Овражья Жуть

Говорят, у каждого человека есть своя точка невозврата — момент, после которого прежняя картина мира рассыпается в пыль. Моя точка невозврата пахла сырой землей, старой корой и леденящим животным ужасом.

Я пришел в себя от пронизывающего холода. Открыл глаза и обнаружил, что стою вплотную к стволу гигантской, необхватной сосны. Мои руки были намертво стянуты за спиной, а торс и ноги плотно примотаны к дереву единым длинным тросом. Я попытался дернуться, закричать, но из пересохшего горла вырвался лишь слабый хрип. Тело ощущалось чужим, ватным, словно я отлежал его целиком.

Память возвращалась урывками, болезненно пульсируя в висках.

Я приехал в эту глушь за трофеем. Обычная охота в комфортных угодьях давно перестала приносить адреналин. Мне нужна была настоящая, дикая природа и полное отсутствие других людей на десятки километров вокруг. На одном из закрытых форумов я нашел контакт местного проводника — угрюмого, нелюдимого мужика, который обещал вывести меня в абсолютно нетронутые места.

Он встретил меня у кромки леса. Оценил взглядом мой дорогой карабин с тепловизором, тяжелый рюкзак со снаряжением и молча кивнул. Мы шли часа три, забираясь в такие дебри, где даже спутниковый навигатор начал странно терять сигнал. На привале у глубокого, заросшего густым папоротником оврага проводник достал старый металлический термос.

— Выпей. Сбор на травах, — глухо сказал он. — Ночью будет сильный минус, а костер разводить нельзя. Зверя спугнем.

Я сделал всего несколько глотков. Чай сильно отдавал полынью и чем-то сладковато-гнилостным. А через пять минут мир поплыл перед глазами. Ноги подкосились. Последнее, что я помнил перед тем, как провалиться в абсолютную темноту — спокойный, невозмутимый взгляд проводника.

И вот теперь я стоял, намертво привязанный к дереву. Овраг чернел всего в паре метров от меня, зияя во мраке как открытая пасть.

Сбоку хрустнула ветка. Из темноты бесшумно выступил мой проводник. Мой карабин висел у него на плече, а в руке он держал мой рюкзак, в котором лежали ключи от машины, документы и все деньги.

— Очнулся? — его голос звучал ровно, без малейшей злобы. И от этого становилось еще страшнее. — Действие отвара скоро пройдет. Ты сможешь нормально двигаться и даже кричать. Но веревки крепкие.

— Зачем? — прохрипел я, чувствуя, как язык едва ворочается во рту. Мозг лихорадочно искал мотив. — Забирай снаряжение, машину, деньги! Просто отпусти!

Проводник медленно покачал головой. В тусклом свете луны его лицо казалось высеченным из камня.

— Вы, городские, приезжаете сюда с игрушками за сотни тысяч. Думаете, раз у вас в прицеле светится красная точка, то вы хозяева леса. Убиваете не ради еды, а ради забавы. — Он кивнул в сторону черной бездны оврага. — Но в этом лесу ты не охотник. Ты даже не гость. Ты — приманка.

— Для кого? — мой голос сорвался, выдавая накатывающую панику.

— Для Того-кто-живет-в-овраге. Если раз в год не оставлять ему того, кто сам пришел в лес за чужой жизнью, он выходит к нашему поселку. А у нас там семьи. Так что считай, что сегодня ты приносишь реальную пользу.

Он развернулся и молча зашагал прочь, растворившись во тьме.

— Стой! — я рванулся всем телом, сдирая кожу на запястьях. — Вернись!

Но ответом мне была лишь глухая, тяжелая тишина. Я остался один.

Оцепенение от отвара отступало, сменяясь дикой болью в затекших мышцах. Я извивался, терся спиной о грубую кору, пытаясь ослабить узлы, но проводник знал свое дело — синтетический трос намертво врезался в одежду, не давая ни миллиметра слабины.

А затем из глубокого оврага донесся звук.

Это не было рычанием медведя или воем волка. Это был тяжелый, влажный шорох, словно огромная масса сырой земли и мокрой листвы медленно ползла вверх по склону. Воздух мгновенно пропитался густым, удушливым запахом аммиака и застоявшейся болотной воды.

Шурх. Шурх.

То, что поднималось из темноты, дышало с хриплым, клокочущим свистом. Я вжался в дерево, чувствуя, как по спине струится ледяной пот.

Мой мозг, загнанный в угол, сработал на чистом инстинкте выживания. Я вспомнил про свой тактический складной нож — крошечный клинок, который я всегда носил на клипсе внутри заднего кармана брюк, отдельно от массивного охотничьего тесака, оставшегося в рюкзаке.

Пальцы правой руки, стянутые за спиной, находились буквально в десяти сантиметрах от кармана. Я начал отчаянно выгибать кисть. Суставы хрустнули, боль прострелила до плеча, но кончики пальцев нащупали спасительный металл.

Шурх. Звук стал ближе. На краю оврага, там, куда падал бледный лунный свет, появилось движение. Тьма словно сгустилась, обретая колоссальные, бесформенные очертания. Оно было огромным, текучим, и оно безошибочно двигалось на мой запах.

Я потянул нож вверх. Клипса туго соскользнула с плотной ткани. Клинок оказался зажат в моей ладони за спиной. Теперь нужно было открыть его лезвие одной рукой, вслепую. Нажать большим пальцем на шпенек оказалось невероятно сложно из-за неестественного угла руки, но лезвие наконец щелкнуло, зафиксировавшись. Развернув кисть, я начал исступленно пилить натянутый синтетический трос.

Синтетика поддавалась мучительно медленно. А существо уже выползло на поляну. Я не видел его глаз, но физически чувствовал на себе тяжелый, давящий взгляд. Воздух вокруг стал вязким. Оно возвышалось надо мной, заслоняя звезды, источая волны первобытного, древнего холода.

Основной виток троса лопнул с сухим треском в тот самый момент, когда в метре от моего лица раздался влажный звук смыкающихся челюстей.

Ослабшая веревка мгновенно скользнула вниз, освобождая ноги. Я рухнул на землю, уходя из-под удара, и, не оглядываясь, прыгнул в спасительную темноту густого подлеска. Я бежал так, как никогда в жизни. Ветки в кровь хлестали по лицу, корни сбивали с ног, но я вскакивал и снова бежал, подгоняемый чудовищным треском ломающихся позади деревьев. Оно не было быстрым, но оно шло по моему следу, как локомотив.

Спас меня узкий, глубокий гранитный разлом у ручья, который я приметил еще днем на пути сюда. Я протиснулся в эту каменную щель, забившись в самую глубину скалы, и замер, зажав себе рот обеими руками.

Секундой позже вход в разлом потемнел. Массивная туша с глухим ударом врезалась в камни. Существо билось о гранит, пытаясь достать меня, скребло породу чем-то твердым, похожим на металл, но узкая щель в сплошной скале оказалась идеальным убежищем. Оно просто не могло просунуть внутрь свою колоссальную массу.

Несколько часов подряд, до самого рассвета, оно бродило вокруг моего укрытия. Я слушал его хриплое дыхание и молился, чтобы камень выдержал. Но с первыми лучами солнца снаружи раздался недовольный, низкий гул, и тяжелые шаги медленно удалились обратно в сторону оврагов.

К оживленной трассе я вышел только к вечеру следующего дня — седой, изорванный в клочья, без связи и документов. Водитель лесовоза, который меня подобрал, даже не стал расспрашивать, что именно со мной произошло. Видимо, пустой взгляд и дрожащие руки говорили сами за себя.

С тех пор я не беру в руки оружие. Вернувшись в город, я распродал остатки своего арсенала, навсегда удалил контакты с охотничьих форумов и больше не выезжаю за пределы асфальтированных дорог. Потому что теперь я точно знаю: в этом мире мы далеко не хозяева природы. И в темных лесных оврагах спят вещи, для которых наши ружья, тепловизоры и амбиции — не более чем яркая обертка для их ужина.

Автор Д. REY


Размещено через приложение ЯПлакалъ