Будет 18 постов (с картинками и без). В конце скажу ФФСЁ.
Три десятилетия назад Филип Циммерманн едва не оказался за решёткой ради того, чтобы вы могли отправлять электронные письма, не беспокоясь о краже личных данных. 5 июня 1991 года в онлайн-сети политических активистов Peacenet появилось загадочное объявление. Это объявление представляло собой своего рода парадокс: публичное сообщение, содержавшее инструкции о том, как хранить в тайне другие сообщения. Через несколько часов та же самая заметка появилась в одной из групп новостей глобальной доски объявлений USENET. В сообщении предлагался новый стандарт шифрования данных, основанный на схеме, известной как «шифрование с открытым ключом», которая до этого момента применялась в основном крупными корпорациями или государственными агентствами. Этот новый стандарт был создан для всех остальных, и его автор — активист антиядерного движения и программист по имени Фил Циммерманн — бесплатно предлагал его всему миру. Циммерманн дал ему запоминающееся, хотя и несколько скромное название — отсылку к вымышленному продуктовому магазину «Ральфовы неплохие продукты» (Ralph's Pretty Good Groceries) из одной из его любимых радиопередач, «Дома в прериях» (A Prairie Home Companion). Он назвал программу Pretty Good Privacy, сокращённо PGP.
Но затем события приняли неожиданный оборот. Действия Циммерманна положили начало одному из самых ожесточённых политических противостояний в истории раннего интернета — противостоянию, которое привело к прорывным судебным решениям, влияющим на то, как мы общаемся, даже спустя более 30 лет. Вскоре Циммерманн оказался объектом федерального расследования, ему грозило тюремное заключение. И самым неожиданным поворотом стало то, что ФБР обвиняло этого убеждённого борца за мир в незаконной торговле оружием.
Действия Циммерманна положили начало одному из самых ожесточённых политических противостояний в истории раннего интернета, что привело к прорывным судебным решениям, которые до сих пор определяют то, как мы общаемся.
Практика шифрования информации для приватной передачи почти так же стара, как и сама письменность. Около 4000 лет назад египетские жрецы разработали систему нестандартных иероглифов, чтобы скрывать свои послания от посторонних глаз. В период расцвета Римской империи Юлий Цезарь использовал то, что сегодня называют «шифром подстановки», для передачи приказов военачальникам на передовой, заменяя буквы в каждом сообщении по заранее оговорённой схеме. Коды и их взлом сыграли центральную роль в изобретении современных компьютеров — самый известный пример этого: взлом немецкого шифра «Энигма» под руководством Алана Тьюринга во время Второй мировой войны.
До наступления эпохи интернета сложные схемы шифрования были в основном прерогативой разведывательных агентств, военных учреждений и корпораций, которым требовалось защищать коммерческую тайну — не говоря уже об отдельных преступных синдикатах или террористических организациях. Большинству обычных людей не было нужды в замысловатых шифрах, ведь приватность и без того была ресурсом, доступным в избытке. Как объяснял сам Циммерманн в одной из своих первых заметок, представляющих PGP: «Когда составлялась Конституция Соединённых Штатов, отцы-основатели не видели необходимости прямо прописывать право на приватный разговор. Это было бы нелепо. 200 лет назад все разговоры были приватными. Если кто-то оказывался в пределах слышимости, можно было просто выйти за сарай и поговорить там». Право на приватный разговор было естественным правом — не только в философском смысле, но и в смысле законов физики, учитывая уровень технологий того времени.
Цитата
«Двести лет назад все разговоры были приватными. Если кто-то оказывался в пределах слышимости, можно было просто выйти за сарай и поговорить там».
Всё начало меняться в 1980-х годах с появлением первых массовых компьютерных сетей, которые сначала связывали между собой офисы, научные учреждения и государственные ведомства. Хотя примерно в это время Циммерманн окончил колледж со степенью по информатике, освоением этих новых онлайн-пространств он занялся благодаря своей политической активности.
Шифровальная машина «Энигма» A16672. Арнольд Райнхольд, CC BY-SA 4.0
Он поселился в Боулдере, штат Колорадо, где работал днём инженером-программистом, а по вечерам подрабатывал политическим аналитиком в организации под названием «Кампания за замораживание ядерных вооружений» (Nuclear Weapons Freeze Campaign).
«Мир тогда был другим, — вспоминал он много лет спустя. — Рейган был в Белом доме, Брежнев — в Кремле, FEMA рекомендовала городам готовить планы эвакуации, и миллионы людей опасались, что мир неумолимо движется к ядерной войне».
Вскоре он стал активным участником движения протеста против ядерного оружия, достигшего своего пика в середине 1980-х. (В этот период его арестовали на знаменитой акции протеста в Неваде вместе с астрономом Карлом Саганом и актёрами Мартином Шином, Крисом Кристофферсоном и Робертом Блейком.) Благодаря своей политической деятельности, по определению носившей глобальный характер, он осознал, что активистам понадобятся новые виды поддержки. «Ещё в 80-х я хотел заняться инструментами защиты приватности — мне казалось, что борцам за мир нужна защита от Белого дома и других государственных ведомств». Однако основная работа и антиядерный активизм не позволяли ему заняться этой идеей вплотную. «Просто не было времени», — говорит он сейчас.
Цитата
«Ещё в 80-х я хотел заняться инструментами защиты приватности — мне казалось, что борцам за мир нужна защита от Белого дома и других государственных ведомств».
Инициированное Рэндолл Форсберг, молодым исследователем в области обороны и разоружения, движение за замораживание ядерных вооружений (Nuclear Freeze) призывало остановить гонку ядерных вооружений между США и Советским Союзом. Эта идея возникла ещё на ранних этапах холодной войны. На тот момент обе страны вместе уже обладали более чем 50 000 единиц ядерного оружия и планировали построить ещё 20 000. Кампания за замораживание переросла в массовое движение, охватившее всю территорию Соединённых Штатов, объединившее большинство американских миротворческих организаций и получившее поддержку множества общественных лидеров, интеллектуалов и активистов. Более 2 300 000 американцев подписали антиядерные петиции и обращения на референдумах, что составило около трети избирателей США. По словам Патрика Кэддела, одного из ведущих социологов страны, эта кампания стала «самым значительным гражданским движением последнего столетия».
Антиядерные движения по всей территории США
В 1980-е годы прокатилась волна антиядерных протестов, вызванная обострением политики холодной войны в эпоху Рейгана и Тэтчер, включая марш в Центральном парке в июне 1982 года, собравший около миллиона участников. На тот момент это была одна из крупнейших политических акций протеста в истории Америки. Пока активисты маршировали по улицам крупных городов по всему миру, серия непрерывных протестов также проходила на Невадском испытательном полигоне — территории в 65 милях к северо-западу от Лас-Вегаса, где военные с самого начала атомной эры произвели более 1000 ядерных взрывов. Хотя протесты в Неваде обычно ассоциируются с известными учёными и актёрами, такими как Карл Саган и Мартин Шин, самые первые акции протеста на территории полигона представляли собой серию бдений, организованных пацифистской христианской группой.
"Если большая часть наших коммуникаций перейдёт в цифровые каналы, это откроет совершенно новые возможности для правительств вести слежку за разговорами."
В 1980-е годы такие технологии, как электронная почта или интернет в целом, ещё не были на слуху у среднестатистического человека — даже в высокотехнологичных странах, таких как США. Но тем, кто уже успел познакомиться с этими технологиями, становилось всё яснее: общество стоит на пороге грандиозного перехода от мира массовых медиа, вещающих «сверху вниз», к онлайн-сетям. А эти сети должны были коренным образом изменить баланс сил в вопросах приватности. Если бы большая часть наших коммуникаций — и значительная доля коммерции — переместилась в цифровые каналы, это открыло бы совершенно новые возможности: правительствам — для слежки за разговорами, а киберпреступникам — для кражи личных данных, например номеров социального страхования или банковских реквизитов.
«До недавнего времени, — объяснял Циммерманн ещё в начале 90-х, — если правительство хотело нарушить приватность рядовых граждан, ему приходилось затрачивать определённые средства и усилия на то, чтобы перехватывать, вскрывать над паром и читать бумажные письма… Подобный трудоёмкий контроль был невозможен в крупных масштабах. Это как ловить рыбу по одной штуке за раз, на удочку. Сегодня же электронные письма можно рутинно и автоматически сканировать на предмет интересующих ключевых слов, причём в огромных масштабах и незаметно. Это уже похоже на ловлю дрифтерными сетями».
«Сегодня же электронные письма можно рутинно и автоматически сканировать на предмет интересующих ключевых слов, причём в огромных масштабах и незаметно. Это уже похоже на ловлю дрифтерными сетями».
Циммерманн понимал: времена, когда для сохранения приватности достаточно было выйти за сарай и поговорить, прошли безвозвратно. Обычным людям понадобился бы доступ к шифрованию. И момент оказался как нельзя более подходящим.
Вычислительной мощности обычных персональных компьютеров стало достаточно, чтобы сделать надёжное шифрование доступным для тех, у кого не было доступа к мейнфреймам. Но что ещё важнее, незадолго до этого несколько блестящих математиков решили проблему, которая веками мучила создателей шифров, — причём не проблему разработки хитроумных шифров как таковых, а проблему обмена ключами, позволяющими получателям эти шифры расшифровывать.
Отношения между шифрами и ключами можно представить как фильм, который сначала прокручивают вперёд, а затем в обратном направлении. Шифр превращает понятное сообщение в непонятное, а ключ возвращает сообщение в исходное состояние. Сколько бы математической изобретательности вы ни вложили в создание своего шифра — сделав его недоступным для взлома потенциальными перехватчиками, — если у вашего адресата нет ключа, сообщение окажется для него просто шумом: бессмысленным набором букв или нулей и единиц.
Именно поэтому проблема обмена ключами — технически известная как «проблема распространения ключей» — составляет значительную часть искусства и науки криптографии. Если вы можете просто встретиться с получателем за сараем и прошептать ему ключ, всё в порядке. Но такой личный подход не работает, когда речь идёт о шифрах — как и во всех современных цифровых форматах шифрования, — использующих сложные математические функции, которые невозможно передать в частной беседе. Он также плохо работает, если вы хотите регулярно менять шифр, чтобы сбить с толку потенциальных дешифровщиков.
Во время Второй мировой войны немцы столкнулись с серьёзными трудностями, распространяя ежедневные изменения ключа «Энигмы» среди всех своих операторов связи, включая тех, что находились на подводных лодках. Всё это означало, что на протяжении большей части истории криптографии надёжность вашего кода определялась исключительно надёжностью вашего плана распространения ключей.
Всё изменилось в 1970-е годы с изобретением криптографии с «открытым ключом». Ключевой прорыв, лежащий в основе подхода с «открытым ключом», заключался в идее разделения ключа на две части: открытый ключ и закрытый (приватный) ключ. Открытый ключ позволяет отправителю зашифровать сообщение таким образом, что расшифровать его сможет только закрытый ключ получателя. Это означает, что открытые ключи могут быть общедоступны — любой может их видеть и использовать, не рискуя нарушить конфиденциальность переписки.
Множественные открытия криптографии с открытым ключом
На протяжении многих лет изобретение подхода с открытым ключом приписывали нескольким командам криптографов из Стэнфорда и MIT, однако позже выяснилось, что более ранняя версия этого подхода была разработана командой шифровальщиков из Центра правительственной связи Великобритании (GCHQ) — британского аналога Агентства национальной безопасности США. Их работа оставалась непризнанной на протяжении 27 лет, пока британское правительство не рассекретило её в 1997 году.
Эти параллельные изобретения — пример закономерности, которая неоднократно повторяется на протяжении всей истории инноваций: явления, называемого одновременным (или множественным) открытием, когда независимые друг от друга создатели, работающие совершенно отдельно, приходят к схожим решениям почти в один и тот же момент истории.
Лучший способ представить, как работает криптография с открытым ключом — не углубляясь в сложную математику с односторонними функциями и разложением больших чисел на простые множители, — использовать метафору из превосходной книги Саймона Сингха по истории шифрования «Книга шифров» (The Code Book). Представьте, что вы хотите отправить посылку своей подруге Эмили и гарантировать, что открыть её сможет только она. В такой системе у Эмили есть особый замок, устроенный на основе «закрытого ключа», доступ к которому есть только у неё. Она распространяет копии этого замка по почтовым отделениям по всему миру. Когда вы хотите отправить свою секретную коробку подруге, вы просто идёте на почту, запрашиваете замок «Эмили» и закрываете им коробку. Как только замок защёлкнулся, никто, перехвативший посылку, не сможет её открыть — даже вы, отправитель, не сможете получить доступ к содержимому. Но когда посылка окажется у порога дома Эмили, она сможет мгновенно открыть её своим закрытым ключом.
Как работает протокол Pretty Good Privacy. Подробнее о PGP на сайте Циммерманна.
К тому времени, когда Фил Циммерманн в начале 90-х начал экспериментировать с программами для шифрования, охранные фирмы уже разработали ряд стандартов на основе открытого ключа, включая запатентованную систему под названием RSA, созданную учёными из MIT, которые в своё время помогли изобрести сам подход с открытым ключом ещё в 70-е годы.
Если вы были крупной корпорацией или государственным ведомством, способным позволить себе лицензировать эти инструменты защиты приватности, надёжное шифрование было вам вполне доступно. Но рядовому пользователю, который просто хотел отправить электронное письмо, не переживая о том, что кто-то может за ним подглядывать, в основном не везло.
Патент RSA
Получившая название по инициалам трёх своих изобретателей, технология шифрования RSA привела к основанию частной компании RSA Data Security, которую впоследствии в 2006 году приобрела компания EMC за 2,1 миллиарда долларов. Ещё одна юридическая проблема, с которой Фил Циммерманн столкнулся в 90-е годы, была связана с давним обвинением со стороны RSA Data Security в том, что Циммерманн якобы незаконно нарушил их патент на RSA, включив эту технологию в программу PGP, которую он бесплатно распространял по всему миру. Спор был в конечном итоге урегулирован в конце 90-х годов.
На протяжении какого-то времени работа Циммерманна над тем, что впоследствии станет PGP, была скорее хобби, чем основным занятием. Но затем, в январе 1991 года, тогдашний сенатор Джо Байден выступил соавтором законопроекта под названием «Всеобъемлющий закон о борьбе с терроризмом» (Comprehensive Counter-Terrorism Act), содержавшего пункт, который вызвал тревогу у Циммерманна — как и у других сторонников защиты приватности по всей стране. Пункт гласил: «По мнению Конгресса, поставщики услуг электронной связи и производители оборудования для электронной связи должны обеспечивать, чтобы системы связи позволяли правительству получать доступ к незашифрованному содержимому голосовых, текстовых и иных сообщений при наличии соответствующего судебного разрешения». Предложенный законопроект ясно давал понять, что Конгресс готовится обязать все схемы шифрования включать «чёрный ход», через который государственные ведомства могли бы получать доступ к данным при наличии судебного разрешения на слежку.
Цитата
"Предложенный законопроект ясно давал понять, что Конгресс готовится обязать все схемы шифрования включать «чёрный ход», через который государственные ведомства могли бы получать доступ к данным при наличии судебного разрешения на слежку."
Законодательство о борьбе с терроризмом и права человека
Законодательство о борьбе с терроризмом находится в международной повестке дня начиная с 1930-х годов, однако лишь в конце XX века стремление использовать более широкий арсенал национальных инструментов для нейтрализации и подавления терроризма набрало обороты. Подобное законодательство обычно включает поправки, позволяющие государству обходить собственные же законы, что вызывает опасения по поводу злоупотребления государственной властью под предлогом подозрений в терроризме. Меры, направленные на усиление безопасности — такие как законопроект 1991 года, обязывавший производителей оборудования связи встраивать в свою продукцию «чёрные ходы» для правительства, — нередко расценивались как злоупотребление властью или даже нарушение прав человека.
«В первой половине 1991 года я пропустил пять ипотечных платежей, разрабатывая эту программу».
Циммерманн понимал, что теперь он работает наперегонки со временем. «Путь к выпуску PGP был непростым, — вспоминал он позже. — В первой половине 1991 года я пропустил пять ипотечных платежей, разрабатывая эту программу». Но к июню код был готов и работал, включая несколько хитроумных доработок, сделанных для того, чтобы программу можно было использовать на обычных домашних компьютерах. Учитывая его долгую историю участия в антиядерном движении, Peacenet стала подходящей платформой для дебюта его программы. Циммерманн предпринял скромную, но, как оказалось, безуспешную попытку ограничить распространение шифровальной программы территорией США — решение, которое впоследствии сыграет решающую роль в его судебных тяжбах. Версия, загруженная на USENET его другом, содержала пометку «только для США».
Позже Циммерманн признался, что плохо понимал, как USENET обрабатывает географические ограничения. «В 1991 году, — объяснял он впоследствии, — я ещё недостаточно разбирался в группах новостей USENET, чтобы понимать: пометка "только для США" была лишь рекомендательной и практически не влияла на то, как USENET распространяет сообщения по группам новостей. Я думал, что она действительно управляет тем, как USENET маршрутизирует публикацию».
Это были всего лишь два, казалось бы, незначительных сообщения, брошенных в необъятное море цифровой информации — одно в Peacenet, другое в USENET. Но этот жест, тем не менее, оказался решающим. Отныне PGP принадлежала всему миру.
Примерно в течение первого года после выпуска расчёт Циммерманна, казалось, оправдался. PGP начала тихо распространяться по всему миру в тогда ещё маргинальном сообществе киберактивистов. В конце 1991 года кто-то из Латвии прислал Циммерманну письмо — типичное для многих полученных им в тот период: «Фил, хочу, чтобы ты знал: пусть этого никогда не случится, но если в России установится диктатура, твоя PGP уже широко распространена от Балтики до Дальнего Востока и, если понадобится, поможет демократически настроенным людям. Спасибо». Антитеррористический законопроект, который заставил Циммерманна так спешно выпустить программу, в итоге так и не стал законом — отчасти из-за протестов правозащитных групп, утверждавших, что предполагаемая слежка носила бы поистине оруэлловские масштабы.
Однако публичному выпуску PGP в конечном счёте угрожала долгая история использования шифрования в военном деле. С юридической точки зрения надёжное шифрование приравнивалось к боеприпасам — учитывая ту значимую роль, которую оно сыграло в таких конфликтах, как Вторая мировая война. А в США действовали законы, запрещавшие торговцам оружием экспортировать вооружения в другие страны без специальной лицензии Государственного департамента. Традиционно эти ограничения были направлены против производителей пулемётов или истребителей, продававших свою физическую продукцию, скажем, Саудовской Аравии или Бразилии. Но если юридическое определение боеприпасов распространялось и на программы шифрования, то формально можно было утверждать, что оно должно применяться и к программисту, загружающему данные в интернет для использования кем угодно в мире.
Успешное обвинение могло бы отправить Циммерманна в тюрьму на срок до пяти лет, сопровождаемое штрафами в размере до миллиона долларов.
В феврале 1993 года Циммерманну позвонили два федеральных агента. «Они сказали, что хотят поговорить о PGP, — вспоминает он теперь. — Я просто предположил, что им нужен какой-то совет — может, они где-то с ней столкнулись и просто хотели задать пару вопросов. Но потом они сказали, что хотят приехать ко мне в Боулдер, хотя сами находились в Сан-Хосе, в Калифорнии. И тут я подумал: погодите-ка — это не похоже на то, что им просто нужен совет».
Циммерманн нанял адвоката по уголовным делам по имени Фил Дюбуа, который договорился о том, чтобы агенты провели допрос у него в офисе. Уже через несколько месяцев в Калифорнии был созван большой жюри присяжных, собиравший доказательства того, нарушил ли Циммерманн закон об экспорте вооружений. Успешное обвинение могло бы отправить Циммерманна в тюрьму на срок до пяти лет, сопровождаемое штрафами в размере до миллиона долларов. На вопрос, было ли для него это федеральное расследование стрессовым, Циммерманн невесело усмехается. «О да, — говорит он. — У меня была семья, маленькие дети — мне нужно было их защищать. Кто стал бы платить по ипотеке, окажись я в тюрьме? Это был довольно тяжёлый период».
Много лет спустя, после того как истёк срок давности по предполагаемому преступлению, Циммерманн признался: «Мои адвокаты не позволяли мне говорить людям, что это правозащитный проект, потому что это было бы равносильно признанию в том, что я хотел его экспортировать — ведь большинство проблем с правами человека наблюдалось за рубежом». Но советы адвокатов — как и нависшее давление федерального расследования — не остановили Циммерманна от распространения идей PGP. Его задержали таможенники в аэропорту Даллеса после возвращения из поездки в Венгрию и Румынию. «Мне не нужно объяснять восточным европейцам, почему важно не давать правительству чрезмерно усиливаться», — заявил он тогда журналу Wired. Багаж Циммерманна дважды досматривали, и его предупредили, что подобное обращение будет ждать его при каждом возвращении в США.
Столкновение Циммерманна с федеральными властями стало одной из знаковых схваток «криптовойн» начала 1990-х годов, привлёкшей внимание к важности надёжного шифрования и к опасности предоставления правительствам «чёрного хода» к огромным приватным каналам связи. Отчасти эти сражения были спровоцированы смелыми актами цифрового сопротивления, которые предприняли активисты в сфере программного обеспечения, такие как Фил Циммерманн.
Но не в меньшей степени их подстегнула серия всё более амбициозных планов слежки, реализуемых правительством США. После принятия в 1994 году закона, обязавшего телефонные компании устанавливать автоматизированную инфраструктуру для прослушивания в своих цифровых сетях, ФБР объявило о планах нарастить свои возможности прослушивания настолько, чтобы иметь возможность отслеживать до 1 процента всех телефонных звонков — колоссальный скачок по сравнению с тем, что ранее удавалось контролировать вручную, с помощью так называемых «крокодильчиков» на телефонных линиях.
Борьба за приватность
«Криптовойны» представляли собой серию столкновений между правительством США и группой недавно политизировавшихся технологических экспертов, происходивших в первой половине 1990-х годов и спровоцированных всё более широким использованием подключённых к сети компьютеров в тот период. Хотя противостояние Фила Циммерманна с ФБР из-за шифрования PGP было, пожалуй, самой заметной схваткой в криптовойнах, с ним могла соперничать неудавшаяся попытка правительства принудить производителей встраивать в свои телекоммуникационные устройства так называемый «чип Clipper».
Разработанный АНБ, этот чип содержал криптографически защищённый «чёрный ход», который позволял бы государственным ведомствам перехватывать сообщения — по аналогии с прослушкой, характерной для государственной слежки в эпоху аналоговых телефонов. Активно продвигаемый администрацией Клинтона, чип Clipper в конечном счёте был отвергнут благодаря усилиям таких надзорных организаций, как Electronic Frontier Foundation, а также союзу республиканцев-либертарианцев и демократов, отстаивающих гражданские свободы.
Все эти события постепенно склонили общественное мнение на сторону защитников криптографии. MIT встал на защиту Циммерманна, опубликовав 600-страничную книгу, включавшую код PGP, — а это означало, что если Фил Циммерманн был незаконным торговцем оружием, то таковым являлся и один из самых престижных университетов Америки.
Недавно созданный Electronic Frontier Foundation взял на себя дело ещё одного преследуемого криптографа, что привело к знаковому решению суда в 1995 году, признавшему программный код формой речи и, следовательно, защищённой Первой поправкой к Конституции. В 1996 году федеральные власти объявили, что больше не будут добиваться уголовного обвинения за международное распространение PGP. После странной, нежеланной интерлюдии в роли неуловимого торговца оружием Фил Циммерманн вернулся к тому, кем он был всегда, — программистом и правозащитником, отстаивающим гражданские свободы.
Фонд, защищающий наши гражданские права в интернете
Фонду Electronic Frontier Foundation (EFF), которому сегодня уже более 40 лет, определяет свою миссию как поддержку «приватности пользователей, свободы слова и инноваций посредством судебных процессов, оказывающих значимое влияние, анализа политики, низовой активности и разработки технологий». Корни организации уходят к неудачному рейду федеральных властей в 1990 году против издателя игровых книг Steven Jackson Games, которого ошибочно подозревали в распространении информационных материалов, потенциально полезных террористам.
Возмущение из-за этой необоснованной операции по обыску и изъятию имущества побудило трёх участников онлайн-сообщества WELL — основателя Lotus Software Митча Капора, автора текстов группы Grateful Dead Джона Перри Барлоу и сотрудника Sun Microsystems Джона Гилмора — создать новую организацию, посвящённую защите гражданских свобод на новом рубеже — в «киберпространстве».
Цитата
"[Это привело] к знаковому решению суда 1995 года, признавшему, что программный код является формой речи и потому защищён Первой поправкой к Конституции."
Героическая стойкость Циммерманна — и правовые аргументы, выдвинутые EFF, — вдохновили целое новое поколение мыслителей и разработчиков программного обеспечения, которые с самого начала осознавали, что использование программного обеспечения неизбежно влечёт за собой политические последствия. «Криптовойны произвели на меня огромное впечатление, — говорит писатель-фантаст и давний член правления EFF Кори Доктороу. — Когда Циммерманн выпустил свой код, я был ещё совсем «зелёным», но это событие определённо сыграло роль в моей радикализации, а юридическая победа EFF под девизом "код — это форма речи" остаётся для меня одной из путеводных звёзд».
Позднее PGP была кодифицирована в новый стандарт под названием OpenPGP, курируемый рабочей группой — как и многие другие общие протоколы, составляющие основу всех наших современных онлайн-коммуникаций. Она по-прежнему остаётся самым популярным методом шифрования электронной почты. Благодаря широкому распространению других форм шифрования в интернете расцвела безопасная коммерция — и, вопреки опасениям ФБР по поводу зловещих сетей, использующих инструменты Циммерманна для ухода от правоохранительных органов, уровень глобального терроризма снизился.
Филип Циммерманн. Фото предоставлено Филипом Циммерманном
Когда журналисты начали разбирать массив данных, обнародованных Эдвардом Сноуденом в 2012 году и документально подтверждающих колоссальные масштабы слежки АНБ за частными коммуникациями, они обнаружили одно красноречивое ограничение в утёкших документах: бесчисленное множество перехваченных сообщений так и остались нерасшифрованными, снабжёнными лишь пометкой: «Расшифровка этого сообщения, зашифрованного PGP, недоступна». Спустя более двух десятилетий после того, как Фил Циммерманн загрузил своё первое сообщение в Peacenet, самое могущественное разведывательное агентство в мире всё ещё не могло взломать его код.
PGP по-прежнему остаётся самым популярным методом шифрования электронной почты.
Оба варианта можно считать корректными, но "Филип" - так обычно передают современные англоязычные имена Philip/Phillip при транскрипции с английского. Хотя часто этим не запариваются, и по старинке пишут Филипп.
Ну я понял, на приватность похуй. Интересно, как имя пишется.
Это сообщение отредактировал hime - 6 июл 2026 в 12:49
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
7 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com