Falout 2 Фанфик (Новая жизнь)

Всем здрасти.

Давненько я уже начинал книгу по игре Fallout-2. Потом был длительный перерыв, но сама идея никуда не делась. Не так давно я начал снова писать продолжение, и заодно вернулся к началу. Будет переделка для устранения грамматических и стилистических ошибок.

Материала довольно много, так что выкладывать буду регулярно.

За задержку прошу сильно не ругаться.

Ваши слова поддержки/критики очень стимулируют на создание продолжения.

Если кому интересно, что изменилось, то можете найти старую ветку.

Итак, начнём.

Глава 1. Аройо

Этим утром я проснулся раньше обычного. И виной были не привычные звуки нашей деревни: мычание браминов или крики погонщиков, а совсем другое. Предчувствие.

Ещё два дня назад я был обычным мальчишкой в нашей деревне, который как и все остальные играл в воинов и пастухов на фоне Великих Гор возле Великого Разлома. Это место выбрал наш предок - Избранный. Сюда обычному человеку можно было попасть только через узкий мостик. Дикие Ящеры, Муравьи, Скорпионы и Хищные цветы, однако, игнорировали это ограничение, поэтому жить на этом пятачке было не так уж легко. Дети с пелёнок учились жить и выживать в этом сложном мире вечного лета, вечной пустыни и всевозможных угроз.
Старейшины рассказывали нам о том, что этот мир не всегда был таким, и что даже на их памяти были и густые леса, и полноводные реки, и воздух без радиационных ветров, и даже брамины были с одной головой. Мы всегда смеялись над их рассказами о ровных длинных дорогах, о механизмах, которые могли приготовить еду, и о множестве других невероятных вещей.

Но вчера случилось то, что заставило меня вспомнить все рассказы о том мире, который начинался за нашим безопасным мостиком. Когда наступили сумерки, меня позвала старейшина...

Уже почти ночь. Костёр слабо тлеет, и она совершенно серьёзно начинает свой рассказ:

- Входи, Избранный. Ты, наверное, недоумеваешь, почему я тебя так называю, но запомни - ты Избран. Так сказали духи. Ты, наверное, заметил, что в последнее время наше племя живёт всё хуже. Больные брамины. Голодные дети. Всё меньше и меньше дождей. А наши охотники уходят за добычей всё дальше и дальше. Ещё год, другой и племя просто погибнет от голода и жажды.
Но, если ты не забыл, то мы происходим от славного предка, который помимо своего наследия принёс и знания. И они гласят то, что существует довоенная технология под названием КоСоГоР - Комплект по Созданию Города Рая.
Эта технология может локально изменять климат и синтезирует еду для уцелевших. Также известно, что из всех 15 Косогоров - 12 были уничтожены в результате войны, ещё два уже использованы, и один, находящийся в месте рождения нашего предка - цел.
Это всё что я могу тебе сказать, ибо эти знания передавались нам из поколения в поколение. Сейчас же на кону стоит жизнь нашего народа, и только ты был избран. Не спрашивай почему, но духи указали на тебя.
Прими свою ношу, Избранный. Принеси КоСоГор. Спаси наш народ.

Именно поэтому утро своего совершеннолетия я встретил не как обычно. Слова Старейшей эхом звучали у меня в голове. Я - Избранный. Причём не просто так, а тот, кто должен спасти всех. Казалось, что упавший сверху камень не так сильно повлиял бы на меня. Но, видимо, что-то от избранного во мне было, поскольку долго переживать я не умею, и если что-то неизвестно - надо встать и узнать.
Ещё в детстве, зная, что мне достанется, я предпочитал не прятаться, а смело входить в палатку, прямо выдерживать взгляд отца и честно переносить его ремень. Хотя, именно за этот взгляд, отец часто обходился без него. Мы словно понимали друг друга взглядами. И если он видел, что я знаю что сделал не так, раскаиваюсь и больше не повторюсь, ремень мог и не требоваться.

В это утро я решил так и поступить. Быстро привёл, себя в порядок и через минуту стоял рядом с палаткой Старейшей, где меня уже ждали. Сама она была как и положено внутри, ибо ей как и всем кто долго жил в убежищах, солнечный свет был вреден. А вот наш глава меня ждал. И, судя по его лицу, не спал он со вчерашнего вечера - как только закончился наш разговор с ней.

Он поприветствовал меня и, не долго думая, сразу перешёл к главному:
- Слушай меня. Я знаю о тебе. Старейшая рассказала мне всё. Я понимаю какая ответственность лежит сейчас на тебе и помогу тебе всем чем могу, но запомни: Этот разговор - тайна. Никто кроме нас не должен об этом знать. Слухи всё равно просочились, и не удивляйся, как к тебе теперь будут относиться, но подробности ты должен сохранить в тайне.
Сейчас мы с тобой пойдём в Священную пещеру, где ты должен будешь пройти последний этап посвящения и принять одежды Избранного. В этих пещерах, со времён его пришествия, не был никто. Во всяком случае дальше первой двери. Что там будет - я не знаю. По легендам, Предок, оставил там все свои вещи после большого похода и вышел оттуда в простой одежде. Так что там тебя ждут как опасности, так и различные приспособления, которые помогут тебя в большом мире.

- Ты готов? Или хочешь ещё что-то с собой взять?.
Бегло мысленно пробежав по своим вещам, я также уверенно ответил:
- Да. Я готов.
- Хорошо. Уверенность в себе - уже половина победы. Тогда пошли

Молча мы дошли до пещеры, которая у нас всегда вызывала первобытный страх. Слова были ни к чему, и по дороге туда я мог изучать песок под ногами и приводить в порядок свои мысли.
Высокая приоткрытая дверь, которая никогда не запиралась. Однако войти в неё могли лишь самые смелые и то не далее двух-трёх шагов. У нас, у мальчишек даже было соревнование - кто дольше продержится за этой дверью, и даже не потому, что пойманных пороли нещадно, а потому, что я сам, первый раз оказавшись там, едва ли смог ступить пару шагов. Давящая атмосфера, животные звуки, усиленные пещерой, так и толкали обратно в светлый проём двери.

А сейчас я должен был пройти эту пещеру. Сам.

На входе старейшина, ещё раз посмотрел на меня. Но теперь его взгляд выражал сразу много эмоций: И гордость что воспитал такого воина, и страх за то, что отпускает в неизвестность, и что-то, неведомое мне. Так всегда глядел на меня отец на дне рождения. Казалось, что он отрывает часть себя, отпуская в неизвестность.
Мы постояли ещё несколько секунд у входа, и я сделал шаг на первую ступеньку.
- Погоди - услышал я его, казалось бы постаревший, голос.
- Я готов - со всей решительностью, и даже с какой-то обидой сказал я. - Вы мне не доверяете?
- Доверяю. Только ты что-то забыл. - с этими словами он вручил мне своё копьё.
Обычное копьё, которое есть у всех воинов в нашем племени. Только его тепло в месте для руки, которое уже чуть протёрлось со временем, придало мне сил.
- Удачи, сынок.
- Спасибо. Рад что вы верите в меня.
После чего я решительно развернулся к этой двери, а спиной почувствовал, что он на мгновение отвернулся, якобы посмотреть в строну деревни, чтобы не выдать своего волнения.

Скрывая дрожь в ногах, я вошёл в пещеру. Для уверенности даже прикрыл дверь, которая держалась на одной петле. Её скрип, казалось, разбудил всю пещеру, отозвавшись глухим эхом в каменных стенах.

Вдох. Выдох. Ещё один вдох… Из маленькой дырки сверху льётся тонкий лучик света — он едва пробивается сквозь тьму, очерчивая общие контуры пещеры.

Небольшая круглая прихожая заканчивается не дверью, а лишь проёмом в скале. Именно оттуда доносятся шелест и чавкающие звуки — они висят в воздухе, как предупреждение.
Шаг. Другой. Третий. Я замираю. Глаза постепенно привыкают к полумраку, и теперь я уже могу различить, что когда‑то это была настоящая комната: ровный пол, некогда аккуратные кирпичные стены. Но время не пощадило их — во многих местах облицовка обвалилась, обнажив грубую каменную основу.

Кроме этих странных звуков, пока не видно никакой опасности. Но кто станет бояться звуков, если ночевал в лесу и не раз слышал чавканье ящеров? С этой мыслью я пересекаю комнату и вхожу в первую дверь — хотя «дверью» это можно назвать лишь условно. На полу лежит кучка сгнившего железа, рядом — осколки стекла, тускло поблёскивающие в слабом свете.

Оглядевшись, замечаю слева проход. Больше ничего интересного, вроде бы, нет. Свернув туда и сделав пару шагов, оказываюсь в маленькой комнате. Здесь лишь остатки мебели — по их состоянию ясно, что ничего ценного тут не найти. Возвращаюсь на развилку. Ещё раз оглядываюсь назад: свет манит, словно обещая безопасность. Но что‑то внутри меня уже преодолело свой страх и теперь рвётся вперёд. Резко развернувшись, делаю несколько решительных шагов вглубь пещеры.

Ещё одна дверь. В довоенных постройках железо считалось самым надёжным материалом, но и его время не пощадило. С обеих сторон двери видны глубокие царапины от когтей — будто кто‑то снова и снова пытался прорваться внутрь или выбраться наружу.
Пройдя десяток шагов, я попадаю в довольно просторное помещение. И вот он — первый обитатель. В центре комнаты, спиной ко мне, что‑то ищет в куче мусора муравей. Обычный муравей, каких мы видим каждый день. Красновато‑чёрный хитин, шесть мощных лап, рост — примерно по колено взрослому.

Рука сама вспомнила нужные движения, и копьё будто ожило. Всё‑таки у Главы хорошее оружие: в этот миг рука и копьё словно слились в единое целое. Я ударил.
Удар вышел сильным, но, к сожалению, я всё ещё не был опытным воином — и лезвие вонзилось в брюхо муравья. Для него это было болезненно, но далеко не смертельно. Тут же раздался визг на пределе слышимости — пронзительный, режущий уши.
Нам рассказывали, что когда‑то муравьи общались с помощью запахов. Но их большой размер изменил правила игры: расходовать драгоценную пахучую жидкость стало слишком накладно, ведь с водой в наших краях всегда было туго. Природа взяла своё — и новые поколения этих существ научились общаться на границе ультразвука, как летучие мыши, и обычного звука. Получался очень высокий визг.

Именно такой звук сейчас издал муравей. И, к несчастью для меня, он не менее быстро развернулся для ответного удара. Хитиновые челюсти чиркнули возле самой ноги — едва не достали, лишь скользнули по коже, оставив ледяной след ужаса. Но и мой первый удар не прошёл даром: из брюха потекла густая жидкость, мешавшая ему двигаться. Его подвижность резко упала — этой заминки мне хватило, чтобы нанести второй удар.
Я целился в среднюю часть тела, стараясь пробить хитиновую броню. Лезвие вошло глубоко, проломив твёрдый панцирь. Муравей ещё раз пискнул — на этот раз слабее, почти жалобно — и, покачнувшись, рухнул на пол.

Фух… Нельзя сказать, что битва с муравьём стала для меня чем‑то новым. В мире, где опасность подстерегает на каждом шагу, быстро учишься защищаться и убивать. Я и раньше не раз расправлялся с такими тварями. К сожалению, в пищу они не годились совершенно, а их хитин был слишком тонким, чтобы из него можно было сделать что‑то ценное.

Но здесь, в этой пещере, всё ощущалось иначе. Этот муравей стал как будто первым шагом в новую жизнь. Что‑то доселе спящее во мне окончательно пробудилось. Тьма пещеры больше не пугала — скорее звала, манила вперёд, обещая испытания и открытия. Да и сама пещера была устроена хитро: слабый свет просачивался сквозь узкие проходы, будто специально выстроенные так, чтобы вести путника дальше. Казалось, я уже когда‑то шёл по этому пути, а теперь проходил своё новое рождение — шаг за шагом, в глубь неизвестности.

Ещё раз осмотревшись, я заметил в углу комнаты большой кувшин. Как говорили наши охотники: «Целая вещь в помещении редко бывает пустой». Не раздумывая, я подошёл к нему. «Доверяй опыту и старшим», — всегда твердил отец, и сейчас его слова оказались как нельзя кстати. Под слоем многолетней пыли в кувшине нашёлся маленький флакон с красной жидкостью и небольшим пластиковым наконечником.

Увидев его, я едва сдержал радостный возглас. В деревне едва ли нашёлся бы человек, не знавший, что такое «МедиКит». Довоенные технологии шагнули далеко вперёд: в этом флаконе была синтезирована жидкость, многократно ускоряющая регенерацию тканей. Одного «МедиКита» хватало, чтобы за пару минут затянулся небольшой порез на руке. Правда, у средства имелся серьёзный недостаток: для лечения тяжёлых ран требовалось сразу несколько доз, а успеть вколоть их вовремя удавалось не всегда. Несмотря на относительную распространённость, стоили «МедиКиты» дорого. Зато срок годности у них был внушительный — даже в таких суровых условиях они не теряли свойств. Находка оказалась невероятно ценной. Кто знает, какие испытания ждут впереди — этот флакон может однажды спасти мне жизнь.

В нашей деревне шаман готовил подобие «МедиКита» из цветов Зандера и корня Брока. Из этих компонентов готовились небольшие комочки. Эффект напоминал действие довоенного средства, но наступал куда медленнее. К тому же после приёма снадобья кружилась голова, накатывала сонливость. Уже после трёх-четырёх доз человек едва держался на ногах, поэтому зелье использовали только в безопасном месте. И всё же оно спасло немало жизней.

Мысленно я поблагодарил тех, кто побывал здесь до меня и оставил такой ценный подарок. Флакон я бережно спрятал в свой кожаный рюкзак — неизменный спутник, набитый мелочами, без которых в пустыне не выжить.

Находка придала сил, и дальше я двинулся почти с лёгкой уверенностью, едва ли не насвистывая. Как вскоре выяснилось — зря.

Коридор впереди разветвлялся: влево уходил ещё один проход. Я замедлил шаг и задумался. С одной стороны, моей задачей было просто пройти испытание. С другой — кто знает, какие ещё сюрпризы приготовил Предок, и сколько опасностей таится за каждым углом. Но первая удача разожгла во мне дерзкую уверенность в собственной неуязвимости, и я решительно свернул налево.

Почти бегом я ворвался в небольшой зал — и тут же едва успел отпрянуть: мимо просвистело жало малого скорпиона. Эти твари водились по всей пустыне — потомки довоенных родичей, они сохранили прежнюю резкость, хотя их яд уже не был так смертельно опасен. Один-два укуса почти не убивали, но если скорпионов было много, смерть становилась почти неизбежной. Внушительные клешни особой угрозы не несли, а вот хвост обладал немалой силой — он мог даже сломать ногу ребёнку.

Я немало повидал этих созданий, и отточенная реакция жителя пустыни помогла вовремя убрать ногу с траектории удара хвоста.

Оказавшись в неудобной позе, с отведённой в сторону ногой, я попытался ударить копьём. Результат оказался похож на схватку с муравьём: удар вышел сильным, но неточным. Из‑за внушительных размеров скорпиона повреждение оказалось не слишком серьёзным.

Скорпион заскрежетал суставами от боли, но тут же стремительно развернулся для нового удара.

Впрочем, большие размеры не всегда дают преимущество — особенно скорпионам. Следующий выпад я легко отбил и даже успел на мгновение почувствовать себя настоящим Избранным, героем, спасающим мир. Но резкая боль в ноге мгновенно вернула меня к реальности. Второго скорпиона я поначалу не заметил — и теперь поплатился: его хвост не просто ударил по ноге, но и вонзил в рану яд.

Радиационные мутации в новом мире непредсказуемы, и в этом случае никаких анализов не требовалось: в ране слабо фосфоресцировала ядовитая жидкость. Само жало было небольшим, и обычная рана затянулась бы быстро. Проблема была в яде: он не убивал мгновенно, а постепенно парализовал тело. Пять-шесть укусов — и через сутки человек умирал. К счастью, яд можно было нейтрализовать противоядием, которое готовили из того же яда. Оно действовало быстро, поэтому смертей от укусов скорпионов случалось немного.

Сейчас опасность была вполне реальной: я остался один на один с двумя скорпионами, и их яда хватило бы, чтобы надолго вывести меня из строя.

Но сдаваться не входило в мои планы. В этот момент во мне словно проснулся дух предка. Резкий удар с разворота — и второй скорпион отлетает в угол, мелко шевеля лапами. Быстрый уворот — первый противник уже не так проворен. Крепче сжимаю копьё и наношу точный удар в голову.

Фух… Короткая передышка, и я осматриваю поле боя. Первый скорпион лежит в метре от меня с разбитой головой. Второй корчится в углу, слабо перебирая лапами, но уже не пытается подняться.

Моё собственное состояние внушало куда больше беспокойства. Рана почти не болела, но нога начала неметь — яд уже делал своё дело. Он вряд ли убьёт меня, но вполне способен уложить на сутки. Радовало лишь то, что действовал он медленно: в запасе у меня оставалось ещё несколько часов.

Однако расслабляться было нельзя. Привычным движением я достал маленький нож и срезал кончик хвоста скорпиона — мешочек с ядом. В опасной пустыне ядовитых скорпионов хватало, а значит, требовалось много противоядий. Кончики хвостов с мешочками яда всегда ценились у заезжих торговцев, обменивавших их на полезные вещи из Внешнего мира. Эту привычку — забирать хвосты — в нас прививали с детства. Аккуратно срезав кончик с жалом и мешочком, я прижал место среза рукой. Через минуту кровь скорпиона естественным образом «запечатала» срез, превратив мешочек в надёжный контейнер. В таком виде яд мог храниться очень долго, не теряя свойств, а покупатели на него находились всегда.

Теперь в моём мешочке лежали два хвоста с ядом — ценный трофей. Пора было осмотреть помещение.

Внутри не оказалось ничего необычного: стены, облицованные тёмной плиткой под камень, колонна посередине, скамейки в нишах. Типичный интерьер довоенных построек. Непонятно, для чего это место использовалось раньше, но ничего ценного здесь не нашлось. Пришлось вернуться к развилке.