Картофельная история

© ЧеширКо

Ефимовы всегда копали картошку вдвоем. Иван Федорович копал, его супруга ¬– Настасья Викторовна, собирала корнеплоды в ведерко. Иногда она покрикивала на мужа, когда тот неловким движением разрезал лопатой картофелину, он же иногда бухтел на нее, когда та не замечала ее в земляном коме. Но в целом, «добыча полезных ископаемых» проходила без драк и крупных ссор.

Так было и в тот злополучный день. Ефимовы, встав пораньше, как это принято у стариков, позавтракали и отправились на огород, вооружившись лопатой и ведром. Утренняя прохлада бодрила, работа спорилась. Выкопав два рядка, Иван Федорович воткнул свой инструмент в землю и оперся на держак.

– Ну что, передохнем, Настюш?

– Давай еще рядок, пока солнце еще не печет.

– Сегодня же дождь обещали.

– Тем более. Давай-давай, копай, Вань, не ленись.

Иван Федорович вздохнул и потянул лопату из земли. Нахмурившись, он топнул ногой в том месте, где только что торчал штык.

– Какая-то тут земля странная…

– Какая она тебе странная, Вань?

– Да как будто звук какой-то другой. Сама послушай.

Он потоптался на месте, затем сделал несколько шагов в сторону и снова постучал по земле ногой, обутой в галоши.

– Вань, не хочешь копать – так и скажи. Давай мне лопату, а ты собирай.

– Да погоди ты…

Ефимов подошел к странному месту и воткнул в землю штык лопаты. Супруга Ивана молча наблюдала, как ее муж углубляется под землю, наивно полагая, что тот просто хочет скрыться от нее и избежать дальнейшего выкапывания картошки. Но через несколько минут изумленный крик мужа заставил ее отказаться от своих мыслей.

– Нашел! – вскрикнул он и уставился на жену с глуповатой улыбкой на лице.

– Что нашел? – подскочила к нему жена.

– Клад!

– Вань, не дури!

– Да вон, сама посмотри.

Настасья заглянула в ямку и действительно увидела на ее дне кусок старой доски, по которой стучал лопатой Иван. Звук явно говорил о том, что под доской какая-то пустота. Уже через мгновение Настасья, сбегав за второй лопатой, вовсю помогала мужу откапывать сокровища, которые несомненно должны были скрываться под этой деревяшкой.

Ящик оказался длинным, но не широким. Сунув штык лопаты в щель между двумя досками, Иван нажал на держак и с помощью такого своеобразного рычага вырвал доску. Откинув ее в сторону, он опустился на колени и заглянул внутрь. Так он и просидел несколько минут, никак не реагируя на вопросы жены, бегающей вокруг ямки. Затем он медленно поднялся на ноги, почесал затылок и посмотрел на жену каким-то пустым взглядом.

– Ну что там, Вань?

– Да как тебе сказать… Человек там.

– Какой еще человек?

– Да это ж гроб, Настюх. А внутри человек.

– Человек?

– Ну… Почти. Скелет там.

– Скелет?

– Да что ты, елки-палки! Заклинило тебя что ли? Говорю же – гроб это, а внутри скелет.

– Мамочки… – охнула Настасья, – а откуда он здесь взялся?

– Пришел и лег, откуда же ему еще взяться. Да погоди ты в обморок падать, – Иван перешел на шепот, – у него руки на груди сложены, а на пальце, вот на этом, здоровенное кольцо с огромным камнем каким-то. Золотое, кажется.

Настасья уставилась на мужа непонимающим взглядом.

– Настюш, я говорю – перстень у него на пальце здоровенный, понимаешь?

– Не понимаю, Вань.

Иван вздохнул и отвел жену в сторону, как будто покойник мог его услышать.

– Слушай, я не знаю, откуда он тут взялся. Может, какой-нибудь предок предыдущих хозяев дома, он-то у нас старенький. Да и сам покойничек не новенький – давно тут лежит. Вот что нам с ним делать? В полицию звонить? Затаскают же. А колечко хорошее. Представляешь, сколько оно стоить будет? Продадим, сразу крышу перекроем, забор металлический поставим, еще и тебе на этот останется… как его там?

– Утюг?

– Да хоть бы и утюг.

– А с ним что делать будем? – кивнула Настасья на разрытую могилу.

– Обратно прикопаем и дело с концом. Вечерком выпьем за его здоровье, а он пусть лежит как лежал. Что такого? Колечко ему без надобности, а нам пригодится.

– Вань…

– Утюг, Настюш. С отпаривателем.

Настасья заглянула в честные глаза мужа. Кажется, он не обманывал – действительно купит с отпаривателем.

Не прошло и получаса, как могила была зарыта, а чета Ефимовых расположилась на кухне, рассматривая кольцо и обсуждая, как они будут его реализовывать. Настасья крутила кольцо в пальцах. Камень – тёмно-зелёный, с прожилками, как у старого изумруда. Золото потемнело, но царапин почти нет. На внутренней стороне – какие-то буквы, стёртые почти до гладкости. Ефимовы выпили за щедрого покойника, спрятали кольцо на верхнюю полку шкафа, а затем почти до полуночи, лежа в кровати, обсуждали будущие покупки.

А затем уснули.

Иван Федорович в ту же ночь встретил покойника в своем сне. Тот сидел на краю кровати, закинув одну бедренную кость на другую и, помахивая в воздухе башмаком, то и дело сползавшим с обнаженных костей ступни, недовольно покачивал черепом.

– Колечко верните, пожалуйста, – сказал он скрипучим голосом, с трудом раздвигая челюсти.

– Какое… кхм… какое колечко? – запинаясь, прошептал Иван.

– Мое кольцо. Вы его с моего пальца стянули сегодня утром. Нехорошо.

Ефимов открыл глаза, судорожно вдохнув воздуха. В комнате не было никакого покойника, рядом мирно посапывала жена, отвернувшись к стенке. Сходив на кухню и выпив воды, Иван немного успокоился и лег в кровать. Иван долго не мог уснуть. Ворочался, смотрел в потолок, прислушивался к скрипам. Ему казалось, что за стеной кто-то ходит. «Приснится же такое… с перепою, что ли?» — натянув одеяло до подбородка, он провалился в сон.

Следующий день прошел в обычных деревенских заботах. Ефимовы огородили могилу еле заметной ниткой, выкопали еще несколько рядков картошки, перед сном снова обсудили – куда потратят деньги, вырученные с продажи сокровища, и легли спать. На этот раз покойник решил пообщаться с Настасьей. Ей снилось, как она гладит свой халат новым утюгом с отпаривателем, как вдруг на ее руку легла кисть скелета.

– Я с вашим супругом говорил, но он не хочет меня слушать. Не могли бы вы вернуть мое кольцо? Оно мне дорого как память.

Настасья подняла утюг, нажала на кнопку «пар» и направила его прямо в пустую глазницу покойника. Тот поковырялся в глазнице костью указательного пальца и как будто даже вздохнул.

– Это же чужая вещь, не ваша. Получается, что вы ее украли у меня. Это неправильно. Верните, пожалуйста.

– Да сгинь ты, нечистая! – закричала Настасья и бросила в покойника утюг.

Тот проломил грудную клетку скелета и застрял между его ребер. Покойник хотел еще что-то сказать, но Настасья проснулась, вскочила с кровати и ринулась к выключателю. В комнате, конечно же, никого не оказалось. Растолкав мужа, она рассказала ему о своем сне.

– Вот как? – свесив ноги с кровати, вздохнул Иван, – мне он тоже снился. Верни, говорит, кольцо.

– Может, вернем, Вань? – захныкала Настасья.

– А крыша, а забор?

– Да и черт с ними! – выпалила она, но тут же осеклась, вспомнив утюг. Глаза её предательски блеснули, – но это же просто сон, да, Вань?

– Сон, сон, – укладываясь в кровать, махнул рукой Ефимов, – это мы с тобой, Настюх, слишком впечатлительные просто. Он же не вылезает из могилы, а просто снится. Ну что такого?

На третью ночь покойник сменил тактику. Во сне Иван сидел на берегу речки и ловил рыбу. Поплавок дернулся и исчез под водой. Иван подсек и принялся тащить рыбу. Подтянув ее к берегу, он схватил сачок и сунул его в воду, вместо законной добычи вытащив на берег череп покойника.

– Я, между прочим, очень настойчивый, – проскрежетал череп, – и не успокоюсь, пока не получу обратно свое кольцо. Я вас предупреждаю – ваше поведение может привести к печальным последствиям.

– И что ты мне сделаешь? – вдруг осмелел Ефимов, – ладно бы ты к нам по-настоящему приходил, так ты же только сниться и можешь.

– Зато я могу делать это каждую ночь.

– Ой, да делай. Напугал прям…

Иван достал череп из сачка и, размахнувшись, бросил его обратно в воду.

Покойник сдержал обещание и стал являться во сне к Ефимовым каждую ночь. Но те, привыкнув к его появлениям, лишь насмехались над ним. Сам же покойник и просил, и угрожал, и давил на жалость, а потом исчез. Просто перестал появляться во снах. Ефимовы несказанно обрадовались этому исчезновению и снова стали продумывать план сбыта драгоценности.

План был прост до безобразия – Иван должен был поехать в город и сдать кольцо в ломбард. Там же он должен был заказать металл для забора и шифер для крыши. За утюгом должна была съездить сама Настасья – она не слишком доверяла своему мужу в выборе такой важной вещи.

В назначенный день Иван вышел со двора и направился к автобусной остановке. Но не успел он пройти и ста метров, как его кто-то окликнул.

– Федорович, погоди!

Иван остановился. К нему трусцой спешил Кирилл Горбов – местный участковый. Он был одет в гражданскую одежду, но в руках держал папку, с которой не расставался ни днем, ни ночью.

– Федорович, а ты в город? – догнав Ефимова, спросил Горбов.

– Ну в город, а что?

Участковый замялся, переступил с ноги на ногу и зачем-то посмотрел на наручные часы.

– Да тут дело такое…

– Ну что, Кирилл? Видишь же – спешу.

– А чего ты в город собрался, Федорович?

– А тебе оно надо? Еду, значит надо.

– А в кармане у тебя что?

Ефимов усмехнулся и покачал головой.

– Ты чего, Кирилл? Не выспался что ли? Обыск хочешь мне устроить?

– Не обыск, а осмотр, – по привычке поправил Горбов, – ты давай… это… не глупи. Спрашиваю же – что в кармане?

– Деньги на билет, ключи.

– А в другом?

– Да что ты привязался? Отстань.

Ефимов развернулся и собрался было идти, но Горбов схватил его за руку и, приблизив лицо к уху Ивана, процедил сквозь зубы:

– Федорович, я с тобой шутки шутить не буду. Это статья, понимаешь?

– Какая еще статья?

– Номер не помню, – смутился Горбов, – надо будет в кодексе посмотреть. Но там все есть, будь уверен. И про разграбление, и про культурную ценность, и про всякое укрывательство тоже есть. Давай, доставай кольцо. Я все знаю.

Ефимов замер на несколько секунд, а затем вздохнул и вытащил из кармана кольцо, завернутое в носовой платок. Увидев его, Горбов облегченно выдохнул.

– Пойдем.

– Куда?

– Покажешь, где труп лежит.

Через час у вновь разрытой могилы стояли двое – Ефимов и Горбов. Отодвинув оторванную доску, участковый заглянул в гроб, а затем поднялся на ноги и посмотрел на Ивана.

– Не стыдно тебе, Федорович? Нельзя же так.

Ефимов стоял, насупившись, и ковырял носком галоши землю.

– И что теперь будет? – спросил он.

– Что-что… Расстрелять бы тебя на площади, да жалко. Ладно, давай уже – отдавай кольцо и закапывай.

Иван вскинул брови.

– И все?

– И все.

– А экспертизу какую-нибудь будешь проводить?

– Не буду я ничего проводить, – раздраженно бросил Горбов, – отдай кольцо и все на этом. Забыли. Пусть себе дальше лежит.

Иван протянул участковому кольцо. Тот покосился на него, перевел взгляд на Ефимова.

– Федорович, ну не глупи. Ему отдай, не мне.

– Ему?

Горбов вздохнул, взял кольцо, и опустившись на колени, сунул кольцо в щель гроба, а затем накрыл ее доской. Когда дело было закончено, Иван воткнул лопату в землю и посмотрел на Горбова.

– А кто сдал нас? Соседка, да? Вот всегда ее недолюбливал, заразу старую. Небось, подглядывала за нами из своего сарайчика.

– Да если бы соседка, – вздохнул Горбов, – он и сдал.

– Кто?

– Он, – махнул головой участковый на могилу, – неделю уже выспаться не могу – снится покойник какой-то. Иди, говорит, к Ефимовым, они у меня кольцо украли и не возвращают. Я думал, с ума схожу. Собрался уже в город к врачу ехать. А он раз и перестал сниться. Ну, думаю, отпустило. Так тут жена с утра пораньше встала и будит меня. Я ей говорю: «Чего?», а она мне: «А кто такая Анька Морозова?». Мне, говорит, сон приснился…

– А кто такая Анька Морозова?

– А, да там… – осекся Горбов, сообразив, что сболтнул лишнего, – знакомая из районной управы. Да это не важно. В общем, этот жмурик мне снова приснился на следующую ночь. Сказал, чтобы кольцо вернули, могилку закопали и не трогали его больше, а то он нам всем устроит веселую жизнь. Ну что, пойдем?

– Слушай, а у тебя утюга с отпаривателем нет случайно?

– Не, нету.

– А у Аньки Морозовой? – хитро прищурился Ефимов.

Горбов скрежетнул зубами и зло посмотрел на Ивана.

– Поспрашиваю. Может, есть у кого ненужный… Ну и черт же ты, Федорович. Хуже покойника…

___
Евгений ЧеширКо