Про финский эпос, коллеги. Очень много букв.

Элиас Лённрот, собиратель "Калевала"

В 1820-е на волне, как обычно, романтизма, финские интеллектуалы решили, что неплохо бы обзавестись собственным национальным эпосом: не может же его не быть? У всех есть, и у нас где-то был.

В конце 1820-х Элиас Лённорт, практикующий врач и финн по национальности (со шведской фамилией), совмещая объезды деревень (для осмотров и вакцинации) с расспросами «а кто у вас знает старинные песни?», выяснил: у его родных суоми (то есть финнов, в древнерусском — «сумь») сохранились только бытовые песни и сказки, и — самое страшное — всё это насквозь пропитано христианской культурой. Такая национальная мифология финским учёным была не нужна. И возникла удивительная идея: поискать мифологию суоми у других этносов.

В 1832 году во время третьей экспедиции по Финляндии Лённорт пересёк границу Великого княжества, попал в российскую Карелию и с восторгом убедился, что карелы поют древние руны (сказания) на архаичном и почти понятном для финнов языке.

Лённорт первым из финских фольклористов отправился к беломорским карелам — в Кемский уезд Архангельской губернии (та самая «Кемска волость» из комедии Гайдая). И вот там он открыл несколько талантливых сказителей и десятки сказаний в тысячи строк. Начало «Калевале» было положено: Лённорт выпустил компиляцию рун из Кемского уезда в 1835 году именно под таким наименованием.

Соратник Лённорта, Даниэль Европеус (обожаю эти «цивилизаторские» фамилии, которые шведы выдавали финнам) поехал записывать руны у олонецких карел и его осенило, что можно поискать фольклор и у других финно-угорских народов.

И отправился он к инграм (ижорам; по ним названа Ингерманландия), жившим у самого синего моря к западу от Санкт-Петербурга. Там он записывает мощный цикл самобытных рун. Наконец, Лённорт и его последователи послушали, что за руны поют ваты (древнерусская «водь»). На основе новых записей Лённорт дополняет «Калевалу» и издаёт заново в 1849 году, причём её объём текста вырос почти вдвое.

* * *

А теперь обсудим методы Лённрота. Как вы уже поняли, он и его единомышленники собрали песенный фольклор не у суоми (финнов), а у различных малочисленных финно-угорских народов: в середине XIX века численность беломорских карел оценивается в 20000 человек, олонецких — 60000, ингров — 18000, ватов — лишь 5000.

При этом беломорские карелы почти не контактировали с олонецкими, а ингры и ваты вряд ли знали об их существовании.

С точки зрения лингвистики, ижорский язык — наиболее близок финскому и часто считается его диалектом, карельский относится к финскому примерно как русский к белорусскому, а вот водский язык принадлежит к другой ветви балтийских финских языков — он ближе к эстонскому и не взаимопонятен с финским, примерно как русский с польским.

Три языка — это ещё и три фольклорных традиции, различающиеся и сюжетами, и темами, и исполнением.

• Карелы — мужская певческая традиция. Руны пели мужчины, сидя парой друг против друга и держась за руки. Их песни про ремесло, войну, мужское колдовство, плавание по рекам и озёрам. История о борьбе за волшебную мельницу Сампо — отсюда.

• Ингры — женская лирическая традиция, поют девушки / женщины. Это руны о семейных драмах, тяжёлой доле и плачи по умершим. Трагическая история инцеста Куллерво с собственной сестрой — отсюда.

• Ваты — обрядовая традиция балтийских рыбаков. Это самые архаичные песни, восходящие к шаманизму и менее всего похожие на руны карел и ингров (ведь ваты — ближайшие родственники эстонцев, а не финнов). Всё, что сказано о море и жизни на морском берегу в сюжетах «Калевалы» — отсюда.

Таким образом, комплекс собранного для «Калевалы» фольклора был записан на трёх различающихся языках, а тексты относятся к трём разным культурным традициям, но это не помешало Лённроту перевести всё записанное на понятный финский язык и объявить великим финским эпосом.

* * *

Ни в одной из трёх культурных традиций не было логично связанного эпоса, подобного телесериалу со сквозным сюжетом.

Лённрот же превращает каждую руну в эпизод сериала, причём в его сериале параллельно развивается несколько основных сюжетов со сменой главных действующих лиц, а у персонажей есть арки, то есть их характер меняется со временем. Ничего подобного никогда не было в настоящих финно-угорских сказаниях.

Кстати, многие из сделанных фольклорных записей содержали христианские православные мотивы — Лённрот безжалостно их вычистил.

Если у Лённрота одна руна записана от нескольких сказителей, он не выбирает лучший вариант: он может взять пару понравившихся строк из одного, а остальные из другого и третьего.

Персонажей разных рун Ильмаринена, Вяйнямёйнена и Лемминкяйнена он делает товарищами, хотя в рунах они не пересекаются (подобно этому Васнецов объединил трёх героев разных былин в картине «Богатыри»). В случае с Лемминкяйненом — Лённрот собрал его образ из трёх персонажей трёх разных рун, отчего его характер меняется по ходу повествования.

Для связи отдельных рун-эпизодов Лённрот с нуля сочиняет объединяющие сцены. Внутрь эпизода можно в качестве лирического отступления вставить какую-либо лирическую женскую песню из другой фольклорной традиции. Главные истории из разных культур — «мельницу Сампо» от карел и «трагедию Куллерво» от ижор — Лённрот делает двумя основными параллельными сюжетами «Калевалы», хотя они не имеют ничего общего.

А что Лённрот сочиняет «из головы»?

• Название страны Калевалы, которое он делает названием эпоса. Это слово несколько раз встречается в рунах в значении «хутор Калева».

• Географически противопоставляет южную страну Калевалу злой северной стране Похьёле, выстраивая на этом центральный конфликт. В рунах Похьёла — просто другая страна, куда герои могут съездить по делам.

• Создательницу мира богиню воздуха Ильматар он тоже придумывает самостоятельно, взяв корень от имени кузнеца Ильмаринена и прибавив женский суффикс «-тар». В рунах мир рождается из яиц, которые утка отложила в гнездо на коленях великана Вяйнямёйнена. У Лённрота олицетворяющая женское начало Ильматар создаёт воду-океан, погружается в него и ждёт птицу. Она же рожает Вяйнямёйнена.

• И даже главный символ эпоса, волшебная мельница Сампо — тоже фантазия Лённрота.

В рунах Сампо — типичный артефакт для производства бесконечного ресурса, как скатерть-самобранка и «горшочек-вари». Сказители описывали его то как обруч, то как амулет, то как корабль. Лённрот заставляет кузнеца Ильмаринена ковать мельницу — не самый логичный процесс, не так ли?

Мельницу Лённрот заимствовал из издания Младшей Эдды: у Снорри Стурлусона была волшебная мельница Гротти. Как и богиня Ильматар, мельница Сампо появляется только во втором, расширенном издании «Калевалы» 1849 года. Лённрот, вероятно, не задумался, что мельницы у финно-угров появились не ранее XIII века, то есть такая версия сюжета никак не могла быть «древнейшей финской».

* * *

Большинство оригинальных записей рун, делавшихся финскими фольклористами в среде финно-угорских народов России, дошли до наших дней и выпущены многотомными, в десятки томов, академическими изданиями как в Финляндии, так и в нашей стране.

По подсчётам современных исследователей, соотношение авторства во втором, основном издании «Калевалы» следующее.

• 30% строк — оригинальные строки из записанных текстов с минимальной редакцией.

• 50% строк — радикальная редакция строк: изменены слова, исправлен ритм, смешаны строки разных рун и песен из разных фольклорных традиций.

• 20% строк — полностью сочинены «составителем» Лённротом.

Историки и филологи давно считают труд Лённрота авторским произведением, а не народным эпосом. При этом могучую работу Лённрота и его товарищей по сбору в России финно-угорского фольклора никто не принижает. Но, к сожалению, в массовой культуре «Калевала» и сегодня часто воспринимается как настоящее народное произведение, отражающее древнюю мифологию.

Популярные издания «Калевалы» на русском выходят с подзаголовком «карело-финский народный эпос», в котором два слова лишние («финский» и «народный»), и не хватает имени автора на обложке. Так что в пользу финнов Лённрот относительно удачно экспроприировал эпос российских карел, ингров и водов.

Автор: Николай Пегасов.