Не такая реальность

Логичное (наверное) продолжение вот этой истории: https://www.yaplakal.com/forum3/topic3134562.html?hl

Перед тем как выпасть из реальности, Михаил Бурундуков отхлебнул из фляги трижды.
Сделав первый глоток, парень почувствовал, как успокаивающее тепло расходится по организму, расслабляет его и тянет в сон. Приложив немного усилий, Бурундуков сделал второй глоток, после которого веки его налились тяжестью, а в голове начала появляться уверенность в том, что портал, колоритная парочка и оставшийся после их визита хаос, всё-таки сон. Потому что… ну не бывает в реальности никаких порталов в другое измерение и уж тем более не бывает настолько карикатурно гипертрофированных, здоровенных, похожих на бывшего коллегу людей.
Чувствуя, что вот-вот заснёт, Миша сделал третий глоток и на ощупь закрутил пробку. Последняя мысль, мелькнувшая в его голове, прежде чем парень отключился, была бесформенной и размазанной по всему сознанию: если это сон, то почему хочется спать? Разве во сне хочется спать? Снятся ли сны тому, кто заснёт во сне?

Затем, сквозь морок дрёмы до Бурундукова стали доноситься голоса, и были они очень знакомыми. Собрав волю в кулак, Миша открыл глаза и тут же сон как рукой сняло — вокруг него был явно не офис и уж тем более не серверная.
— Развели тут соду с геморроем! — возмущённо пробасил тот самый, карикатурно похожий на бывшего коллегу здоровяк.
— Содом с Гоморрой, Вань, — поправила девушка с волосами, выкрашенными во все цвета радуги.
— Маша, ну какая разница?! — возразил Иван.
Девушка вздохнула, но разницу предпочла не объяснять. Она принялась увещевать здоровяка, объясняя тому, что он сделал не так. Судя по разговору, сделал он это что-то не так, немногим ранее, чем Бурундуков очутился там, где очутился.
— Надо же было сначала вежливо попросить, послы всё-таки, заморские.
— А я и попросил, — пожал плечами парень.
— Шкандыббен битте нахрен с пляжу? — передразнила Ваню Маша, и тут же добавила: — Цитаты не считаются.
— Ну дык, — пожал плечами тот, — я ж в ихнем наречии не силён. Как умел, так попросил.

Фея грустно вздохнула и села на пенёк, бормоча себе под нос:
— Вот что за человек, а? Ну подглядывали за купающимися девками, так чего ж их теперь, убивать? А какой в здравом уме половозрелый мужик не стал бы подглядывать? Подойди, скажи, что, мол, нельзя так, что, мол, не принято. Отойдите, господа хорошие, от камышей и прекратите на девчонок глазеть. И если уж не пойдут, тогда санкции применять физические. Так нет же, сразу с козырей зашёл… О, гля, айтишник! — наконец заметила феечка Бурундукова. — Ты-то тут какого квадратного корня, — она перевела взгляд на руки парня, в которых тот сжимал флягу, всплеснула ладонями и выругалась, заменив нецензурщину цифрами: — итить твою трижды семь!
— Двадцать один, — рефлекторно ответил Бурундуков, вертя головой. — Не такая какая-то реальность…
— Я, что ли, фляжки перепутала? — не похвалив айтишника за правильный ответ, спросила она сама себя, — Точно, перепутала! — а потом, обращаясь к бугаю, поинтересовалась: — Вань, а ты не в курсе, тупизна, она заразная?
— Заразная? — не понял тот.
— Ну, по воздуху передаётся?
— По воздуху?
— Ну да, как вирус гриппа, например.
— Гриппа?
Фея, тяжело вздохнув, спросила:
— Ты будешь на каждое моё объяснение уточняющий вопрос задавать?
— Уточняющий?
— Та твою ж двенадцать в кубе! — беззлобно выругалась феечка, проворно вырвав флягу из рук Бурундукова и спрятав её в походную сумку.
— Тысяча семьсот двадцать восемь, — услужливо подсказал Бурундуков.

Феечка посмотрела на Мишу, тяжело вздохнула и спросила, уже ни к кому не обращаясь:
— В этой реальности все, что ли, тупеют?
Бурундуков, переводивший взгляд с Вани на Машу на протяжении их странного диалога, наконец, спросил:
— А я, это… где? — спросил он, обводя взглядом берег речки и заросли камыша, из-за которых доносился веселый визг купающихся дворовых девок.
— Не провоцируй отвечать тебе в рифму.
— Ты чего злая-то такая?
— А она аскезу взяла, матерно не ругаться и от этого злится, — пояснил Ваня.
— Ага, — кивнул Бурундуков. — От того, что злится, ей матом ругаться хочется, а ругаться нельзя и от этого она ещё больше злится? Прям инфинити лооп какой-то, — сочувственно вздохнул он.
Теперь пришла пора феечки недоумевать:
— Чего? — спросила она, округлив глаза.
— Бесконечная ссылка, — как умел, пояснил Бурундуков.
— В Сибирь? — тут же встрял в разговор Ваня.
— На саму себя.
— Что на саму себя?
— Ссылка, которая ведет на саму себя.

Ваня наморщил лоб, закусил губу, шумно втянул носом воздух и также шумно выдохнул, не разжимая прикусивших губу зубов, всем своим видом показывая, что мыслительный процесс в его голове в данный момент не идёт и даже не ползёт, а лежит в направлении попытки понять. Видя отображаемые на лице Ивана страдания, Бурундуков попытался исправить положение:
— Циклический редирект, — пояснил он.
— Молодец, — похвалила фея Бурундукова. — Только на кой-косинус ты это всё объясняешь человеку, который из иностранных языков только «шкандыббен битте нахрен с пляжу» знает?
— Ты же, вроде бы, не ругаешься, — заметил Бурундуков.
— Я стараюсь не ругаться, — объяснила феечка, делая ударение на слове «стараюсь». — И вообще, это была цитата. Цитаты не считаются!
Бурундуков кивнул, соглашаясь с аргументом, и задал вопрос, тревожащий его с того самого момента, как он открыл глаза:
— Это виртуальная реальность?
— А ты где-нибудь видел виртуальную реальность, к которой через фляжку подключаются?
— Ну, если алкашей в расчёт не брать, — задумчиво проговорил Миша, — то, наверное, нет.
— Это что-то типа сказки, только не совсем сказочной, — продолжила объяснять Маша. — При определённых условиях можно попасть из того мира в этот и наоборот.
— Ага, — кивнул Миша, давая понять, что следит за нитью объяснений и готов слушать дальше.
— Ну, вот ты и попал, — неожиданно закончила не успевшую начаться лекцию Маша, но тут же дополнила: — В сказку.
— Спасибо за увлекательную историю, — буркнул Бурундуков, — жаль, что она оказалась такой короткой.
— Для тех, кто любит подлиннее, «Война и мир» есть. А у нас здесь если что-то и происходит, то не так, как запланировано, и зачастую выглядит как бардак без морали, — немного подумав, она всё-таки поправила сама себя: — Ну, или с моралью. В зависимости от степени эрудированности стороннего наблюдателя.
— Про бардак я понял ещё тогда, когда вы ко мне в серверную ввалились.
— Ой… кабинет твой, — прикрыла рот ладонью феечка. — Я даже не спросила. Извини. Мы так быстро сбежали, потому что надо было свои вопросики порешать.
— Какие? — спросил на свою голову Бурундуков и получил в ответ попахивающую сюрреалистическим абсурдом историю об адском приключении, которую фея и Ваня рассказывали в красках, перебивая друг друга на протяжении часа, если не больше.
Бурундуков внимательно слушал, время от времени кивая, а когда история закончилась, поинтересовался:
— А пожрать у вас есть чего?
И пока фея вспоминала заклинание, сотворяющее обеденный стол вместе с полноценным обедом, Ваня засунул руку в котомку, достал оттуда яблоко и протянул Мише Бурундукову со словами:
— Только много не ешь.
Бурундуков сказал:
— Ага, — и в три укуса схрумкал яблоко вместе с косточками, оставив от него один только хвостик.

Поздно понявшая, какое именно яблоко дал Бурундукову Ваня, фея открыла рот, чтобы матерно выругаться, но вовремя вспомнила о данном самой себе обещании и выразилась чуть мягче:
— Синус тебе в косинус!
— Чего ругаешься? — нахмурился Ваня.
— Яблочки из Кащеева сада?
— А… — растерялся Иван. — Ну да.
— Господи, ну какой же ты, Ваня, всё-таки дурак.
— Нормальный я, — возразил тот. — И вообще, хватит мою фамилию как ругательство произносить. Мне, может быть, обидно.
— Уводи эту жертву обстоятельств отсюда, — толкнула феечка Бурундукова к Ивану, — пока он девок в реке не увидел! Не хватало ещё…
Чего не хватало, Маша сказать не успела, потому что где-то в реке раздался всплеск, вслед за которым последовал задорный девичий визг и Бурундуков, вырвавшись из Ваниных рук, рванулся сквозь камыши в воду, напевая:
— Я одинокий бродяга любви Казанова…

Впрочем, догнал его Иван быстрее, чем Бурундуков успел скинуть портки и, рассекая камыши, побежать к купающимся девкам. Маша даже не успела попросить Ваню, чтобы тот был поаккуратнее. Парень просто легонько тюкнул Бурундукова по макушке и горе-айтишник обмяк, закатив глаза.
— Кто такой Казанова? — спросил Иван, подтаскивая за шиворот бессознательное тело к тому месту, где они сидели до того, как заключённая в яблочке сила начала влиять на Бурундукова.
— Ваня, у тебя мозги есть? — вместо ответа спросила фея.
— Должны быть, — неуверенно пожал плечами Иван.
— На кой-чёрт ты вообще яблочки из сада Кащея таскаешь с собой?
— На всякий случай.
— На какой?
— Ну, мало ли. Вдруг пригодится.
— А почему тогда наковальню и тарелку винегрета с собой не носишь?
— Зачем? — удивился Иван.
— Мало ли, вдруг пригодится, — передразнивая интонации Ваньки предположила фея.
— Ну, допустим, наковальня может и пригодится, её в кого-то швырнуть можно, чтоб не убежал, или подпереть что-то, чтоб не падало, это понятно, — согласился Ванька, — но винегрет-то зачем?
— Если бы мне каждый раз давали по монетке, когда я тяжело вздыхаю после тупых вопросов, — тяжело вздохнула фея, — то у меня бы к этому моменту было бы очень и очень много монеток, а прямо сейчас добавилась бы ещё одна, — фея вздохнула ещё раз, и добавила: — Даже две.
Ваня закинул бессознательного Бурундукова на плечо и сказал:
— Прав Бурундуков, скушать бы чего-нибудь не помешало. Пойдём в замок, что ль?
***
Они уже отобедали и разливали по чашкам чай, когда с заднего двора стали доноситься голоса Горыныча.
— Окстись, полоумный! — кричала одна голова.
— Дурень, ты ж так убьёшься, — переживала другая.
— Поклади топор на место, малохольный! — советовала третья. — Ты ж если им так махать будешь, до ужина ж не доживёшь.
— Я не голодный, — верещал в ответ Бурундуков.
— Да ты и сытый до ужина не доживёшь, — увещевала одна голова.
— Ты ж даже если сытый будешь, от ужина отказаться не сможешь, потому что не доживёшь до ужина! — втолковывала вторая.
— Попей отвара ромашкового, он успокаивает, — рекомендовала третья.
— Сам пей свои ромашки заварные! — возражал Бурундуков.
— Взмок же весь! Дышишь же тяжело!
— Сейчас ветерком обдует, как пить дать простынешь.
— Да аккуратнее, с топором-то! Шкура-то не казённая! Поцарапаешь, я тебя как жабу на пруду через соломинку надую.

После каждой фразы что-то звенело, будто металлом ударяли о металл — «дзынь», «клянг», «донг».
— Надо его остановить, что ль, — предположил Ваня, делая глоток из маленькой фарфоровой чашечки. — Пришибёт же его Горыныч.
— Не пришибёт, — заверила фея.
— Какой Горыныч и какой Бурундуков, — подняв руку, не занятую чашкой, вверх, а потом, опустив ладонь почти до пола, показал Ваня.
— Горыныч спокойный, Горынычу новую бочку настоя ромашкового только-только открыли, — объяснила феечка. — Слышишь, раз за разом Бурундукову предлагает? Поэтому, я думаю, не пришибёт.
— Пойду всё-таки проверю, — с сомнением сказал Иван Дурак, ставя чашку на стол и вставая со стула.

Пока Ваня спустился по ступенькам, пока обошёл замок, времени прошло не так уж и много, но вполне достаточно для того, чтобы застать Горыныча, вылизывающего чешую на лапах, и торчащие из бочки с ромашковым настоем ноги Бурундукова.
— Утомил, ей-богу утомил, — бормотала левая голова, время от времени отрываясь от полировки. — Просил же, как человека: охолонь, не суетись, одумайся, так нет же…
— Горыныч, ну вот на кой ты чёрт его так?
— Как? — наблюдая за левой, спросила средняя голова. — Головой в бочку?
— Так мы ему предлагали по собственной воле ромашкового отвара попить, он отказался, — подхватила правая. — А на кой-нам тут под боком буйный такой?
— Буйный, Вань, это похуже тупого. А тупой буйный, так совсем катастрофа.
— Утомил, ей-богу утомил, — вновь пробормотала левая, и вернулась к надраиванию чешуи до блеска.
Иван схватил торчащие из бочки ноги и вынул оттуда притихшего Бурундукова. Оглядел его, кивнул сам себе и, перехватив за шиворот, со словами:
— Пойдём-ка сушиться, — поволок обратно в замок.
Волочимый Иваном по земле Миша Бурндуков вяло оправдывался:
— Вы же сами говорили, что тут сказка, — говорил он, едва ворочая языком. — А раз сказка, значит должны быть и герои. А герои, они ж с чудовищами борются. Вот я на мутанта трехголового и напал.
— Да разве ж Горыныч чудовище? Мирный змей, жертва генетического эксперимента, — сказал Ваня, затаскивая Бурундукова в обеденный зал и усаживая на свободный стул. — Он вполне разумный, до тех пор, пока левую голову клинить не начинает, а ты на него с топором.
— Кстати, топор где? — встряла в разговор феечка.
— А его трёхголовый сожрал, — всё так же безучастно ответил Бурундуков, — перед тем как меня в бочку окунуть.
— Сильно отвара нахлебался? — спросила Маша. — Можешь не отвечать. По глазам и флегматичному поведению вижу, что сильно. Ещё бы! Концентрат, как-никак. Сто двадцать ромашек на литр, а бочка на триста литров. Кого хочешь растащит как удава по навозу.
— Тридцать шесть тысяч, — флегматично выдал Бурундуков.
— Чего тридцать шесть тысяч? — не поняла Фея.
— Ромашек на трехсотлитровую бочку.
— А… ну да. Но тебе после Ванькиного яблока даже полезно. Для балансу, так сказать.

***

Отходил Бурундуков до вечера, а когда начало темнеть, заныл.
— Какая ж это сказка, если тут драконы добрые и драться с ними не надо во славу принцессы? Кстати, у вас принцесса есть? Может я в её честь подвиг какой совершу?
— Угомонись, Бурундуков, — порекомендовала фея. — Наша принцесса сама во славу кого угодно какой хочешь подвиг совершит. Да и папенька у неё не подарок, даром что библиотекарь. Зашвырнёт тебя в какую-нибудь историю, и поминай как звали.
— Король-библиотекарь? — не поверил Бурундуков.
— Ага, — кивнула фея.
— Организатор под током и массивных документов, — для важности подняв указательный палец вверх, сообщил Ваня.
— Чего? — не понял Бурундуков.
— Да ты его больше слушай, — отмахнулась от Дурака Маша. — Организатор потоков и массивов документов. Так библиотекарей по-умному называют.
— Всех? — растерянно спросил Бурундуков.

Фея тяжело вздохнула:
— Если бы каждый раз, когда я тяжело вздыхаю, после того, как мне зададут тупой вопрос, мне давали по монетке… — и вздохнула ещё раз.
— Не надо ёрничать, я ж серьёзно. Все же в детстве сказки читали и себя на месте героев представляли. Кто-то хотел яблочки молодильные украсть, кто-то колобка спасти, кому-то семерых козлят от волка спасти хотелось…
— Угу, — хмуро согласилась фея, покосившись на Ивана Дурака.
— А чего ты зыркаешь, — насупился тот. — Я по ситуации действовал. Я же не виноват, что хотелось как лучше, а получалось не так, как хотелось.
— А почему получалось не так, как хотелось, Вань?
— Стечение обстоятельств, — пожал плечами Ванька. — Серый, вон, вообще говорит, что это карма у меня такая.
— Может он и прав.
— Может и прав, но поставленные задачи я всегда выполняю.
— Тут и не поспоришь. Если не спрашивать, через какие тернии ты их выполняешь.
— А и не надо спорить, — вклинился в перепалку Бурундуков. — Я Ваньку по работе знаю, ответственный мужик. Только рассеянный немножко. Так что, думаю, зря ты на него ругаешься.
— Да я и не ругаюсь, просто говорю, что он, за что не возьмётся, всё у него через ненужное место получается.
— Раз тебе не нравится, как у меня получается, то пусть тебе кто другой следующий раз помогает, — окончательно обиделся Ваня. — Бурундуков, вон, например.
— А я и с радостью, — ухватился за призрачную возможность Миша. — Всегда мечтал сказочным героем побыть.
— Не-не-не, я на такое не подпишусь во второй раз. Ванька, вон, хоть освоившийся в этом всём, а ты новенький, да к тому же ненадолго у нас.
— Как это ненадолго? — округлил глаза Бурундуков.
— Вот так. Зелье действовать перестанет и тебя обратно в твою реальность вышвырнет.
— В смысле?
— В прямом. У тебя аура обычного человека, а зелье, которое я тебе по запарке дала, ауру эту искривляет слегка, позволяя по мирам туда-сюда шастать. Фляжки перепутала. Согласна, мой косяк. Но развивать я его не горю желанием. Потусуешься тут под Ваниным надзором и домой.
— Э! Я несогласный! Чего я там забыл? Там сейчас штрафов за аппаратуру столько навешают, что я на хлебе с водой до самой пенсии буду в этой конторе горбатиться, — отрицательно мотая головой, принялся протестовать Бурундуков. — А я, между прочим, там ничего не ломал. Это вы со своим ожившим компьютером припёрлись, адъ и Израиль в серверной устроили и тут же смылись. Не-не-не. Я не готов. Я не хочу. Я не буду. Я не знаю. Я не крайний.
— За кабинет твой, конечно, извини. Но я тебе золота дам. Продашь по выгодной цене там у себя, штрафы выплатишь, и ещё лет на пару беззаботной жизни останется.
— Хм… — засомневался Бурундуков. — А не обманешь?
— Не обману.

Бурундуков почесал затылок и спросил:
— А долго зелье твоё действовать будет?
— А ты сколько выпил?
— Три глотка.
— Вот три дня действовать и будет.
— Всего три дня?
— Даже не три, а два с половиной, — уточнила фея. — Ты пока за девками бегать пытался, пока в себя приходил, да Горынычу нервы на прочность тестировал, половина суток и прошла.
— Слу-у-ушай, а можно мне за эти два с половиной дня сказочный подвиг какой-нибудь совершить, хоть самый завалящий? — заискивающе поинтересовался Бурундуков. — Мне и золота тогда никакого не нужно.
— Совершить-то можно, но какой в этом смысл?
— Ну как это какой… — начал было Бурундуков, но фея его перебила:
— Ты ж даже рассказать никому не сможешь об этом. Точнее, сможешь, но очень быстро круг твоих слушателей сократится до соседей по палате и психиатра, который, может быть, диссертацию благодаря тебе напишет.
— Не собираюсь я никому рассказывать. Мне детскую мечту осуществить надо.
— Гешефт закрыть, — подал голос Ваня.
Феечка с Бурундуковым повернули головы к парню и изумлённо посмотрели на него.
— Не знаете, что такое гешефт? — простодушно поинтересовался Иван. — Сейчас я вам объясню. Вот представьте себе дом, в котором двери и окна открыты. И от этого сквозняки. Представили?
— Ну-у-у, допустим, — настороженно согласилась фея, удивлённая Ванькиным красноречием.
— Вот и представьте теперь, что ваша голова — тот самый дом, а двери и окна открытые — это то, чего вы сделать хотели, а у вас не получилось так, как хотели.
— Ну-у-у-у-у? — ещё более настороженно протянула фея.
— Вот закрывать двери и окна, чтобы не было сквозняков, это и означает «закрыть гешефт».
Когда все окна-двери закроешь, тогда сквозняков в голове не будет.

— Числитель мне под знаменатель! — воскликнула фея. — Вань, не гешефт, а гештальт.
— Да? Наверное, я Серого невнимательно слушал, когда он растолковывал, — пожал плечами Ваня. — Он как начнёт объяснять, обязательно ещё больше запутает. Вот я и запутался.
— Но объяснил доходчиво, — кивнула фея и, повернувшись к Мише, сообщила: — Ладно, Бурундуков, закроем мы тебе твой гештальт.
— Только не забудьте, чтобы гештальт закрыть, опыт нужно пережить с позитивным исходом, — дополнил Иван. — А ещё лучше, чтоб и трагично, и катарсис испытать.
— Ваня! Ты уже или тупи, как и тупил, или нормальным становись. А то у меня когнитивный диссонанс от твоих интеллектуальных перепадов.
— Не властный я над этим, — развёл руками Иван.
— А над чем властный?
— Не знаю, — пожал плечами Ваня, — я не задумывался.

***

С подвигом Маша решила не мудрить. Просто дала Бурундукову волшебный клубочек, простенький меч и сказала следовать за ним. Мол, клубочек прямо к подвигу и приведёт. Миша долго допытывался, что за подвиг ему уготован, но феечка отвечала одно и то же:
— Всё сам увидишь. Если расскажу — неинтересно будет.
В конце концов, Бурундуков смирился с неизвестностью. Он бросил клубок на дорогу и вприпрыжку побежал за ним, приняв правила игры.
— Ох, заблудится, — стоя на краю рощи и глядя вслед айтишнику, покачал головой Ванька.
— Да нормально всё будет, не волнуйся. Я всё рассчитала, продумала, взвесила и осмыслила. Тем более, я такую штуку уже проворачивала. Рыцаря Раша знаешь?
— Это который дуэль с синим драконом устраивал?
— Ага, только не синим драконом, а с джинном в обличии синего дракона.
— И?
— Я джинна попросила ещё раз помочь. Сейчас он отыграет чудовище, которое Бурундуков в пути встретит и победит. На том и закончим. Ну не специально я ему эту фляжку телепортационную дала. Понятное дело, что надо исправлять. Поэтому, обойдёмся малой кровью.
Феечка ещё говорила, когда рядом с ней материализовался Синий Джинн.
— Где вы этого проныру взяли? — спросил он, даже не поздровавшись.
— Та-а-а-а-ак, — протянула фея. — У Хьюстона проблемы?
— Совсем, — выдохнул джинн.

***

Бурундуков даже устать толком не успел в погоне за клубочком, когда, выбежав на очередную поляну, увидел сфинкса — громадного лысого кота с человеческой головой. Сфинкс был почему-то синего цвета.
— Куда бредёшь, путник? — поинтересовался сфинкс.
— С какой целью интересуетесь? — вместо того, чтобы ответить, спросил Бурундуков.
Джинн, принявший облик сфинкса и не ожидавший вопроса в ответ на вопрос, моргнул, мотнул головой, а потом решил взять путника нахрапом:
— Как смеешь ты, смертный, не отвечать на заданный вопрос?
— А как я тебе отвечу на вопрос, ответ на который зависит от условий, которые не были озвучены?
— В смысле? — растерялся джинн в облике сфинкса.
— Что «в смысле»? — вновь ответил вопросом на вопрос Бурундуков.
— Эм… — начал джинн-сфинкс, осознавая, что нить разговора запуталась на старте.
— Эм — четырнадцатая буква алфавита, — сообщил Бурундуков, — но сама по себе она не может являться ответом или конструктивным продолжением нашего диалога. Поэтому, я хотел бы узнать, почему «Эм»?
— Что «почему эм»? — начал паниковать джинн, пытаясь не потеряться в хитросплетении диалога окончательно.
— Не почему. Вопрос не в этом. Я пытаюсь понять, какую смысловую нагрузку может нести четырнадцатая буква алфавита, не обрамлённая каким-то текстом до или после того, как она появилась в нашем диалоге? У нас же диалог?
Сфинкс-джинн часто-часто заморгал, осознавая, что не понимает, о чем речь и внезапно признался:
— Я загадки должен был загадывать, которые ты отгадать должен.
— Кому должен? — ещё больше озадачил джинна Бурундуков.
— А…
— Первая буква алфавита. Но она, опять же, не несет конструктива. Почему?
— Я не знаю, — признался джинн.
— Тогда зачем всё это?
— Что?
— Вот видишь, ты сам не понимаешь, что и зачем. О каких загадках может идти речь, если тот, кто загадывает загадки, не может ответить на элементарные вопросы. Тебе не кажется, что это должно вызывать сомнение в компетенции вопрошающего?
Джинн растерялся под напором парня, а тот продолжил:
— Почему сфинкс такой никакой? Почему не внушает трепета и ужаса, как должен?
— Да я тут подменяю… — растерянно замямлил джинн в облике сфинкса, — мне тут просто надо сделать вид было…
— А, так ты мало того, что с обязанностями не справляешься, так ты ещё и поставляешь кого-то, кому потом на этом месте работать?
— Да я вообще джинн! — взвизгнул джинн, принимая привычную форму. — Меня попросили тут…
— А ты не смог? Подвёл, получается, просившего?
Джинн тяжело вздохнул, а Бурундуков вдруг повернул разговор в другое русло:
— Погоди, раз ты джинн, значит, желания должен исполнять?
— Ну, да…
— О! Слушай мои три…
— Одно!
— Это почему одно? Всегда ж три было.
— Инфляция.
— Ну, хорошо, пусть будет одно, — ухмыльнулся Бурундуков. — Готов?
— Готов, — печально вздохнул джинн.
— Значит, моё желание такое: хочу, чтобы ты исполнил три моих желания.
— Слушаю и повинуюсь, — рефлекторно кивнул джин, а потом, осознав суть желания, испуганно ойкнул.
— Ага. Значит, теперь три загадываю: хочу бутылку холодного вкусного пива…
— Слушаю и повинуюсь, — быстро выпалил джин, раздосадованный тем, что попался на уловку с желанием.
Он помнил, как некоторые умудрялись в одно предложение протораторить: «яхту, замок, жену-красавицу, рабов и алмазы — это раз…». Давать ещё и такой шанс нахальному парню джинн не горел желанием.
Перед Бурундуковым материализовалась бутылка с напитком, а тот невозмутимо продолжал:
— Рыбку сушёную…
— Слушаю и повинуюсь, — радуясь, что опять не дал наглецу загадать много за один раз, протараторил джинн.
— Цветик-семицветик …
— Слушаю и повинуюсь, — вновь скороговоркой выпалил джинн и только потом понял, что торопливость его подвела.
— Желаний больше не имею, — сообщил довольный Бурундуков, разглядывая цветок в своей руке.
***
— И только после этого он меня отпустил, — грустно выдохнув, закончил свою историю джинн.
— Б… исектрисса, напополам угол делящая, — выругалась феечка. — Ваня, ну как так-то?
— А чего я-то? Чего ты у меня-то спрашиваешь?
— Так это же твой коллега.
— Так не я же ему фляжку подсунул.
На краю леса зашуршали кусты и из них вышел улыбающийся айтишник.
— Упс, — пробормотал джинн и, став прозрачным, исчез.
— Ребята, я тут джинна встретил, и загадал ему цветик-семицветик, — сообщил Бурундуков, подходя к Ивану и Маше. — Вы вообще в курсе, что система исполнения желаний у вас с уязвимостью? Можно ж загадать цветику-семицветику шесть желаний, а на последний лепесток заказать ещё какую-нибудь фигню, которая будет желания исполнять, а потом опять… бесконечно, короче.
— Уже в курсе, — меланхолично кивнула фея.
— Инфинити лооп? — с сомнением спросил Ванька.
— Я ж могу теперь волшебную палочку заказать или золотую рыбку, или щуку волшебную персональную, — продолжал рассуждать Бурундуков.
— Чтоб меня на простые числа раздробило, — одними только губами проговорила фея. — Слушай, Бурундуков, ты же подвиг хотел совершить? А какой же это подвиг, всё на халяву получать?
— А я подвиг уже совершил — серьёзный баг в вашей в системе нашёл, — расплылся в довольной улыбке айтишник и протянул фее цветик-семицветик. — Вы там его пофиксите как-нибудь, а то найдётся какой-нибудь турист, воспользуется и хана годами отлаживаемой системе.
— Фух, Бурундуков, у меня прям от сердца отлегло, — призналась фея. — Я думала ты прямо сейчас нам тут всё и похеришь со своими желаниями.
— Я — айтишник, а айтишники не для того, чтобы херить созданы, — сообщил Миша, разводя руками. — Они созданы для того, чтобы находить и исправлять косяки.
— Ох, ну прям герой героический, — покачала головой Маша. — Вот честно, Бурундуков, вижу, неплохой ты парень и, наверное, вписался бы в нашу развеселую компанию, но исправлять — это немножко не то, что нашему миру требуется.
— Почему?
— Там, где всё работает как положено, не остаётся места чуду.
— Это что же получается, найдя баг, я запорол собеседование?
— Да угомонись ты, никто тебя не собеседовал.
— Ну это же тест был?! Не зря ж ты мня фляжку дала, чтобы проверить, гожусь ли…
— У-у-у-у, брат, а ты себе, я смотрю, нормально так напридумывал, — грустно проговорила феечка. — Ещё раз повторяю: угомонись. Говорю же, фляжки я перепутала. Тебе должно было лёгкое эйфорическое достаться, а досталось тяжёлое телепортационное.
— Так это не собеседование было? Не тест на то, можно ли мне остаться здесь?
— Нет.
— А как же Ванька Волков тогда… — растерянно спросил Бурундуков. Голос его дрожал как у ребёнка, готового вот-вот расплакаться. — Ему, значит, можно…
— Слушай, ну не исполняй спектаклей в театре одного актёра. Я ж сразу признала, что накосячила, и даже на уступки тебе пошла, подвиг организовала, а ты во что его превратил? В поиск багов? Да и с Ваней совершенно другая история, аура у него к этому миру привязана.
— А у меня?
— А у тебя обычная. К тому же, ты со своей дотошностью всю Сентерию нам похеришь, сам того не желая.
— Да оно само как-то вышло. Я когда новые системы какие-то вижу, сразу их проверить на работоспособность хочется.
— Не надо исправлять то, что работает. Иногда баг это не баг, а фича, Бурундуков. Ну уж ты-то должен знать-то!
— Я в курсе, я ж айтишник, — хмуро пробормотал Бурундуков. — Но оно ж у вас работает до тех пор, пока кто-то уязвимость не обнаружит.
— А тех, кто способен уязвимость обнаруживать, здесь обычно не водится.
— А я? Я-то здесь. Вот он я.
— А ты, Миша, исключение из правила и находишься здесь только до тех пор, пока зелье телепортационное действует.
— Очень жаль, — пожал плечами Бурундуков, внезапно смиряясь с тем, что остаться в сказке ему не светит. — Ну что ж, раз так, то значит так. Только, это… Ну, раз уж всё так, как вот так… Может мы тогда того?
— Если ты думаешь, что я тебя поняла, то ты неправильно думаешь, Бурундуков, — сказала феечка. — Можно попонятнее?
— Может, отпразднуем, — стесняясь, показал жест, знакомый каждому алкоголику, Бурундуков, — что мне в сказке удалось побывать?
Интонации айтишника были настолько печальными и заискивающими, что феечка решила дать Бурундукову возможность оттянуться перед тем, как телепортационное зелье вернёт парня в его реальность, к разбитому серверу, негодующему начальству и всем вытекающим из этого проблемам. Накинуть ему пару слитков золота перед возвращением в реальность — не проблема, сдаст-продаст, с долгами расплатится, ещё и себе останется. В конце концов, это ведь по их с Ваней вине на работе у айтишника случился погром.
— Можно и отпраздновать, — кивнула фея, улыбаясь.

Она вывела волшебной палочкой замысловатый узор, и перед ними, прямо на краю рощи, появился уставленный яствами и напитками стол.
Вся компания уже была изрядно поддата, когда импровизированное мероприятие достигло витка, на котором обычно зарождаются споры.
— Дерево из земли выверну легко, — заверял Иван.
— Не подумай, что я хочу сказать, что ты слабый, — заверял Бурундуков, — в твоей силе я не сомневаюсь, но мне всё-таки кажется, что целое дерево вывернуть с корнями, это даже для тебя слишком.
— Показать?
— А покажи.
Ваня, поплевав на руки, подошёл к ближайшей осине, обхватил ствол и, закряхтев, принялся тянуть дерево из земли. Корни трещали, но медленно поддавались.
— Видал? — прокряхтел Иван, отбрасывая осину в сторону и отряхивая ладони. — Так что не сомневайся.
— Ну извини, я наверное засомневался, потому что сам бы такого не смог, — развёл руками Бурундуков, и тут же переключился на феечку, — Слушай, а правда, что если творить заклинания, держа волшебную палочку другой рукой, то ничего не получится?
— Это почему ты так решил?
— Жесты ж должны быть как-то к пространству привязаны.
— Так они и привязаны.
— Но если ты в другую руку возьмёшь палочку волшебную, то получится же зеркальное отражение жеста.
— Да почему? — фея переложила волшебную палочку из левой руки в правую, — Ну вот смотри, например… что бы такого…
— А вон, дерево обратно верни, которое Ваня выкорчевал.
Маша кивнула и принялась выписывать в воздухе узор, но лямка походной сумки соскользнула с плеча. Феечка рефлекторно попыталась её удержать и прервала заклинание на середине. Естественно, ничего не произошло.
— Мешает? — спросил Бурундуков, тут же услужливо протянув руку. — Давай подержу.
Фея отдала ему сумку, а сама, вновь повернувшись к вывернутому с корнем дереву, принялась творить заклинание заново. На последних взмахах осина поднялась в воздух, встала вертикально на то самое место, где и была до того, как к ней приложил свою силу Иван.
— Видал?
— Круто, — уважительно покивал Бурундуков и вернул сумку фее. — Извини, что сомневался. Мне почему-то казалось, что если жесты будут зеркальными, то ничего не получится.
— Вот же ж ты, Бурундуков, дотошный, — феечка, зажмурив один глаз, взглянула на солнце и сообщила: — надо по последней, так сказать «на коня». Времечко твоё здесь к концу подходит. Кстати, вот, держи, — она достала из сумки три массивных золотых слитка и протянула айтишнику, — должно хватить на покрытие расходов.
Бурундуков поблагодарил, разлил хмельное по кружкам и толкнул тост:
— Ребята, я до сих пор не уверен, что именно мне привиделось, а что действительно реальность. Но от всего сердца хотел бы вам сказать спасибо за то, что вы появились в моей жизни, даже если вы всего лишь сон или галлюцинация. Меня до сих пор не покидает ощущение, будто я стал жертвой какого-то розыгрыша. Но даже если это розыгрыш… а тем более, если не розыгрыш, давайте выпьем за то, чтобы всё это когда-нибудь повторилось и я смог снова приятно провести время с вами. До дна!
Сказав это, Бурундуков запрокинул кружку и в несколько глотков осушил её. И как только он это сделал, принялся растворяться в воздухе, становясь прозрачным. Сквозь него всё отчётливее проступали камыши, река и стоящий вдали замок.
— Ну вот, — сказала феечка. — Отпуск с элементами шизофрении у парня закончился. А не перепутай я фляжки…

Она мотнула головой, будто прогоняя морок, полезла рукой в сумку, пошарила там, заглянула для верности, рассматривая содержимое, и, расплываясь в улыбке, протяжно выругалась:
— Вот же ж многочлен хитроизвлёчённый! — она повернулась к Ивану и сообщила: — Я своё обещание — не ругаться матом — отменяю.
И принялась витиевато и нецензурно материться.

***

Понурив голову, Бурундуков стоял посреди развороченной серверной, слушая, как на него, брызжа слюной, орёт начальник их отдела. Он не вникал в слова, просто отмечал для себя интонации вышестоящего начальства и думал о том, что возможно… всего лишь возможно…
— Ты меня слушаешь, Бурундуков? Я жду ответа! Ты договор о материальной ответственности подписывал?! Ты знаешь, что тебе теперь будет?!
— Устал я, — вдруг выдохнул Бурундуков и полез во внутренний карман пиджака.
— Устал и поэтому серверную разворотил?! — взвизгнул начальник отдела. — Ты что, вообще от реальности оторванный?!
— Да ну вас нахуй с вашей реальностью, — беззлобно отмахнулся опёршийся спиной на серверную стойку Бурундуков, доставая из кармана флягу и отвинчивая с неё пробку. — Я действительно устал. Устал не говорить идиотам, что они идиоты, белкой в колесе вертеться от зарплаты до зарплаты, за айфон кредит выплачивать. А нахрена он мне? Только ради того, чтобы на меня как на нищеброда не смотрели? Тебя вот, выслушивать устал. На планёрки ходить, на которых я и нахрен не облокотился. Ебитесь вы тут с вашей реальностью сами. Не такая она, как я себе когда-то представлял.
Айтишник запрокинул феечкину фляжку, сделал три жадных глотка, завёл руку с флягой себе за спину и исчез.

© VampiRUS


Это сообщение отредактировал VampiRUS - 29 окт 2026 в 20:27

а вот VampirBFW уже всю прочёл. Ибо, фактически, консультант, ёпта!