Один день в Лос-Анджелесе

Все же это Америка. Думаю, соотношение аттракционов к заведениям с фастфудом 1 к 3. Уже к полудню большая часть посетителей оказывается захвачена огромными бутербродами по 8 долларов за штуку и ведрами с колой.

Такая манера питания, конечно, оставляет отпечаток на внешнем виде американцев. Многие посетители должны страдать от избыточного веса. Впрочем, до половины из них мексиканцы, а они славны колоссальными порциями своей вкуснейшей еды.

И еще замечание, в парке, да и во всем городе, сделано очень многое для удобства инвалидов-колясочников. От такого комфорта их много на улицах и в самом парке, только вот большая их часть – лодыри. У людей есть ноги, и эти ноги носят их худо-бедно, но куда проще жать на кнопки, сидя в мягком кресле.

27.

28.

Но долой критиканство. Люди здесь получают удовольствие, и нужно приобщаться к этому.

30.

31.

Конечно, рекламные возможности. Диснейленд – это не только о сказках и прошлом, но также о будущем. Создателям «Томорроулэнда» оно видится с машинами «Хонда», идеальной кухней от «Майкрософт» и киберстрелялками.

33.

Но довольно. Оставляю Диснейленд и уже без приключений через час попадаю в оживший центр Лос-Анджелеса.

Думаю, пять или шесть десятков высотных зданий в даунтауне. С востока к ним примыкают бедные кварталы, а за ними аэропорт и промышленная зона. С запада – Голливуд. Воскресный день, Мэйн-стрит и Бродвей, время около четырех дня. Редкие машины, редкие прохожие и всюду поодиночке или группами бродяги и сумасшедшие.

36.

Я иду по этому городу и действительно не понимаю, что происходит. Где кофейни, полные клерков, бары, полные молодежи. Пустота и нищие. Нищие всех цветов – белые, черные, мексиканцы. Одни спят, другие катают тележки со скарбом, роются в помойках, обирают картон. Почти все разговаривают сами с собой, видя камеру, обращаются ко мне с неадекватными вопросами, требуют денег или просят мелочь «в туалет сходить».

38.

39.

Очень грязно. Так выглядят телефонные будки на Бродвее, а ниже – переулок, кажется, отходящий от Мэйн-стрит. У меня только недоумение

41.

Небоскребы без всякой границы переходят в районы двухэтажных бетонных бараков. Здесь все те же, а к бродягам еще добавляются группы чернокожей и мексиканской молодежи, толкающиеся в теньке.

За углом, метрах в 200 от стеклянных и бетонных высоток, такая вот торговая точка. По лучшим индийским традициям. Хлам любого пошиба, но пользуется популярностью – прохожие останавливаются, рассматривают. Рядом дешевые магазины одежды – синтетические футболки по доллару и пр.

44.

45.

46.

Я бывал в разных трущобах – в Бомбее, в Джакарте и других местах. Там живут очень бедные, но очень добрые люди. В Лос-Анджелесе атмосфера агрессии. От камеры люди отворачиваются, кричат что-то злобное в спину. Я не вижу улыбок, не вижу какой-либо деятельности – маята на солнце.

Возвращаюсь в центр. Хожу по нему долго и окончательно осознаю: это мертвый город. Быть может, дело в выходном дне, и все рабочие люди проводят его в своих коттеджах. Должно быть так, но для примера в Австралии города устроены по такому же принципу, но я не могу вообразить себе центр Сиднея в воскресенье в таком удручающем состоянии.

49.

По улицам ходит охрана – именно не полицейские, а «охрана района». На следующей картинке оказание социальной помощи – бродяга в коляске с огромным котом на руках жалуется социальному работнику, что подшипники разболтались.