желанием по-горильи стучать себя в грудь пудовыми кулаками и орать, было что? Ничего.

«Вот лучше бы съездил и лицо этому Саше наби…»

Иван выключил звук от мозга и заказал цветы с доставкой. Даже сходил подмылся, как получилось. Пошло оно всё. Вот, как утром решил, так и надо было сразу. Джаст ду ит, бл*дь. И будь что будет.

— Ники, здравствуй. Да, Вано. Сто лет не виделись. Ага. Да нормально я. Слушай, тут дело на миллион. Ты же все еще в гараже работаешь? Да. А у вас там Ламбы белые есть? Кантач бы. А че есть? Галардо? Ну давай, Галардо. Главное, чтобы белый. Да погоди. Мне на час нада максимум. Именно так. Да. Да. Ясно понятно. Наличкой. Двести? Них… За час? Да понимаю, что делиться. Ну хрен с тобой, давай. Нет, тебе со мной нельзя. Я сам. Да ты издеваешься. Триста хотя бы. Нет, не буду я у тракториста. А у меня будут. Нет, не Наташка. Нет, не знаешь. Да, сошел. Да, стоит того. Хорошо. В семь заеду. Хорошо, хорошо, в непрозрачном пакете. Озон или Вайлберис? Шучу. Все, давай.

Ники «Золотые руки» трудился механиком в элитном автосервисе, по совместительству, авто гостиницей, где «бохАтые» ребята держали, как в конюшне, своих «жеребцов», беря их изредка «погАнять».

Иван и чинил все свои машины у старого школьного друга, почти брата, с которым пуд соли (в хорошем смысле) съели. Даже шлюх в складчину покупали на сэкономленные карманные. Эх, было время…

***

Ровно в семь двадцать Иван уже пытался поудобнее устроится в пахнущей кожей и баблом крайне неудобной, как оказалось, машине.

— Ты хоть знаешь, как такими космолетами управлять? — скептически хмыкнул Ники, тиская пакет с бабками и все еще находясь в сомнениях.

— Да мне до Парка Культуры имени Отдыха. Почти по прямой. Уж доеду как-нибудь.

— Газ не прожимай, главное, — нервно хихикнул друг. — Охереешь с непривычки. Тихонько, аккуратно, как на автодроме. Овощстайл по правой полосе без обгонов. Депосы такие машины не трогают — тут не бойся.

— С депосами-то понятно, а с хозяином проблем не будет?

— С охраной я договорюсь: камеры и журналы подчистят и не узнает никогда. Он в Эмиратах загорает второй месяц. Да и больше на Ревэлто ездит. А эту давно забросил. Так что норм всё. Ты, главное, её целой верни. Чтобы муха не сношалась.

— Говно вопрос.

— В двадцать минут девятого ты уже тут, а я загоняю машину на мойку, зелено?

— Более чем, — Иван, улыбаясь джеймсбондовской улыбкой, опустил дверь.

***

Уже вырулив на проспект, Иван понял, что зря отказался от услуг водителя — видно из этого болида было буквально ничего. Ужасный обзор из положения полулежа, огромная торпеда, огромный капот. А самое неприятное — наглухо закопченные стекла. Казалось, что решил в сумерках в солнцезащитных очках прогуляться. Лоб вспотел, ладони прилипли к рулю. Ладно хоть обычные машинки прыскали от него в стороны, как рыбки от вальяжно плывущей акулы. Даже скорая с включенной люстрой и «миу миу миу» притормозила, пропуская его. Как и поток машин замер, пока он проезжал на «красный», не потому что почувствовал власть, а просто потому, что не увидел, что там горит на светофоре.

Решение уйти с центральной улицы пришло как-то само собой. И вот он уже едет по полупустым боковым двухполосным улочкам. Тут уже было намного спокойнее, разве что на нерегулируемых переходах он останавливался и тщательно осматривался — детям и старушкам наплевать, на чем ты — обязан пропускать, значит — пропускай.

До Парка оставалось пару кварталов. Иван уже осмелел, и увереннее прижимал тапку. Машина слушалась идеально, сидя на дороге как приклеенная. «Музыку что ли включить? Как тут музыка включается?»

Всего секунда и …

ХРРБРРР ГРРРРАМ БЛЯМКС

Машина встала колом, упершись носом в асфальт и задрав корму, а Иван клюнул носом руль. Через мгновение сработала подушка, откидывая голову назад и прикладывая о подголовник.

С трудом выбравшись из ремней и вывалившись на дорогу, чуть не под колеса встречки, Иван с холодеющим нутром осматривал произошедшее.

А произошел люк. Обычный городской торчащий из дороги люк, который бы на Москвиче он даже бы и не заметил. Но вот низко сидящая Ламба не просто его заметила. Она налетела на него, искорежив передний обвес, проскреблась по нему брюхом, а в довершении, люк провернувшись, застрял под задним мостом, что-то там даже вырвав: на асфальт лилась темная струйка чего-то.

ПИИИИИЗ…

Что делать, куда бежать, кому звонить? Бл….

Что-то мешало. Зудело. Что? Где? А телефон?

«Алису забрал?»

Какую Алису? Куда забрал? «Пошла нах».

Похолодел. Он же не сказал жене, что задержится… Алиса!

Перезвонил. Раз десять. Но там шел вечный отбой. Вот сука.

Начала скапливаться пробка. А ведь ща депосы приедут… А он тут такой красивый без документов…

Сука, сука, сука!

— Ники, тут… Да. Полный пи… Короче, приезжай. На эвакуаторе. Даже так. Да. Где я? А где я? Союзная — Краснофлотцев. Давай быстрее.

***

Ники дал быстрее.

— Ты чё наделал… Ты ж по прямой. Тебя как сюда занесло… Ну пиз… — друг держался руками за голову.

Иван молчал, понуро опустив голову, пока эвакуатор нежно поднимал искореженную машину и только сильнее вжал голову в плечи, когда люк с громким «Дзанг» упал на асфальт, а полу вырванный мост повис на каких-то выкрученных винтами железках и шлангах.

— Ну, машины, считай у тебя нет, — убито вымолвил Ники, рассматривая днище машины. — А как бы и квартиры…

— А как же…

— Ну вот как-то так. Ты пойми, тут дела серьезные. Это тебе не калачики-куличики. Ты ж умный человек — всё понимаешь.

— А если почку…

— Давай пока на машине и плюс срочный кредит потребительский. Я сегодня посмотрю детально, че там куда, скажу сколько конкретно нужно будет. Еще ж охране доплачивать, чтобы рот закрытым держали. Готовься на миллионов пять плюс минус.

Иван открывал и закрывал рот, как рыба, вытащенная на сушу.

— Может Наташкину Кию еще продадим хорошо.

— Не отдаст. Она скорее меня на органы пустит.

Ники понимающе скривил губы, похлопал по спине Ивана, заверил, что позвонит скоро, потом минут за пять очень тщательно собрал с асфальта все вывалившиеся болтики и железки, прыгнул в эвакуатор и исчез в сумерках.

Телефон тикнул.

«Ты где?».

Обе спрашивали.

Одной ответил: «В пи**де». Второй: «Марина, сегодня не получится. Я попал в очень крупные неприятности».

Одна ответила: «Мудак. Алису Паша забрал». Вторая: «Живой, здоровый?»

«Ок. Сегодня не ждите». «Да, пока живой». Потом быстро стёр «пока», поколебавшись, дописал: «Люблю целую. Не беспокойся. Как смогу — позвоню». И отправил. В ответ пришел поцелуй. Да, любовь ещё заслужить нужно. Это тебе не отсос в машине. Это высокое…

Ничего. Как говорят представители одного мудрого народа: «Если проблему можно решить деньгами, то это не проблема, а расходы». Это он так себя приободрял. Но на самом деле, на душе сейчас срали кошки. Причем прямо на наскребённое до этого. А в животе сотнями умирали бабочки и хладными трупами своими обеспечивали тянущее тяжелое ощущение наступившего, чего уже не изменить.

И что делать?

Смеркалось. Зажглись фонари, а яркие вывески магазинов и кафе сразу стали ярче и будто кричали: «Нажрись!». И если «Винотека» предлагала хороший французский коньяк, то «Пятерочка» по-простому тыкала его пролетарской «сиськой» Жигуля.

Ну а что? Ему было настолько сейчас плохо, что данное действие напрашивалось как единственно возможное. Причем нужно нажраться водкой, которая продавалась и там, и там. Чтобы горько было и противно. И поблевать ещё хорошенько в проулке —может тяжесть эта выйдет.

Но завтра на работу. А Аркадий ненавидел запах перегара и мог легко депремировать на пять, а то и десять процентов. В его нынешнем новообретенном положении, такие траты были непозволительной роскошью.

Так он и стоял, точно буриданов осёл, придавленный свалившимся, не в силах принять решение.

Внезапно, практически посередине между двумя крайностями, мигнула и неуверенно зажглась вывеска.

«Последнее желание».

Иван задумался. А почему последнее? Ну да, он вляпался в первосортное дерьмо. Но ведь по большому счету, ничего такого, что нельзя пережить. Да, жизнь в ближайшую пару лет будет плохая —факт. Но, вроде, не в первый раз. Да и не в последний. Жили же с Наташкой в общаге при заводе. Питались хрен пойми чем. И на машине таксовали по очереди по вечерам. И любили друг друга. И были счастливы, наперекор всему. Это потом уже началось… Подколки, недовольство, не так сидишь, не так свистишь, золото ей не золотое, небо для нее я делаю недостаточно голубое, а трава вообще при моем приближении желтеет. На работе этот тиран еще на минималках.

А может реально, «просто сделай это» под мусоровоз шагнуть и всё —и не нада будет кредиты брать, перед Ники извиняться, перед Аркадием пресмыкаться, жене изменять, отношения с Мариной строить…

Словно испугавшись таких мыслей, под вывеской зажегся бокал с трубочкой и надпись “bar”, намекая, что все же имеется в виду другое желание.

Иван задумался. Мусоровоз проехал. Улица опустела. Следующего подождать?

Под бокалом зажглась стрелка, указывающая вниз. А потом еще и замигала лампочками, видя нерешительность жертвы.

Какая настойчивая. Ну, считай, уговорила.

Иван, шаркая ногами, поплелся через дорогу, даже не посмотрев по сторонам. Спустился по крутой облупленной лестнице с остатками черной плитки и, распахнув с трудом тугую железную дверь с глазком, вошел внутрь.

Внутри было людно. На большом телевизоре на стене шел футбольный матч, который смотрели несколько мужиков в футболках, попивая пиво из больших запотевших кружек. Столики были заняты. Парочки и одиночки ели, пили, беседовали, смеялись. Было чисто и уютно. За стойкой что-то увлеченно рассказывал бармену странного вида человек с растрепанными торчащими во все стороны волосами, чем отдаленно напоминающий Эйнштейна, каким его рисуют в мультиках: несуразный клетчатый пиджак, явно короткий владельцу, так как манжеты серой от множества стирок рубашки с сальными манжетами торчали на добрую ладонь, такие же брюки с оттопыренными карманами, заношенные скатавшиеся в валики носки на тощих цыплячьих щиколотках и серые от пыли старомодные туфли. У барного стула стоял прислоненный рыжий портфель и зонт-трость с вытертой до бела ручкой. Довершало картину городского сумасшедшего бейсболка, лежащая рядом с пустой кофейной чашкой.

Иван подошел к стойке.

— А, Иван Сергеевич, — странный человек сразу обернулся и похлопал по пустому стулу рядом. —Вот и вы. Значит уже случилось.

Он достал часы-луковицу на цепочке из внутреннего кармана пиджака, сверился с ними и убрал обратно.

— Вы же согласны, что точность —вежливость королей?

Иван присел на стул и кивнул бармену:

— Можно водки?

Бармен кивнул, ловко достал бутылку «Столичной», добавил рюмку и блюдце с тонко нарезанным полупрозрачным салом, куском ноздреватого черного хлеба, посыпанного крупной солью, соленым огурцом и парой перьев зеленого лука.

Водка была холодная до зубовной ломоты, что не помешало разорваться в пустом животе ядерным взрывом.

— Ну, так вы согласны? —морщинистое лицо человека, заросшее клочками того, что можно было бы с большой натяжкой назвать бакенбардами, заглянуло в склоненное лицо Ивана.

— Вам чего нужно?

— Мне? Нужно вам, молодой человек, — острый палец больно ткнул в плечо.

— Всё, что мне нужно сейчас передо мной. Отстань.

— О, мы уже на «ты». Очень хорошо. Так вот, вежливость королей —точность. Тьфу. Вежливость —точность королей.

Вторая рюмка уже пошла мягче. Вслед за ней отправился лучок и кусочек сала.

Подбородок Ивана неожиданно сильно сдавили пальцы и повернули к человеку.

— Ты согласен, что королевство —точность вежлевей, Иван Сергеевич? — глаза у настойчивого собеседника были холодные и безумные. А еще Иван понял, что человек пьян.

— Да, да, согласен. Это всё? —не любил он пьяных, тем более таких странных.

— Нет, не всё. Итак, ровно двадцать четыре минуты назад. Пардон. Уже ровно двадцать пять минут, — часы вновь покинули карман, — назад ты попал в неприятную ситуацию, которая круто изменила твою жизнь, а также, жизни ваших близких и знакомых. Ты уже в полной мере за прошедшее с инцидента время осознали, какие последствия тебя ждут. Но, хочу тебя огорчить, они были более серьезные, чем тебе представлялись и финал был крайне трагичен.

— Будут?

— А, ну да, пардон. Конечно, будут. Так вот, я могу тебе помочь.

— Чем же, вы мне можете помочь?

— А, опять на «вы»… Сперва, составить вам компанию, разрешите? — он кивнул на бутылку. Иван качнул головой. Человек хихикнул и налил сначала Ивану, а потом и себе полную кофейную кружечку, взял её за изящную ручку и тут же выхлебал, аристократично оттопырив пальчик. Занюхал кепкой и вернул ее на стойку.

— По второй?

Не дожидаясь, он повторил процедуру. На этот раз присовокупив: «За науку».

Бутылка вскоре кончилась и на стойке появилась вторая.

Иван и не заметил, как они с Спичкиным оказались за столиком в углу, а еще откуда взялся шашлык и откуда он знает, что этого человека зовут Васисуалий Спичкин.

— Давно настоящего мяса не ел, — доверительно поделился Спичкин, жадно вгрызаясь в сочную свинину. —Вот вы говорите: «Зачем что-то менять в случившемся?» А я скажу —потому что наука —она должна служить человеку. Вы наливайте, наливайте.

Иван ничего такого не спрашивал. Он вообще плохо понимал, что происходит. В голове гудело от уже выпитого. Но ощущение безысходности прошло. Еще бы от этого человека не пахло молью, так вообще бы было хорошо. Но послушно налил. И послушно выпил.

— … и поэтому, важно … — речь собеседника долетала рывками, — и еще не поздно… можно исправить.

— Что, исправить? —ухватился мозг за очень хорошее слово.

— Всё, — отрезал Спичкин, долбанув кулаком по столу. —Готов?

— Да.

— Давай руку.

Вспышка боли. Кровь хлынула на скатерть. Иван безучастно смотрел, как в его предплечье ловкие пальцы Васисуалия засовывают какой-то извивающийся полупрозрачный предмет с множеством отростков.

— От себя отрываю, — пьяно проговорил странный человек, — потому что верю, что ты сможешь исправить. А я вот… Пффф…

Он пфукнул губами, голова его склонилась к столу, прямо в недоеденный шашлык, и послышался храп.

— Эй, а чего, куда? — Иван, даже чуть протрезвевший, с удивлением смотрел, как рана сама затянулась и только огромная лужа крови, пропитавшая скатерть, напоминали о случившемся. Он потрогал кожу — под ней прощупывались какие-то выступы. Один из них неожиданно легко поддался нажатию, и Иван исчез.

Тут же Спичкин поднял голову, быстро оглянулся по сторонам, кивнул бармену на следы застолья, кинул на стол пятитысячную купюру, схватил портфель с зонтом и выбежал из бара.

***

Человек в бежевом плаще уверенно вошел в бар.

— Мы закрыты, — от стойки крикнул бармен. — В шесть откроемся. Там же табличка.

— У вас камеры на входе, над стойкой, а ещё? — человек внимательно уставился на объектив шатровой камеры, смотрящей на вход.

— На кухне еще такая же круговая, скрытая в углу, где картина, у служебного выхода, — бармен закончил запихивать пивной кег под стойку, тяжело поднялся, вытер руки о тряпку и уставился на гостя, — я как понимаю, у вас есть полные права спрашивать такое?

— Конечно, — корочка появилась перед носом бармена.

— У, целый следователь по особо тяжким. Приятно познакомиться, Роман Андреевич. Я — Максим, можно Макс. А к нам чего?

— Люди пропадают, — задумчиво сказал следователь, бродя по залу и осматривая столики. — А записи покажите?

— Конечно, — мне нечего скрывать.

— А вы хозяин заведения?

— Да.

— Хорошо у вас, уютно.

— Стараюсь. Тут раньше в советское время ресторанчик был «Погребок». Так что место намоленное, ходовое.

— А почему «Последнее желание»?

— Приговоренный к смерти может пожелать себе любое блюдо. У нас тоже можно заказать любое блюдо. Юмор такой немного чёрный. Ну и фишка заведения.

— Ну да, ну да… Юмор. Вы видели этого человека?

Бармен взял протянутый планшет и стал рассматривать фото Ивана.

— Был вчера такой. Где-то около восьми вечера. Заказал водки. У него, похоже, что-то случилось нехорошее… Выпил её. Потом вон туда пересел в угол, прямо под камеру, заказал ещё и шашлык. Скушал, наблевал мне на скатерть и ушел. Правда, пять тысяч оставил. Так что я не в обиде.

— Во сколько он покинул бар?

— Ам… А давайте запись посмотрим — около девяти. Точнее не скажу.

— Давайте.

На записи происходило всё описанное.

— Он как будто с кем-то разговаривает, — ткнул пальцем в экран следователь.

— Кстати, да. Он все время что-то бормотал, иногда довольно громко. Что-то про то, что он сможет всё исправить.

Они внимательно проследили, как покачивающийся Иван вышел из бара.

— А дальше он как растворился, — под нос проговорил Роман.

— Что?

— Пропал он. Ищем. Он уже шестой мужчина тридцати пяти — сорока лет, который вот так выходит из бара и бесследно пропадает. Вот этих людей знаете?

Планшет снова оказался в руках бармена.

— Нет, таких не припомню, по крайней мере в ближайшее время. Уж простите, но у меня популярный бар, много людей, много лиц.

— Спасибо, Максим. Записи на флешку скиньте, пожалуйста. Если что вспомните — вот визитка.

Бармен понятливо кивнул.

Получив флешку, Роман попрощался, обещал обязательно зайти в нерабочее время, вышел на улицу и закурил. Покосился на вывеску и подумал, что сигарета тоже часто выступает последним желанием. Что прошлый бар, в котором все было как «под копирку» назывался просто «Бар». А еще, что видать сильно прогневил он богов, коли ему подсунули настолько «висячее» дело.

Автор главы JackMcGee

Продолжение следует. Следите за обновлениями! Добавьте тему в закладки!


​

Уважаемые читатели! Следите за обновлениями!

Автор идеи и модератор Choke

Авторы: JackMcGee, boozycat, Tertiusfiliu, kaha, Триполи, МашруМ, Perlziesel, daitek, Kostazem, DarkPath, Peredvan (хотите присоединиться? вам сюда)