Эту историю мне рассказал приятель по карусели… Во многих дворах есть такие карусели, на которых днём катаются дети, а по вечерам сидят алкаши и бухают. Вот мы и были такими алкашами, любителями потрындеть о жизни под хорошую закуску. А под закуску, знамо дело, использовали пирожки с капустой, плавленый сырок, огурчик с грядки, яичко из-под курочки… Одним тёплым летним вечером мы с напарником разложили на карусели весь этот натюрморт и поставили бутылку из-под молока с самогоном от бабки Анисьи, что живёт на Гороховой и варит уже лет пятьдесят своё креплённое дихлофосом зелье. А приятеля моего Вомбатом кличут ещё со школы. У него выдающийся подбородок на морде лица и маленькие глазки и шарообразная форма тела, несмотря на колобковость в школе он бегал стометровки лучше всех и даже отбирался в олимпийский резерв, но не прошёл из-за перманентной тяги к алкоголю.
Заболтался и не представился. Имя моё Гриборий. Почему меня так прозвали? Очень просто. Я любил ходить с дедушкой по грибы. И однажды так траванулся ими, что лежал в реанимации и погибал, моля бога поскорей отправить меня на небеса или даже в ад, как тому угодно, только бы не извергать из зада и рта фекально-блевотные массы.
Ну что же, под дядюшку сэма Вомбат и поведал мне эту удивительную историю, которую я вам сейчас перескажу. Далее с его слов.
*** В конце девяностых я проходил обучение в Сыктывкарском строительном училище. Как я туда попал из Питера — отдельная история. Я приехал на синей Ниве, которую мне подарил мой пра-пра-прадед, кстати, до сих пор живущий. Он сказал: «Тебе она нужней, чем мне. Сердцу моему милее асбестовые грядки на участке, где растёт картошка». И вот я рванул на Ниве через всю страну… По пути сбил корову: одну, вторую, третью… Был неопытен: залил с дуру Фейри в бачок омывайки…
Нас было четверо. Я, известный тебе, Гриборий, Вомбат. Ещё была Патамушта. Это такая девочка-припевочка с длинными, как у цапли, ногами. Ещё была Аралина Иванна Павловна. У неё ноги, наоборот, были короткие, как у крокодила, да и сама она, если честно, напоминала крокодила. За глаза и в глаза её так и называли: Легкогатор Алегир.
И четвёртым персонажем был всеми уважаемый всезнайка Руперт Мёрдок. Как его звали на самом деле, никто не знал. Все ведомости учителя хранили в сейфе, и никто за всё время обучения не осмелился вызвать его к доске. А может это и был тот самый всем известный Руперт Мёрдок. Как бы то ни было, ранним утром 31 декабря наша компашка залезла в синюю Ниву, чтобы поехать… А вот куда? Руперт Мёрдок предложил поехать к его родителям на дачу, что под селом Черкасовка. Под Черкасовкой отмечать вчетвером новый, мать его, год? Да это лучшая идея!
— Вот в этой Черкасовке с библиотекаршей я и потерял девственность, правой рукой уперевшись в полку с Достоевским, а левой — в полку с Чеховым… — сказал Руперт.
Его слова до глубины души задели меня, как задевают строки стиха «Никогда я не был на Босфоре» поэта Есенина… Поэты они такие… А есть ещё недопоэты.
Я сел за руль. Мёрдок сел рядом на пассажирское сиденье. Девчонки, если их так можно назвать, плюхнули задницы на диван… В этот момент раздался писк: кто-то из девочек придавил ягодицами резинового ежика со специальным отверстием в днище, которое и издавало этот характерный писк.
— ААА! Йош! — закричала Аралина Иванна Павловна, будто увидела не ежа, а мыша.
Я включил пониженную передачу, и мы с пробуксовочкой рванули… Машина ехала как в последний раз по заснеженной ледяной трассе. Я не щадил мотор, выкручивая обороты на полную катушку. Из динамиков лился рок, который заглушал работу двигателя. Мужской голос пел «Я всех порву! Я всех нагну! Аааа… Ууууу… Вызываем Сатанану!».
Когда проехали полпути, Мёрдок сказал:
— Чёрт!! Мы же не закупились!!!
И действительно, мы забыли купить выпивку и продукты. Ведь на Новый год пить и есть что-то надо. Но на наше счастье как раз на отшибе стоял небольшой магазинчик с надписью «ПРОДУКТЫ ОТ АКАЦИИ». Мы остановились.
— Сидите тут, а мы сходим… — сказал я девочкам, и мы с Мёрдоком вышли наружу и зашагали по снегу хруст-хруст.
В магазине было довольно мило. Стояла небольшая ёлка со звездой во лбу. За кассой сидел маленький тщедушный старикашка в рубахе в клетку, на бейдже у него было написано «АВАРБАРКТ ШИЛЗГРУБЕР»… Видимо, рандомно кто-то ударил по клавишам… Старик щёлкал тыквенные семечки и пристально смотрел, как мы набираем в корзины припасы. На одной упаковке я прочитал: корм для собак больших и малых пород «БУЗИКЕТ». И положил в корзину — на всякий случай.
— Ой, молодые! Праздновать собираетесь? Хо-хо… Хорошее дело. Только вот этот год последний для вас… И для всех нас. Всем людям крышка придёт… Я читал в стенгазете у Здеся, что Инплантяне прилетят и всех порвут… Я знаю, я ведаю… А если не они, так баба в козлов переродятся, Кочет врать не будет…
— А кто такие Здеся и Кочет? — спросил я.
— Вестимо кто! Великие писатели! Не просточки какие-то!
Мы продолжили набирать колбасы, сыры, холодец, зелень петрушки и прочие припасы. По алкоголю решили следующее. Прихватили ящик светлого пива, пять бутылок вина девочкам, само-собой, несколько бутылёчков шампуня игристого — как Новый год да без него, ведь «Северное сияние» само себя не приготовит. Ну и ящик-другой беленькой. А именно, кто не понял, родимой…
—Надо брать на альфе. Хороший спирт... — сказал Руперт Мёрдок.
Старик оживился и крикнул на весь зал:
— Ась? Альфа? Так знайте, когда альфа и омега сольются воедино, придёт карачун! Инплантяне не дремлют… Никто даже в скорую позвонить не успеет…
Завершался 1999 год, и многие люди были озабочены концом света. То ли Майя, то ли другие предсказатели на голубом глазу заверяли достопочтенную публику, что конец придёт именно с началом 2000 года. Да и программисты, в частности, некие Астрояр, Передван, Умачка и Триполи, говорили, что если даже гуманоиды не прилетят, то компьютеры точно накроются медным тазом, потому что нули и всё такое…
Я вытащил кошель, чтобы расплатиться, но Руперт Мёрдок сказал, что угощает… И достал свой кошелёк. Помню, тогда он заплатил немереные деньжищи за весь этот натюрморт. Я даже запомнил цифирь: 6666 рублей и 42 копейки.
— Хм. Это хорошая примета: число 42, говорят, — это квинтэссенция ответа на вопрос о жизни, вселенной и всего такого, — прокомментировал Руперт.
Но наш главный вопрос был сейчас: как дотащить всё это благолепие до машины? Мы справились в три или четыре захода, дико устали, таская ящики и припасы, но были довольны. В отличие от девочек, которых мы как в тетрисе заставили ящиками с алкоголем (пищей для ума) и коробками с едой (пищей для жопы).
Мы тронулись с пробуксовочкой всеми четырьмя колёсами, ехали дружно, между елей, дорога была заснежена, трактор тут не чистил с прошлого, а может и с позапрошлого года.
И вот, наконец, мы въехали в дачный посёлок. К нашему удивлению все дома были занесены снегом. Никто тут не жил… Только один дом на отшибе дымил дым-дымом.
— Это Балаксина, старая бабка, живёт тут и кур разводит, — пояснил Мёрдок.
— А чем она ещё занимается? — спросила Патамушта.
— Да хернёй всякой. Читает Канта и играет на рояли Бетховина…
И вдруг мы, вышедшие из машины, явственно услышали «Лунную сонату», которую, по легенде, обожал Леонид Ильич.
— Забавляется, старая! Главное, к её дому не приближаться. Очень любит пострелять, ружьишко у неё имеется.
Насладившись «Лунной сонатой», мы прошли по пояс в снегу в дом. Дом был довольно большой, из цельного сруба. Двухэтажный, с балконом.
Первым делом Руперт раздал нам лопаты, и мы втроём с девочками начали чистить снег. А сам Мёрдок зашёл в дом разжигать печь. Вскоре… Ну как вскоре. Часов через пять… Мы расчистили тропинку и место под парковку у дома, я загнал Ниву, и мы начали таскать коробки в дом.
Внутри было уже тепло. Горела огромная печь-камин, Мёрдок позаботился. Также он накрыл стол и положил тарелки, бокалы и приборы: вилку слева от тарелки, а ложку справа…
Девочки повеселели от тепла и света. Аралина Иванна Павловна достала телефон Nokia 3310 и ударила с двух рук большими пальцами по кнопкам.
— Это я маму предупредила, — пояснила она.
Мы открыли пивка и винца, хряпнули. Закусили толстенными кусками колбасы и сыра, нарезанными от души гостеприимным Мёрдоком, и как-то неспеша настал вечерочек. Где-то далеко завыли волки, но нам было плевать на них.
— Ну что, девочки, рассказывайте, как вам тут нравится? — спросил я.
— Ой, так необычно. А мы ёлку будем наряжать? Новый год без ёлки — не новый год! — сказала Патамушта, девочка-припевочка с длинными, как у цапли, ногами.
— Да, новый год без ёлки, — он как без шампанского. Лучше сразу застрелите, — согласилась Аралина Иванна Павловна, она же Легкогатор Алегир с короткими лапами-ногами.
Решили, что за ёлкой должен пойти ваш покорный слуга.
— Там, за холодильником, возьми топорик и иди… И без ёлки не возвращайся, — сказал Мёрдок.
— А волки?
— Так возьми корм «БУЗИКЕТ» с собой. Они и отстанут.
Я завернул в газету пару бутербродов с колбасой и сыром, взял стакашку и пару лёгкого пива, бутылку 0,7 водки — знаю, что мало, но больше просто не влезало в карманы. Подумав, я схватил пачку чипсов, чтобы похрустеть по дороге, и три пакетика арахиса. Ну а что? Надо думать!
И вот не забыв прихватить топорик, я шёл по хрустящему снегу в поисках подходящей ёлки. А ёлки попадались нерубабельные и нерубабельные. То слишком высокая — не дотащу. То слишком маленькая — жалко дитятко. Я углублялся в тёмный лес и тонул в его зеве. Стало настолько темно, что когда ко мне на расстоянии пяти шагов подошёл волк, я его не сразу узнал. А когда заприметил, пугаться было поздно. Просто достал отточенным движением корм, раскрыл — и дал зубастому. Он принялся уминать продукт, а я пошёл дальше.
Пока шёл, разыгрался аппетит, и я скушал бутеры, выпил водку под пиво и закусил чипсами и арахисом… после всего этого великолепия я решил, что ну её, эту ёлку-иголку, нафиг.
Для приличия я обломал пару веточек и, взяв их в охапку, пошёл куда глаза глядят — а глаза смотрели только в перёд. На часах было чёрт знает сколько времени, и я пробивался то на запад, то на север, то на юг, то на восток, пытаясь найти выход из неизвестности. То и дело я бился пузом и головой о могучие стволы, и напарывался на колкие ветки, но вскоре или не вскоре вышел в посёлок с той стороны, где стоял дом бабки Балаксиной… Из трубы валил дым. Я прошёл мимо, наслаждаясь «В пещере горного короля» Эдварда Грига. Вдруг музицирование оборвалось, и через несколько секунд я услышал выстрел, в ушах потемнело.
Обернулся, и увидел маленькую скрюченную бабку в паласатом купальнике, которая стояла на фоне открытой двери, из которой светил жёлтый свет.
В руках бабка держала ружьишко (впрочем, не в ногах же она его держала).
— Ты чё творишь!! — закричал я.
— Я думала, что ты волк или медведь! У меня куры! С наступающим! — ответила бабуся и захлопнула дверь. Вскоре заиграло «Лебединой озеро» Петра Чайковского.
Я переложил ветки и топор подмышки, снял перчатку и провёл рукой по лицу: ладонь оказалась в крови. Мне срочна нужна была скорая помощь! Я решил побежать к ребятам и попросить помощи. И вот, после того, как принял решение, я сорвался с места и побежал. Долго ли, коротко ли, бежал по сугробам, но вскоре добежал. Я ворвался в дом и закричал:
— Срочно! Вызывайте скорую! Мне осталось жить пять минут или около того!
И в этот момент получил удар по голове.
Очнулся от боя курантов. Я был связан и лежал на диване вместе с ребятами. За нашим столом сидели странные создания и ели, и пили наше вино и наши продукты.
— Это инопланетяне, — пояснил Руперт Мёрдок, — когда ты ушёл, они ворвались, связали меня и Патамушта. А Аралина Иванна Павловна оказалась одной из них. Это она их позвала по телефону отметить Новый год…
— Эй! Ихтиандры! Мне нужна помощь! Я ранен!
На меня посмотрели недовольные гуманоиды. Они были похожи на людей, но скорее походили на крокодилов, в общем, они были вылитыми Аралиной Иванной Павловной…
Аралина встала, впрочем, они все были на одно лицо, и возможно, встала не она. Так вот, гуманоид встал, подошёл ко мне и проговорил:
— Какая помощь тебе нужна? С Новым годом!
— Меня ранила бабка из ружья. Я умираю…
— Чем мы можем тебе помочь?
— Вызовите скорую помощь!
— А может тебе оказать помощь прямо здесь и на месте, этакую пятиминутку? Мы можем! Мы умеем! Мы летали в будущее и читали в твоём рассказе, как оказывается скорая помощь… И сейчас мы тебе её окажем.
И гуманоид начал развязывать мне руки и ноги.
— Товарищи инопланетяне, принесите трубу! — закричал гуманоид, — Мы насадим его на трубу, и ему сразу полегчает! Я долго думал, как помочь женщинам и мужчинам. И решил, что выход — сажать их на трубы…
Я не понимал, о чём вообще речь. Мне было дурно, голова кружилась от потери крови и водки… Я хотел только одного — чтобы это закончилось… Когда руки и ноги были развязаны, я схватил лежащий на полу топор и рубанул в голову чёрта. Да, все эти инопланетяне были для меня чертями. Я ревел как бык и кромсал ублюдков, работая топором, как мечом, мой мощный низко посаженный круп помогал мне создать амплитуду для удара. Я порубил всех инопланетных тварей в капусту и под крики друзей начал разделывать прямо на новогоднем столе. Наступил 2000 год, а я занимался тем, что спасал планету от катастрофы.
Вскоре твари были порублены, и я развязал оставшихся друзей. Мы выпили водки, благо её было много, открыли шампанское, чокнулись, оделись и пошли к бабке Балаксиной — там мы получили свой гешефт в виде доброй порции Симфонии № 41 Моцарта. Но это уже другая история, которую я расскажу на другой карусели. Потом, в будущем, я понял, о чём говорил гуманоид, оказывается, я спас свою задницу от несчастья.
*** Так закончил свой рассказ Вомбат. Я разлил очередную дозу беленькой по стакашкам, мы ударили пластиком и выпили. Я закусил колясиком огурчика с грядки. И налил ещё по одной. Как хорошо выпивать на детской площадке, сидя на карусели! Ну, за Новый год! Надеюсь, фея Крёстная положит мне под подушку немножко счастья
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
13 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 2 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com