Что с нами не так, чувак?

— Что с нами не так, чувак?

Если спросить Гугл: ответ получу мгновенно, и причиной окажется что угодно, хуже, если спросить себя. Джеймс Карвилл более тридцати лет назад выдал формулу, работает исправно до сих пор: «Всё дело в экономике, придурок». Баблом и сейчас объясняется всё: почему злимся, жёны не рожают, расстаёмся, разводимся, откладываем стоматолога, покупаем вонючую колбасу и пельмени с подозрительной начинкой. А что делать. Когда денег мало, то и философствовать у кассы нечем.

Сам когда-то считал рубли до зарплаты и хорошо помню эту нехитрую арифметику: квартира, бензин, жратва, ребёнку на карман, да ещё и машина всегда напомнит, что она, сука, тоже член семьи, а ты сидишь на кухне и переставляешь цифры, хотя знаешь: сколько ни двигай, больше не станет. Читать про макроэкономические показатели в такие минуты особенно смешно. В стране, допустим, что-то выросло на два процента, а у тебя накрылся холодильник. Холодильник, всяко убедительнее.

Но экономикой всего не объяснишь. Я знаю людей, которым сколько ни дай — всё мало, и тех, кому зарплаты не хватает до конца месяца, но они способны отдать последнее. Знаю мужика, который часами рассказывает, как его обокрали государство, банк, налоговая и «вся эта ёбаная система», а потом задерживает зарплату сотруднику и в тот же вечер спокойно заказывает дорогущее шампанское. Знаю начальника, который жалуется, что нормальных кадров больше нет, а сам предлагает такие деньги, что нормальный специалист проходит мимо. Деньги не делают нас лучше или хуже, в семьях это заметнее. Дети не звонят родителям вовсе не от занятости, родители, купившие им квартиры, так и не научились разговаривать с ними без назидания, упрёка или ненужного совета. Причём объяснение есть у каждого: некогда, устал, столько для него сделал, сама могла бы позвонить, пусть сначала извинится. С возрастом вообще становишься удивительно убедителен, особенно перед самим собой.

Мы и неприятностям научились давать удобные названия. Друг не сводит концы с концами — у него снизилась покупательная способность. Его не выгнали с работы — произошла оптимизация бизнеса. После тридцати лет работы он обнаружил, что нахуй никому не нужен. Ошибается, всего лишь оказался недостаточно конкурентоспособен. Слова приличные, причины понятные, виноватых нет, наверное, легче переносить происходящее, когда найдено правильное объяснение.

Однажды наблюдал, как покупатель в книжном магазине взял книгу, долго листал, возвращался к каким-то страницам, потом посмотрел цену, поставил обратно и ушёл. Ничего не произошло, Достоевский из-за шкафа с топором не выпрыгнул, но такие мелочи показывают состояние общества лучше, чем графики с макроэкономическими показателями. Нищать начинаешь задолго до того, как становится нечего жрать, — это уже край. Сначала отказываешься от того, без чего, в принципе, можно прожить. Книгу не куплю, почитаю ЯП; никуда не поеду, за городом не хуже; хороший стейк заменю курицей; на встречу с одноклассниками не пойду, чтоб не тратиться; да и девушку надо куда-нибудь пригласить.

Каждый раз решение вполне разумное, вроде всё нормально, только само это «нормально» со временем сужается, как «шагреневая кожа».

Когда мне говорят, что всё дело в политике, поколении, миграции, капитализме, социализме или очередной исторической жопе, я обычно киваю, а сам думаю про деньги и экономику. Карвиллу меня придурком не назвать. Было бы идиотизмом делать вид, будто квартира, зарплата и возможность достойно растить детей ничего не решают. Ещё как решают, но не всё.

Я давно не выбираю между книгой и хорошим ужином. Машина фырчит, холодильник жужжит, могу на выходные рвануть за пару тыщ кэмэ и не обязательно с женой. Деньги перестали быть вопросом, и это, пиздеть не буду, хорошо.

Только деньги не вернули прежней расточительности на людей. Вроде всё сложилось в экономике: деньги есть, здоровье позволяет тратить, а я высчитывать мелочь так и не перестал: редко встречаюсь, не лезу в чужие истории, заранее прикидываю, сколько хлопот принесёт новое знакомство, и всё чаще говорю: ну его нахуй. Экономлю уже не рубли — участие, сочувствие, способность терпеть чужие заёбы. Могу позволить больше прежнего, а позволяю всё меньше. С любовью ещё смешнее, просто не надо.

И ведь всё разумно. Стоит ли ехать через весь город ради двух часов разговора, спасать отношения, которые давно идут по пизде, тратить вечер на человека, которого, возможно, больше никогда не увидишь.

В книжном беру книгу, листаю, ставлю обратно, смотрю на своё отражение в витрине и думаю:

— Что с нами не так, чувак?