Юный Арракис

Пора добавить букв. Не могу молчать! Тут произошло много сложностей в названиях и именах героев. Но рассказ писался на конкурс, где надо было на первый абзац придумать всё остальное. В общем – первый абзац не мой, а ответ на него. Такой абзац – это подлянка какая-то. Но параллельно мне очень зашла вселенная Дюны. И это был повод сделать своё к ней начало…

Верблюды в этой истории были годны лишь для пищи ящеров-улеуков, иногда их шкурами шатры украшали.

Получилось сложно – лучше не читайте!


В шатре из верблюжьих шкур было душно. Но не поэтому Навчаа не спал, пусть старый Егу-багш и отправил его отдыхать. Осталось несколько часов, и настанет ночь, главная в году, дикая и такая желанная, как глоток воды для путника, заблудшего в глуби песков. В предвкушении мальчишка в сотый раз проверил переметную суму. Наконец, время настало. Егу-багш проскользнул в шатер, как песок под попону верблюда. Навчаа вскочил и едва не бросился вон мимо старика, но, осекшись, принял степенную позу и равнодушный вид. Ничего не говоря, старик развернулся и направился к выходу. Навчаа двинулся следом, и лишь глаза, горящие ярче дневной звезды, говорили о предвкушении от события. Ведь только раз в году, в последнюю ночь срединного месяца осени, можно оседлать олгой-хорхоя. И охота началась.

Навчаа помнил все уроки, но всё равно, пока шли к улеукам, повторял последовательность действий. Ящеры уже были осёдланы и нетерпеливо перебирали мягкими подушками лап. Казалось, они тоже чувствовали общее напряжение и величие этой ночи! Первыми шли старые наставники. Те, кто когда-то потерял своего червя, но прекрасно помнят каждый миг, проведенный с Олгой-хорхоем, раскрывшим им Имя. Второго шанса у них нет. Такую связь можно создать лишь единожды, и пока тебе не стукнуло четырнадцать лет.

Егу-багш шёл первым среди них. Справа и слева от него шли Муён-га и Ши-й-отри, но на шаг позади. Сразу за Егу-багшем важно семенил двенадцатилетний Навчаа. Получается, он шёл рядом со вторыми по важности и значимости охотниками семьи О-лай-гаунда-шынг. Это добавляло ему столько гордости, что вместить он её в себя не мог полностью и иногда подпрыгивал. Позади шли все охотники и их воспитанники. Пирамида расширялась шаг за шагом. Но лишь ещё двое охотников вели своих воспитанников позади вторых охотников Муёнга и Ши-й-отри. Обучить претендента на охотника — большая работа. Великая честь — если твой воспитанник станет охотником, также великая честь — если охотник поблагодарит учителя.

Всё в этом идущем треугольнике говорило, что у главного охотника лучший ученик. И у Навчаа есть шанс хотя бы наступить на земляного червя. Но он был и у его лучшей подруги Трийис, и у лучшего кореша Харбонга. Они шагали ещё на несколько шагов позади. Ну у кого из них в имени нет второй руны происхождения. Третьей руны победы. А уж четвёртой руны главы семьи, конечно, нет ни у кого, кроме главы семьи.

Навчаа оказывался капельку лучше в драке, скорости, в учении и прочем по сравнению с другими детьми семьи. И это мнение не только его учителя Егу-багша. Вторые охотник Муёнга и Ши-й-отри, и все остальные наставники были рады появлению такого мальчика. Ведь свой охотник у семьи – это большая удача и путь к процветанию для всех. Ответственность высока, как и риски. Риски: потерять троих перспективных детей, в которых вложены все усилия племени. Плохо, но семья вытерпит. Рано или поздно, появятся новые претенденты. Но прямо сейчас всё зависело от трёх подростков. Поэтому их гордость и ответственность пойти на великий ритуал ещё смешивалась и с очень сильным страхом.

Старый, но очень сильный улеук преклонил лапы перед Егу-багшем, и тот с достоинством сел на чешуйчатую спину. Остальные забрались на своих улеуков обычным способом. Нужно вызвать лёгкий ветер под собой, не подняв пыли и песка, конечно, и поднять свой зад до уровня седла. Грациозно перепрыгнуть на седло, ну, или как получится, и прилипнуть ногами к чешуе улеука. Впрочем, это все умеют в семье О-лай-гаунда-шынг, благодаря четвёртой руне в имени семьи.

Навчаа бросил улеука в неспешный аллюр, пока все оседлали своих ящериц, и перешёл на рысь, как только это сделал Егу-Багш. Новый треугольник из всадников или даже наконечник копья семьи помчался в эту удивительную ночь.

На безопасном месте улеуки замерли, и представители племени спешились. До великой трещины пустыни оставалось около полукилометра. По её периметру горели костры раннее пришедших семей. И с нашей стороны, и с противоположной. Огни уходили в бесконечность по краям трещины. Наступал великий праздник пустыни!

Егу-Багш уверенно повёл за собой своих родственников. Он хоть и не был главой семьи, и у него нет руны происхождения, но его руна победы в имени горела ярким светом, увлекая за ним всех. Как и зелёные глаза черепа на его посохе. Череп принадлежал ребёнку его погибшего Олгой-хорхоя. Маленькому потомку великого пустынного червя. Сила посоха являлась уникальной, с Егу-багшем не могли сравниться иные сородичи.

Семья вышла на площадку перед трещиной. Никто не осмелился её занять из других семей. Их приезд с опозданием — также являлся особой привилегией и почестью. Многие боялись зеленых глаз посоха Егу-багша. И сильной семьи с руной ветра-«шынг» в окончании. На них сделали много ставок. Вплоть до последней руны у бедных семей, а это означало полное подчинение в случае проигрыша. Костры других семей: у большинства обычные, у некоторых, с особыми рунами в имени семьи горели зелеными, фиолетовыми, кроваво-красными или белыми оттенками. Но такого, как у этой семьи, не было ни у кого. Мертвенно-бледный с искрами плесневело-зеленого пламени костёр О-лай-гаунда-шынг. Никто не хотел гневить эту семью, надежду многих вассалов.

Первая Луна Крелонга вошла в тело второго спутника Арвуахаа. Началось праздничное соитие лун, спутников пыльной планеты. Пыль – главный дар их жизни. Пыль даёт Йонгу – пряность, главное вещество, меняющее смысл жизни. Пыль рождается червями - олгой-хорхоями. Но лишь теми, кто отдаст своё Имя охотникам. И они вместе устремятся в пустыню, рождая хаос и Йонгу на своём пути. Даруя людям Йонгу. За ними пойдут караваны сильнейших семей. За ними будут идти другие, довольствуясь объедками пряности.

В трещине послышались первые всхлипы олгой-хорхоев. На краю трещины начались первые ритуалы охотников. Навчаа первым встал на краю песка, слева в десяти метрах стала Трийис, справа на таком же расстоянии Харбонг. Все дети семьи встали на площадке. Претенденты всех семей встали на краю трещины и зажгли огни в маленьких пиалах-подсвечниках. У них в руках горела частичка семьи, такого же цвета, как и их костёр.

Луны сошлись в экстазе и закрыли свет, от них отраженный, но пиалы охотников и костры их семей осветили трещину и путь олгой-хорхоев, великих земляных червей, благословлённых даром Йонге. Дно трещины взорвалось песчаной бурей. И она тоннами пыли и песка устремилась к пиалам возможных будущих охотников или, что вероятнее, к будущим жертвам. Большинство детей погибнет. Ночь такая бывает лишь раз в год. Полный оборот земли Арракха вокруг ствола огненного дерева Канопга в середину осени на последней неделе месяца Октюниаг.

Семьи успеют зачать новых претендентов, но будут ли живы те, кто сможет их учить? Будут ли новые учителя, успевшие опустить хотя бы ногу на олгой-хорхоя, или появятся великие охотники, добывшие имя своего Олгоя?

Эта ночь могла стать для Навчаа самой важной в жизни. Он ведь брал на себя ответственность за свою семью и другие семьи, подчиненные руне ветра. На каждом пятачке великой трещины брали на себя такую же ответственность другие дети, лучшие ученики охотников своих семей.

Под ногами претендентов поднималась тьма из песка, пыли и извивающихся тел олгой-хорхоев. Уже видны и короны фимбрий вокруг их ртов, а также мелькающие в хороводе полос-колец перетяжки на телах червей. Секунды тянулись со скоростью ползущей олгонги виноградной. Но приближалась неумолимо пыльная тьма к ногам претендентов. Навчаа первым начал произносить Слова великого заклинания Дружбы. Все слова, которые слетали с его губ и других детей должен услышать именно твой возможный друг-брат-часть тебя — олгой-хорхой.

Услышать и решить подарить в ответ на эти слова своё Имя. Настоящее Имя, которое больше никто никогда не узнает. И за такой подарок претендент станет одним целым со своим Олгой-хорхоем – Охотником со своей руной победы в имени. Выбор Егу-багша в качестве руны победы – руны «учителя»: дало ему много уже испробованных полезных возможностей. Но самую важную он пытался реализовать сейчас, переживая за своего лучшего ученика.

«Сейчас», —бесшумно прошептали губы старика. И в тот же миг чаша с огнём одновременно с последним словом заклинания Дружбы помчались из рук Навчаа в песчаную бурю, спустя четверть вдоха полетели чаши всех претендентов. Огонь смешался с бурей. По буре побежали молнии, и свет из трещины осветил небо. Обе луны слились в экстазе, поглотив друг друга. Полное лунное слияние, и они снова разойдутся на целый год, вспоминая эту ночь. А посмотреть и с высокого неба было на что!

Ответ последовал из недр песчаного безумства. Трещина наполнилась ответными стонами червей. Но их все перекрывал громкий рык устремившегося вверх гигантского олгой-хорхоя. Его окутало бледно-зеленое пламя. Второе заклинание начал произносить Навчаа, как только услышал первый тон крика червя. Почти тоже самое, что и при посадке на улеука заклинание. Но чуть более резкое и быстрое, и замена последнего, что у тебя есть – руны имени, на своё Имя. Обратного пути больше нет. Без Имени нет жизни.

Навчаа не взлетел, а, оттолкнувшись ногами от края пропасти, нырнул в бездну и помчался, как стрела к олгой-хорхою. Червь раскрыл свою пасть, корона вокруг зубов трепетала, как лепестки огромного цветка. Навчаа достал короткий нож из сумы на поясе, и, крикнув своё имя на стремительном лету срезал одну из фимбрий короны, капелька крови капнула на руку претендента. Ловким движением Навчаа ранил свою руку в этом месте, и кровь червя вошла в его душу или Имя.

Первая часть сделана, вторая, почти невозможная, предстояла прямо сейчас. Навчаа прошептал новое заклинание. Ветер стал его останавливать, но не так быстро, как нужно. Тело червя, хоть и гигантского, проносилось мимо с огромной скоростью. Навчаа сменил траекторию полёта, максимально приблизившись к телу червя. Но шанса на такой скорости на него прыгнуть и не стереться о чешую, увы, не было.

Плача от будущей боли, и, понимая, какую боль он нанесёт олгою-хорхою, Навчаа вонзил свой нож в мелькающие чешуйки. Поначалу полетели искры, нож начал стираться, но ближе к окончанию червя, к клоаке, а это оказалась самка червя, чешуйки стали реже, мелькание перетяжек замедлилось и нож, почти стершийся дошёл до плоти олгой-хорхоя. Жуткий звук-крик боли оглушил всю трещину. Это дало возможность Трийис воткнуть копьё между перетяжками своего червя, это дало возможность оступиться Харбонгу и помчаться в песчаную смерть. А Навчаа бросил капельку своей крови в рану самки-червя. И добыл свой первый череп детеныша червя из раны клоаки.

Большинство отступило от края трещины, но это не Егу-багш. Он по-прежнему внимательно смотрел, как его ученик бежит по огромному телу своего червя, приближаясь к короне. Он видел, как произошёл обмен настоящими Именами. Как загорелась руна победы в имени Навчаа-Орги, как червь превратился в Олгой-Хорхоя. Но никто не смог не увидеть, как вознесся Олгой и Навчаа к Егу-багшу, и протянул Навчаа пиалу полную пряности в его старые руки.
Прошло немало тысяч лет. Егу-багш сидел у костра бледно-зеленого цвета. Горсти Йонги ему хватит на вечность. Но уже сейчас он видел перемены в мире. Одну из лун похитил великий змей Вселенной. В отблесках костра он видел, что очень скоро на этом месте, где он сейчас печёт картофель, вырастет великая страна под названием Монголия, потом эта цивилизованная жизнь почти исчезнет. А через каких-то пять тысяч лет он вновь станет учителем. Змей вернёт похищенную луну, или появится новая, из ядра земли выйдут песчаные черви, из вечного ничто шагнут люди, и прилетят иные существа. Планету даже назовут похоже – Арракис, а, может, это Егу-багш придумает такое название когда-нибудь.
©Прушкин