Контакта не будет, короткий крео. осторожно есть мат

Парадоксу Ферми посвящается.

Профессор Михаил Филиппович отдал двадцать лет жизни на разработку «квантового радио». Его не понимали. Его высмеивали. Все его доводы и выкладки называли «шарлатанством и лженаукой». И только Иван, в прошлом ученик профессора, а ныне доктор наук, по прежнему поддерживал старого учителя.

Сегодня Михаилу Филипповичу не спалось. Вечером пришел из Китая последний заказанный модуль. На него ушли последние сбережения старого ученого, но ждать он больше не мог. Тот характерный «зуд», известный всякому творческому человеку, заставлял его стремиться вперед к реализации своего детища, невзирая ни на какие траты. Поэтому спать он решительно не мог. Провалявшись в кровати до трех ночи, но так и не сомкнув глаз, он решительно отбросил одеяло и направился в кабинет собирать установку.

Если все пойдет по плану, то завтра мир уже не будет прежним. Завтра мир узнает, что он не одинок во Вселенной. Все эти годы потраченные дилетантами на такой бесполезный проект как SETI покажутся человечеству бездарно упущенными, а сам Михаил Филиппович всем докажет, что его идея квантового радио - единственно верное решение в деле общения с межгалактическим социумом.

У профессора захватывало дух от осознания тех тайн природы, которые могут открыться человечеству при содействии инопланетных братьев по разуму. Новые технологии, межпланетные семинары во всех сферах науки, культуры, а может даже и религии. Кто знает, что еще может дать людям подобный контакт. Может осознание смысла жизни и ответ на вопрос о существовании Бога?

Михаил Филиппович наконец подключил последний кабель к «Универсальному Переводчику» и вытер вспотевшие ладони о пижамные штаны. Переводчик был творением Ивана. Верный ученик создал его в порядке частной инициативы еще полтора года назад и несомненно получил бы за него нобелевскую, но согласился придержать его подальше от людских глаз, дабы позже, когда учитель закончит свой квантовый приемник, шокировать людей вестью о том, что человечество не только не одиноко во Вселенной, но и на своей собственной планете не является единственным разумным видом. Переводчик элементарно справлялся с расшифровкой речи дельфинов, собак, кошек и даже коров, что неизбежно ставило вопрос о этичности использования животных в пищу.

Однако в данный момент вопросы этики профессора интересовали мало. Он обещал Ивану, что они запустят установку вместе... Но Михаил Филиппович четко осознал, что больше не в силах сдерживаться. Он протянул руку, щелкнул рубильником, вслушался в гул слегка фонящих динамиков и, судорожно обхватив микрофон, неуверенно произнес: «Алло?»
- Хуйло! - тут же выдали колонки, после чего послышался многоголосый похабный ржачь.
- Шкет, это кого ты там приголубил? - поинтересовался хрипловатый голос.
- А я почем знаю? Тут нубас какой-то к каналу законектился. Слыш, нуб, ты кто будешь?
- Я? - растерянно переспросил Михаил Филиппович
- Хуйня! - не растерялся Шкет, и под новый всплеск смеха продолжил. — Ты конечно, ясен красен. Тут других нубасов нет!
- Ой! Да я вас умоляю, не смеши мои щупальца, Шкет! - парировал высокий и вместе с тем гнусавый голос — Нубасов у него нет. Да ты сам нубас, Шкет. Ты и вся твоя типа цивилизация. Вы когда холодный синтез освоили? Жалких пару миллионов лет назад? Эй, нуб, вы когда холодный синтез освоили?
- Да мы как бы еще не того... - профессор все еще не мог побороть шок.
- А ну тогда да. Действительно нубас. Впрочем, Шкет, ты все равно нубас, такой же как и этот. И вообще весь ваш вид сущее недоразумение.
- Слышь, сопатый — взорвался Шкет — Форсунки свои захлопни, я не посмотрю, что ты от меня в соседней галактике. Тебе хана, уродец! Хана! Ты знаешь, слизь подмышечная, что такое «Боевой Ударный Космический Имперский Дивизион»?! Да тебя, ушлёпка, на атомы разложат! Чё притих, уродец, зассал сразу?
- Кто зассал? Я зассал? Да ты!....

Эфир наполнился взаимными оскорблениями, угрозами и отборной нецензурной бранью. К двум спорящим голосам вскоре добавился третий, затем четвертый и вот уже яростный гвалт заполнил комнату. Михаил Филиппович, на подкашивающихся ногах, подошел поближе к установке и со всех сил обрушил на нее табурет. Он наносил удар за ударом до тех пор, пока комнату не заполнил характерный запах горелой электроники.
***

Иван спешил к профессору. Сегодня был важный день. Просыпавшийся город даже не подозревал что его ждет. Завернув в знакомый дворик Иван в недоумении остановился. На лавочке у подъезда, облаченный в тапочки и пижаму, сидел Михаил Филиппович с упаковкой баночного пива и потягивал янтарный напиток.
- Профессор, что с вами?
- А, Ваня! - улыбнулся Михаил Филиппович подошедшему ученику - Угощайтесь! Знаете, Ваня... Никакой разумной жизни там нет. Мы совершенно одиноки. Помните, вы говорили что медведи пишут замечательнейшие стихи? Может продекламируете?


© Thor