Йа огляделся в поисках места выдачи скофандров или на худой (это выражение такое, оно не говорит о моих физиолагических асобенностях) конец риспиратора.
Чуть не обоссалсо пока читал Да, по традиции, комрадам с тонкой душевной организацией читать не рекомендуеццо! Олбанский.
Дискотеки и жизнь
Годы литят.
Малодые диффчушки уже не так ахотно дайут, как это было прежде. Точнее, савсем ниахотно. Чиво уж там, буду аткровенным. Вообще ни дают. Ну правильно, вторая степинь ажирения, да и пачиму-то до того, как пирийти собствинно к сексу, я успеваю напится так, что уже и ни очень хорошо стоит. Чиво уж там, буду аткровенным… Не, тут ни буду.
Но такое паложение вищей миня не устраиваит. Иногда хочецца ваткнуть в какое-то жывое тельце. В большей степени, патому что устайот рука.
Так как молодые живые тельца мне пачти нидаступны, йа ришил пойти на дискатеку для тех, кому за трицать. А чиво, там ище такие тушки пападаюцца… ого… Да и ибацца хотят, как кошка, каторую восимь лет из дома не выпускали. Да и опыт, сын ашибок трудных, опять же. И в жопу дайут бисприкословно.
Только, к маиму удивлению, аказалось, что слова «за трицать» толкуют висьма сваиабразно. Не, формально, все правильно. Восимисят – это тоже «за трицать». Но па парядку.
Оттер ат джынсов пятна спермы. Смахнул всякойе гавно с батинок. Пабрилсо, падмылсо… пабрызгалсо. Жена сматрела на миня с лехким падазрением. Ведь знает, что диловая встреча, а все равно подазривает что-то. Интуицийа, наверно. Типа в девять часов вечира диловых встреч не бываит. Женщины! Если кто-то это четает, запомните раз и навсигда! Диловые встречи проводятся в любое время суток!
Ну, подымаюсь йа в зал. Аткрываицца дверь.…Стою возле двери зачированный, как пирвоклассник на Новогодней елке. Вот-вот праизойдет Чудо. Праизошло, хули там. В нос мне ударил смешанный аромат. Пот, алкоголь, минструальные и иные выделения, нафталин, а также запах ниумолимо приближающивося климакса. Гормоны в воздухе можно было пащупать. Кисларода в чистом виде там не было вообще. Йа огляделся в поисках места выдачи скофандров или на худой (это выражение такое, оно не говорит о моих физиолагических асобенностях) конец риспиратора. Странно, но таково места не было. Аднако в зале никто и не ходил в скофандрах, а наоборот, многие были полураздетыми.
Без допинга я не ришился зайти. Сгонял за Пивом, выпил литр и падумал, что теперь йа готов пагрузиться в эту атмосферу. Пагрузился.
Датчик в мозгу тут же зашкалил в красную зону. «Нидастаточно допинга. Вазможны системные ашипки».
Аписание этого шабаша словам не подайотца. Какой там бал у сатаны! Если бы это увидел Воланд, он бы нимедлено уволил всех своих подчиненных. Вследствии нисаатветствия занимаемой должности. И вообще, закрыл бы к хуям сваю шарашкину кантору. Патаму что о какой-то канкуренции вести речь невозможно. Саммит на Лысой горе в сравнении – деццкий утренник в младшей группе. Мадест Мусоргский пиреиминовал бы свою «Ночь на Лысой горе» во вторую часть «Рассвета над Москва-рекой». Где ему равняццо с ансамблем «Аттаван» из двухсотваттных динамеков!
Бросилась в глаза дама забальзаковсково возраста. Метр дивиносто, в ачках и с кароткой стрижкой. Брюки абтягивали бальшую кастлявую песду, каторую она упорно выставляла на всиобщее абазрение. Некоторые, кто был не в узких брюках или, может, не имели такой песды, завистливо косились на нее. А она, панимая это, все больше двигала кастлявой же жопой.
Другая тушка – нет, не тушка, а Туша – брала другим. Пачти правильной, сферической формы, в диаметре метр пидисят, она ваабразила сибя Дженифир Лопис и (естествинно, по ие собственному мнению) танцивала эротический таниц. Она гладила сибя па пилотке и сиськам (чашечка лифчега L, как минемум), а лицу придавала сиксуальное выражение. В сачитании с юпкой длиной сантиметров двацать и дикольте до пупа, она праизвадила ниизгладимое впечатление на мою, как выяснилось, нихуя ни акрепшую психику.
А вот исчо. Тут дама. В вичернем платье, которое она точно спиздила из танцивальной студии лет трицать назад. Голубенькое, с аборочками, нимного заблеванное (это пачти не портило), оно развевалось в унисон с редкими локонами, засыпанными перхатью. Томный взгляд из-под полуприкрытых рисниц. Шлейф «Сиребристого ландыша» папалам с рыбным запахом. Мой ласковый и нежный зверь… адним словом.
Ну, про женсчину лет шистидесяти, с атвисшими ниже пупа сиськами йа ни буду. Ни пойму йа, зачем в сумашедшем доме в период осеннего абострения давать отпуска.
Мущщин было мало. Как йа заметил, те, кто выглядели адыкватно, жались к стенкам, бойязливо оглядывайась. Йа позже понял пачиму… По танцполу скакал кривоногий и усатый мужик… точная копия Буденного в иво худшие годы. Вдрызг напившийся крендель пытался сделать куннелингус той даме, что трясла костлявой песдой. Кстати, он выглядел вполне прелично, видимо, нервы просто сдали. Или просто аказался праницательным и понял, что без сирьезного вреда для нервной системы ему не атсюда не уйти. И напился.
Допинг начинал действовать. Дрожь в руках унялась. Йа, старайясь ни с кем ни встречаться взглядом, дабы не справацировать, быстро обвел глазами зал. В ответ свиркнули несколько пар красных глаз. Вот Остапа Бендера оглядывали трусливыми глазами, как йа помню… Но бабы с тех пор сильно паминялись. Руки снова начали дрожать…
И тут случилось. Видущий абъявил медленный таниц. Отель, блять, Калифорния. Мне захотелось стать нивидимым…Я все больше втягивал голову в плечи. Тут йа понял, пачиму мужики жмутся по стенам…
И внизапно почувствовал сибя Хомой Брутом. Из темной глубены зала на миня надвигалось Что-то, явно не принадлижащее нашему миру. Женсчены, каторые ищо выберали жертву, пачтительно расступались. Мужик, стоящий рядом со мной, сполз па стене. В запахах, окружающих миня, пачувствовалась новая нотка. Дирьмо, апредилил йа аффтамтичецки. Йа старался ни паднимать глаза…
…На миня пахнуло пиригаром, чисноком и капченой скумбрией.
– Мужчина!
Бля, даже мой ротный в армии, капетан Шмоткин, ни мог так рявкнуть! Я вздрогнул и поднял глаза. Странно, миталлических зубов в оскале было всиго два. Пиредо мной стояло, по втаричным половым признакам, все-таки женсчина. Лет сорока пити – сорока васьми. Преятное, прыщавое лицо. Пирманентная завивка. Бюст, одна сиська премерно в мою голову величеной. Пиджак абтягивал магучие плечи. Юпка, в свою очиредь, могучую задницу. Из-пад юпки торчали мускулистые ноги, которыи заканчивались туфлями, размера так сороквтарого.
– Это вы… иму? – йа сударажно кивнул на мужика, что сполз по стине.
– Гы… – усмехнулось Оно, выдохнув на меня из утробы еще порцию злавония. Мужик пришел в сибя и нинавидяще на миня посмотрел. – Пойдем, потанцуем…
Я низнаю, наверное, это гипноз. Вот эти, змеи, они тоже смотрят на кролико, кагда хотят сажрать. Иначе йа ни могу объеснить тот факт, что все же пошел.
Танцивать с ней аказалось нимного тижелее, чем провадить финальную схватку па дзюдо в абсалютной весавой категории. Свалить пиредней падножкой ни палучалось. Впрочим, задней тоже, а также всеми другими известными мне приемами. С упором ноги в живот йа даже и не пробовал.
Ручищи абнимали миня за шею. Йа же никак ни мог взять хароший захват – мешал бюст (не мой). Борьба несколько аслажнялась психалагическим давлением.
– Ты мне так нравишсо, – выдохнула она порцию йадовитых газов. Я хотел было напомнить про канвенцию, заприщающую использование атравляющих веществ, но справидливо рассудил, что лучше мне этого не делать. Кроме таго, йа бы и не смог, патаму что могучие руки сдавили шею. Из горла вырвался тихий сип.
– Я тибе тоже? – улыбнулось Оно. – Мне приятно…
Паправлять йа ее ни стал. Было страшно… Я уже чувствовал, как расслабляеццо мой сфинктер.
– Йа это… с женой тут… – безнадежно папытался саврать йа.
Пахоже, миня не услышали. Видимо, здесь к наличию жины относились индифирентно.
– Абнимай миня крепче, – от зловония заслезились глаза. – Абнимай! – тон стал приказной. – Ты голубой, что ли?
– Я-то? А что… Я – да! Да, да, да!!!! Я голубой!!! Я самый что ни на есть ахтунг!!!
Тут йа представил (лезут же мысли в голову!) песду маей абольстительницы. Блевотину прешлось проглотить.
После танца миня пасадили, нисмотря на сапративление, за стол, где сидели ие падруги. Глядя на них, йа понял, что мне, вобчем-то, павизло. Грех жаловаться, йа пачти с любовью сматрел на Мою. Дрожь не унималась. Зачем-то йа придставил пелотки ие падруг…
– Тибе плохо? – учасливо свиркнула металлом Моя.
– Йа это… приду щас.
– Я с тобой пайду.
В сартире пахло лучше, чем в зале. Йа нимного пришел в сибя. Ф том, что Оно будит меня ждать за дверью, йа ни сомнивалсо. Пирспектива вырисовывалась довольно мрачная. Я на всякий случай бливанул исчо. Мужики в сартире сачуственно сматрели на миня… Надо было выходить.
Оно стояло, привалившись к стене, прикрыв глаза, и напевало вполголоса «А я вовсе ни калдунья, я любило и люблю…». Я папытался воспользоваться минутой задумчивости этого сущиства и низаметно праскальзнуть. Почти получилось. Если не считать жилезный захват под руку, от чиво йа нимного присел.
– Продолжим вечер у миня дома? – нихуя ни вапрасительно прозвучала фраза.
Из-за моиво живого воображения мне прешлось исчо раз сбегать в туалет.
По темной улице Оно шло рядом со мной, вися у миня на руке. На лице у нее не было никаково выражения, но судя по хриплому дыханию и равнамерно поднимающемуся бюсту, она придвкушала как она миня выебет. Иногда, впрочим, она рычала на проходящих мимо женсчын, от чиво те прыгали в сторону. Одна мне даже крикнула сзади, дескать, намордник надо надивать. Я хихикнул, за что несильно палучил кулаком в печинь.
Вот уже рядом с ие домом. Шансов не оставалось. Даже ни один атморозок не доебецца, грустно падумал йа. До этого я придпринял две папытки пабега. Первый рас – когда ловил матор. Втарой – когда зашел в маркет и попытался там затиряться. Не прокатило. Думаю, она нашла миня по запаху.
Мне в лицо ударил луч фанарика.
– Так, граждане, дакументики ваши….
Передо мной стояли три мента. Один стоял аж с коротиньким Калашом.
– А в чем дело, товарисчи? – нахмурив выщепанные брови, рявкнула моя спутнеца.
Ба-бах! Это пернул мент. Молодой парнишка исчо, ниопытный… Капетан нимного нидавольно на ниво пасматрел. И тут миня озарило!!!
– Пашел ты нахуй, капетан! На – хуй! – члинораздельно сказал йа.
Моя с уважениим на миня пасматрела.
– А ебут иво чтоли наши дакументы, любимайа, так видь?
– Пьяный, что ли? – ковыряя мезинцем ухо, прогундосил капетан.
– А ибет тибя, что ли, пьяный йа или нет. Я ваще-то вмазаться иду… – в этот мамент йа готов был презнаться в соучастии в падении Тунгусского митиорита.
– В машину их!!!!
Йобанарот!!!!
– Командир… девушку-то оставь, а? Она тут ни пречем… Таганка… все ночи полные огня!!!!!
В общем, ее оставили. Тихий вой было слышно за два квартала.
Как я смог абъяснить капетану – другая история. Но смог. Менты ржали, но даже довезли до дому. Все-таки бирежет меня моя мелиция.
Больше я не буду ставить экспирименты. Есть правая рука, есть левая. Жина есть, на худой конец.
— Если ты от меня что-то утаишь, я тебя убью. Если забудешь что-нибудь, я тебя убью. Ты хорошо меня понял? Если нет, я тебя убью! Как ты видишь у тебя не много шансов остаться в живых
Школотчица после нескольких лет супружества жену не воспринимаешь как жывое тельце в которое хочется воткнуть.вот в кого угодно но только не в неё. а по поводу рассказа конечно пять!
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
!!!
а по поводу рассказа конечно пять!
yaplakal.com